Глава 30

Каждое движение отзывалось болью. Стонала каждая мышца, будто меня вчера катком переехало.

Распахнула глаза, вскочила, но тут же запуталась в простыне, что намоталась вокруг меня коконом паутины.

— Чеееерт, — заскулила я и рухнула обратно…

Нет, не сон это… Квартира Козловского.

И тут меня обдало волной стыда, смешанного с каким-то нелепым ощущением восторга! Вчерашние эмоции до сих пор били ключом, я даже изогнулась, проскользив телом по простыне в попытке стереть наваждение.

Но нет…

Его касания, ласковое путешествие рук по моим изгибам слишком глубоко въелись, чтобы вот так просто от них избавиться.

Саднила кожа, полыхали губы, ноги и вовсе не слушались. Кукла… Качественно отлюбленная кукла, не иначе.

Приподнялась в попытке уловить хоть малейший звук, но лишь из ванной слышны были плеск воды и тихая мужская речь.

Соскользнула и, едва не путаясь в ногах, подошла к дверям.

— Три филиала я уже закрыл, головной офис будет последним. Всё, Лёнь, готовь документы, — коротко бросил Козловский.

Что? Он что… Он решил закрыть фирму отца?

А к чему все эти благородные речи? К чему игра в рыцаря, спасающего загибающуюся от неумелых рук конторку?

Сука!

В порыве гнева я распахнула дверь и влетела в ванную, проглотив вскрик. Артур стоял совершенно голый, в его руке сигарета, на тумбе чашка кофе, он лениво потягивался, словно несколько минут назад и не говорил о развале фирмы.

— Привет, — Козловский хмыкнул и царапнул меня внимательным взглядом, от которого прошли и боль, и ломота мышц.

— Ты что… Ты закрываешь фирму отца? — я налетела на него дикой фурией, потянула руки, пытаясь вцепиться в шею, но Артур помог… Подхватил меня под задницу, подкинул вверх и усадил на тумбу.

— Какая страстная у меня жена, — Артур уперся кулаками в столешницу по обе стороны от меня, чуть наклонился и прошелся носом по скуле. — Всю упаковку презервативов за ночь истратила, а с утра опять голяком бегает.

— Козловский! Я сейчас серьёзно говорю! — я задыхалась…

Сердце тарабанило так, что я почти ничего не слышала из-за гула в ушах.

Его слова были слишком резкими, слишком болезненными… И правда. С кем я провела ночь? Я же ничего о нём не знаю!

Да, он сын Козловского… Ну а дальше? Что он делал, оказавшись на улице? Чем занимается? С кем дружит?

— Да, я закрою фирму отца, но только после того, как заберу филиал, отжатый Максом. Я ничего ему не оставлю! И не потому, что завидно, — Артур схватил меня за подбородок, рванул вверх, чтобы смотреть прямо в глаза. — Я выяснил своё место, пусть и он выучит эту команду. Зарина, я предупреждал, что принца во мне ты не найдёшь, даже если очень захочешь. Не строй иллюзий…

— Ты хочешь оставить свою семью с голой задницей? — на выдохе произнесла я. — Это месть?

— Зоря… С голой задницей пока ты, — Артур рыкнул, и вдруг я взмыла в воздух, шлепаясь грудью на каменную столешницу тумбы. Он ловко раздвинул мои ноги, прижал ладонь к пояснице, заставляя выгнуть спину. — А ты чего хотела от меня? Чтобы я рвал жилы и вытаскивал из болота то, что давно мертво? Нет… Всё, что я могу спасти — это клиентуру отца и несколько сотен рабочих мест.

— Ты… Ты не уволишь? — звука в голосе не было. Я почти шептала, наблюдая за Козловским в отражении зеркала.

Глаз его я не видела, он был слишком увлечен моим телом.

Тяжелые ладони легли на плечи, умело поджали ноющие мышцы. Пальцы напряглись, почти нежно растягивая каждый спазм. Он двигался всё ниже и ниже…

И в какой-то момент я застонала и рухнула лбом на зеркало, не в силах справляться с болезненным облегчением. Что он творит?

Как маг и чародей, колдует надо мной, лишает воли, способности мыслить здраво, сопротивляться. Я как канарейка – радуюсь новой клетке и горстке корма. Только бы хозяин рядом был…

Кровь вскипела, забурлила по венам, разнося совершенно нелепое возбуждение. Он то наваливался на меня, рассыпая по плечам быстрые поцелуи, то прижимался к заднице каменным стояком. Дразнил, напоминал, как хорошо нам было вчера…

Я дрожала вся! Прислушивалась к ощущениям, ждала чего-то болезненного, неприятного… Искала повода, чтобы оттолкнуть и сбежать!

Но, кажется, я обманывала себя. Никуда я уже не сбегу. Не смогу…

А ведь это совершенно на меня не похоже! Да кто он такой? Кто?

— Я никого не уволю. Теперь можно порадовать жену? — его шепот раздался над ухом раскатом майского грома, а через мгновение его пальцы уже по-хозяйски знающе коснулись изнывающей плоти.

И я вновь оказалась у края обрыва. Один стон, и я снова рухну, забыв про все на свете! Исчезнут страх, стыд и смущение, я просто буду парить в густом ощущении удовольствия.

— Порадовать можно, Козловский. Но на вопросы ответить придётся, — я сама толкнулась задницей, желая не долгой прелюдии, а грубого и качественного секса.

— Последний, — Артур вытащил из ящика фольгированный квадратик, рванул его, и уже через мгновение я заорала дурной кошкой.

Он вошел резко, сильно, предварительно разнеся сок возбуждения по складкам.

— Не бедный, ещё купишь, — выдохнула и опустила голову, только бы в отражении его глаза не видеть.

— Попрошу секретаршу заказать фуру…

— Не смей втягивать Кристину!

— Зоря… Ты правда считаешь, что она, организуя нашу свадьбу, думает, что любовь у нас не плотская и реальная, а трогательная и ментальная? — Артур рассмеялся и вдруг замер…

Его грудь ходила ходуном, а от ощущения наполненности срывало башню. Я застонала и сама начала подмахивать задницей, не в силах терпеть его измывательства.

— Что ты затеял? Артур, скажи прямо!

— Я переведу головной офис в Москву, включу в состав своей фирмы и выдохну, потому что ни мой чокнутый отец, ни жадный до чужого Максим Зыков уже ничего не смогут забрать.

— Значит, все упирается в бабки?

— Скорее в дедки, — Артур снова рассмеялся, но уже не стал останавливаться, не желая драконить жадную до оргазма жену. — Мой дед перед смертью взял с меня обещание, что я не брошу сестёр. Даже у него не было сомнений, что его сын все просрёт! И я выполню это. Они не окажутся на улице, не столкнутся с тем, через что пришлось пройти мне!

— А отец? — я уже еле говорила, пыталась расслабиться, сжимала бёдра, но Артур пресек это, зафиксировал ноги и ускорил темп.

— А что отец? Его отпустят, когда от Зыкова останется мокрое пятнышко.

— Значит… Ты специально его там держишь? Не вносишь залог, не кланяешься связям?

— Да… Считай меня придурком, Зоря, но это единственный способ не дать моему чокнутому отцу натворить глупостей. Пусть посидит в отдельной камере, подумает и сделает правильные выводы. Тебе ли не знать, что всегда нужно выбирать родного человека! — Артур снова навалился и зашептал на ухо, едва касаясь губами мочки.

По шее поползли мурашки, волосы зашевелились, я еле держалась, ощущая, как с пальчиков ног по телу медленно двигается огненный шар.

— Отец должен выбирать детей! Муж должен выбирать жену! А сестры – своих братьев… В нашем с тобой мире, Зоря, все сломано. Но мы непременно починим!

Он договорил и с силой толкнулся, схватив меня за бедра так, чтобы я всем телом ощутила его внутри себя. Лёгкий толчок, и я взмыла вверх, а после рухнула в тёмную пропасть, где кроме моего тяжелого дыхания ничего не было…

Тело невесомое, мысли пустые, тревоги надуманные.

Оргазм был таким мощным, что перед глазами фейерверк рассыпался. Яркие гроздья ослепляли, а сердце ухало старыми пушками.

— А теперь в душ, — его шепот мановением волшебной палочки стер растерянность… Я едва раскрыла веки, пытаясь концентрироваться на его отражении.

А там было на что посмотреть… Красивый. Такой крепкий, мощный, как нерушимая скала. Глаза бешеные, зрачки пульсируют, вторя гуляющим желвакам. Кадык дергается, а сердце дубасит, пытаясь достучаться до моего.

Артур ласково подхватил меня на руки, но понёс не к душевой, а уложил в ванну и включил горячую воду.

— Что будет со мной? — я закрыла глаза, не желая видеть, как он уходит.

Но Козловский был в своем репертуаре… Он вылил в ванну бутылек пены, а после нырнул и сам, усаживаясь напротив меня. Уложил мои ступни себе на ноги, чуть подвинул мою задницу и откинулся головой на бортик.

— А ты будешь со мной.

— В Москве?

— Да… Ты же хотела новую жизнь? Вот она…

— Артур, тебе не кажется, что я хотела немного другого? Я хотела самостоятельно решать, где работать, с кем жить, с кем спать… А получается, ты спас меня от матери и поселил в другую золотую клетку со своим уставом? — не знаю, чему я сопротивлялась…

Ведь пока все, что я делала — было по доброй воле. Он ни разу не применил силу, ни разу не опустился до угроз и принуждения. И как бы стыдно не было признаваться, но всё это мне безумно нравилось! Говорит, чтобы не искала принца? Так я его с детства и не искала. У меня был пример отца… Серьезный, местами резкий, но надёжный.

Все эти сказки, романтические свидания и куцые букетики с нелепыми комплиментами — все это не для меня. Наверное, поэтому и отношений как таковых у меня не было. Все парни желторотыми цыплятками казались. А мне другой нужен был… Вот такой, как Козловский. Пришёл, увидел и взял!

— Ну почему же? Решай всё, кроме последних двух пунктов твоего манифеста. Жить мы будем вместе, а спать ты будешь со мной… Но так и быть, можешь решать, в какой позе и с какой регулярностью, — он рассмеялся и сжал мои ступни, пройдясь большим пальцем от пятки вверх.

— Это что… Это типа приглашение стать…

— Стать моей женой, ты хотела сказать? — он усмехнулся и подался вперед. — Так мы вроде как женаты, Зоря.

— Ну а как же брачный договор? Не боишься, что оставлю тебя с голой задницей?

— Скажу ещё раз… С голой задницей пока ты.

— И ты, — я тоже подалась вперед, впиваясь в его губы. Кусала, терзала, пыталась схватить его язык, чтобы сделать больно, только бы он не был таким очаровательным мерзавцем!

— Ну, вот и договорились…

— Нет. Если я буду жить и спать тут, то и ты, Артур Львович, должен знать своё место! — сжала его плоть, ощущая, как она оживает… — Ты привёл меня сюда? Ты втянул в эту авантюру со свадьбой? Тогда будь добр держать своего монстра в узде…

— Давай, Зорь, покажи-ка его место, — Козловский бесстыже толкнулся бедрами, прогоняя твердость в моей ладони туда и обратно.

И опять по телу дрожь… Артур вырубил воду и подхватил меня, перетягивая на свою половину.

— Давай, Козловская, покажи, где его место! — Артур рычал, с жадностью смотря на мои губы. Да он весь трясся от нетерпения, его ноздри раздувались парусами, в глазах буйствовали черти, раскаляя и моё непроходящее возбуждение до красных углей…

— Не думала, что получу такую лирическую просьбу о минете!

— А ты не думай, Козловская… Это вредно.