Глава 38

Пять минут растянулись на несколько часов…

Круговерть лиц, слов и улыбок. А когда Артур потянул меня в середину танцпола, я вовсе отчаялась когда-либо снять эти ужасные туфли. Но Козловский толкнул меня в центр толпы, а потом все дальше и дальше… Он напирал на меня, как зверь, чьи глаза горели ярче фар на пустой трассе.

Пёр как танк, пока я спиной не ударилась обо что-то твёрдое.

Его энергетика была вроде пылающей шаровой молнии. Невесомая, грациозная, но это обманка. Усыпляющий фактор, чтобы разрушить бдительность. А потом БАХ… И ты в уже в его лапах. Дёрнешься — ожог. Неверный шаг, и ты в проигрыше…

Вот и сейчас Артур навалился на меня, запер в капкане рук, царапнув щетиной по подбородку. Его губы лишь мельком прошлись по моим… Дистанция филигранная, своего обещания не нарушил, но и моё спокойствие уничтожил.

— Что-то ты красная, Зарина. Неужто разнервничалась? — шепнул Артур и ослепил широченной улыбкой, а после лупанул ладонями, и я полетела назад…

Оказалось, что всё это время я спиной подпирала двери. Но и упасть он мне не дал. Схватил, прижал, а после как пушинку подхватил на руки и прямо в одном платье вынес на улицу. У служебного входа уже стояла машина, Артур забросил меня на заднее сиденье, но сам садиться не спешил.

Упёрся рукой в крышу, быстро забарабанил пальцами, словно отчаянно о чем-то раздумывал.

— Тебя отвезут домой. Вот ключи, — он протянул мне связку и вдруг оттолкнулся, сделал шаг назад, а руки спрятал в карманы брюк. — Не забудь закрыться.

Красивый… В полумраке он казался скалой. Твёрдой, непробиваемой, надёжной. Черты лица ещё острее, взгляд пронзительный, наглый. Морозный воздух вырывался из носа клубами пара, делая его похожим на дракона.

— А ты? — я была растеряна настолько, что голос стал тише шепота.

— У меня запланирована встреча, — Артур закурил, выдохнул облако дыма в сторону.

— Но ты говорил, что мы сегодня вернёмся в город. Что-то случилось?

— Да, Зарина, тебе нужно выспаться, потому что завтра утром нас ждут на совете директоров, — Козловский махнул рукой, и рядом с ним остановилась ещё одна машина. — А потом ты вернёшься в город.

— Я? А ты?

— Всё будет завесить от того, как пройдёт совет. Если старики отдадут правление Зыкову, то возвращаться мне нет никакого смысла. Передам ему все права и вернусь к своему делу, — Артур развёл руками и вдруг улыбнулся, но как-то странно… Натянуто и немного коварно.

— Боже, Козловский… Это манипуляция? Ты думаешь, я за столько лет не научилась их улавливать с полуслова? Чего ты хочешь? — я выскочила из машины, подбежала к нему, уткнулась кулаками в грудь, ощущая, как внутри меня все разрывается.

Меня разносит надвое. От желания убить этого засранца до неконтролируемой потребности в нём и его руках.

Это помешательство?

— Я хочу, чтобы ты выспалась, — его ладонь опустилась на мою скулу, пальцы проскользили в волосы, впились в кожу. И это было настолько откровенно… Без поцелуя, без грязных намёков и его вечных шуточек.

Он смотрел в глаза, отодвинув ширму в сторону. И вдруг его внутренний мир распахнулся, позволив заглянуть в бездну. Тут и мягкость, и доброта, и привычка защищаться, бить первым и никого и никогда не подпускать ближе, чем на расстояние взмаха кулака.

Артур закрыл глаза, осознав, что я слишком долго смотрю в его глубь.

— Ну, давай, Артур Львович, прогоняй меня. Ведь именно так ты делаешь, когда кто-то подбирается слишком близко, — я рассмеялась и сделала шаг назад, но Артур вдруг сорвал с себя пиджак, укутал меня в него, утопив в густом аромате себя. — Ведь только так тебе не сделают больно, да?

— Тебе бы в психоанализ, Зорь. Сначала разрушишь пациенту мозг, а потом на серьёзный щах скажешь, что так и было, а обратного процесса ты ещё не выучила. Поверь, порой мир намного проще, чем ты себе его придумываешь, — Артур подхватил меня на руки и вновь усадил в машину. — Когда тебе говорят «выспись», это значит только это, и ничто иное. Ты же борешься с природой своей мамы, так почему ты позволяешь одержать ей верх? Почему, когда видишь желтое, пускаешься в аналитику о комбинации цвета? Желтый — это желтый…

— Спать, значит спать? — я сцепила зубы и выдавила улыбку.

— Именно… А встреча — это просто встреча. Игорь, отвези Зарину Алексеевну домой и проводи до квартиры.

— Есть, шеф, — водитель кивнул.

Я позволила закрыть дверь и ещё долго смотрела через мутное тонированное стекло, как Козловский провожает взглядом авто. Снег все усиливался, покрывал его чёрные волосы, падал на плечи, чуть путаясь в белом тумане пара, исходящем от его разгоряченного тела.

Дистанцируется. Думает, что это ему поможет?

Нет…

— Ну, вот и всё, — я рывком сдёрнула фату, скинула туфли и забралась на сиденье, кутаюсь в его пиджак. В кармане что-то хрустнуло, и, не сумев победить любопытство, я вытащила сложенный вчетверо документ. Свидетельство о браке.

Козловская…

С этой фамилией я закрыла глаза, намереваясь не думать об истинных причинах своего поведения. Ещё никто и никогда не заставлял надрываться моё сердце. И я почти уверена, что Артур ощущает то же самое.

За этими мыслями мы доехали до дома. Водитель, как и было приказано, довёл меня до квартиры, удостоверился в том, что я закрылась на замок, и только после скрылся в лифте.

Я аккуратно сняла платье, что навсегда будет связано с воспоминаниями об этой странной свадьбе. Но я была счастлива. Да, дело не в платье, а в ощущениях.

И самое забавное, что Козловский своей неповторимой персоной затмевает всё на свете! Да на его фоне даже подлость моей мамы меркнет…

Это каким надо быть человеком, чтобы за спиной сторговаться жизнью собственной дочери? Что за средневековье, когда если матушка не успела пристроить дочь в знатную семью, то обрекла себя на бедность и неизвестность?

Что ей нужно? Что ей от меня нужно?

А какая, к чёрту, разница? Главное, чтобы она держалась от меня подальше.

Приняла душ, смыла запахи, косметику и закуталась в огромный халат, отправившись с экскурсией по квартире. Без Артура она казалась бездушным и стерильным офисом. Толкнула дверь в гостевую комнату, а не обнаружив вещей мамы, рассмеялась.

Шах и мат…

Вернуться в спальню Артура я не решилась, поэтому прошла в гостиную, укуталась в плед и провалилась в дрёму.

Слышала и щелчок замка, и тяжёлые шаги по коридору, и густой аромат мужского парфюма.

Замерла испуганной мышкой. От сна не осталось ни следа. Но и открыть глаза я не могла. Сердце затрепыхалось, в горле ком, на глаза отчего-то навернулись слёзы, и думать я могла лишь о нём… Хотелось приказать ему лечь рядом!

Пусть немедленно обнимет, прижмёт и успокоит моё безумие.

Рядом с Козловским схожу с ума? Неееет… Это я без него схожу с ума.

Артур поправил плед и тихо удалился в спальню. Дверь скрипнула, но щелчка замка я не услышала.

Выдохнула и перекатилась на спину, уткнувшись взглядом в потолок. В глянце сверкали огни автомобильных фар, вдалеке в истерике бились стрелки часов, усугубляемые эхом шагов. Казалось, я слышу, как он дышит, как крутится на огромной кровати, пытаясь уснуть.

Но не сможет…

И вдруг шаги стали громче. Я даже не успела закрыть веки, как надо мной нависла фигура Козловского. С волос сорвалась капля, падая мне прямо на губы. А после я взмыла в воздух…

— Жена ты мне или нет? — прохрипел Артур, унося меня в спальню. — Нечего спать на диване.

Бережно уложил, накрыл, а после лёг и сам.

— Технически ты в моей кровати, поэтому прекрати шебуршать мыслями и спи, Зоря.

— Где мама? — я перекатилась на бок, заметив, что Артур лежит ко мне спиной. — Я не нашла её вещей.

— Твою маму сейчас везёт бизнес-джет прямиком в Испанию. Зоря, поверь, она больше тебя не потревожит. Свою часть сделки я выполнил.

— Ты что, ей заплатил? — осенило меня. — Да? Артур, что ты ей пообещал взамен моего спокойствия?

— Ничего особенного. Твоя мама любит горные лыжи, а у меня домик в Андорре, на этом и сошлись. И поверь, я никогда не покупаю людей. Это методы моего отца и Зыкова, — Артур перевернулся на спину и растёр лицо ладонями.

— Чёрт! Козловский! Откуда ты знаешь? Как ты это узнал? — громкий смех вырвался из горла, унося скованность и напряжение. — Ты кто такой, черт возьми!

— Я привык изучать своего врага. Прости, милая жёнушка, но в данном случае твоя мама — всего лишь противник по игровому полю, не более. Кстати, ты тоже недалеко ушла.

— Ты о чём?

— Зоря, — Артур рассмеялся и откинул мои волосы с лица, а после пробежался пальцами по спинке носа и щёлкнул по кончику. — Твоя верная подруга Любовь Дмитриевна весь вечер окучивала Кристину. Что? Разведка боем? Хочешь узнать о моём прошлом?

Я прикусила губу от стыда. Боже! Я что, правда хотела его переиграть?

— Всё, молчу. Любопытствуй сколько тебе угодно. А если что узнаешь, не забудь поделиться.

— У меня никогда не было мамы. А ещё у меня никогда не было личной жизни. В школу она входила с ноги, все учителя делали из неё культ личности, совершенно непрозрачно намекая на то, что мне её никогда не догнать. Любое родительское собрание заканчивалось травлей. Мама не могла сдержаться и цапалась со всеми родителями, устраивала истерики и затыкала классную руководительницу. На дискотеке она была первой в дружине родителей… И чтобы не сломаться, я начала учиться. За моей спиной шептались, со мной боялись дружить. Было больно, но я приспособилась. Поняла, что лучший способ заткнуть их всех — стать лучшей. И я стала первой в классе, потом и в параллели. А потом я поступила в консерваторию, и всё повторилось. Преподаватели другие, вот только мать и её величие были непоколебимы. Она и там была звездой, а я — жалкой тенью. И всё заново? Опять учиться, доказывать, идти к красному диплому, который мне не нужен? Тогда я забрала документы и перевелась. В моём шкафу было то, что купит мама, в гости приходили те, кого одобрит мама. А потом выяснилось, что и работать я должна только в престижном месте. А когда ты показал мне ту бумажку, то я будто и не удивилась. Ведь именно так и должна была закончиться моя жизнь. Рядом с мужчиной, которого выбрала мамочка…

Внутри, и правда, будто льдом все покрылось. Ни чувств, ни эмоций. Лишь горькая обида и ощущение безысходности.

Наверное, поэтому на фоне этой внутренней опустошенности внезапное появление Козловского стало громом среди ясного неба. Он — воплощение того, что мне когда-либо запрещала мама. Опасный, страстный, грубый и сильный… Он ничего не знает о планах, прёт интуитивно, расшибает цели, не оборачиваясь на мнение других.

Хочет — голяком гуляет, хочет — рубится в хоккей до первой крови. Он — фейерверк. Красиво, завораживающе, но безумно опасно. На нём, как на пачке сигарет, должно быть написано предупреждение таким трогательным малышкам, как я. «Внимание! Возможно привыкание!»

Мама всегда говорила, что от таких мужчин нельзя ожидать ничего хорошего. А выбирать нужно тихих, спокойных и надёжных.

— Наши родители явно учились в одном образовательном учреждении, — Артур обнял меня, чуть подтянул и уложил себе на плечо. — Мой даже с посторонними начинал разговор со своей фамилии. Кичился богатством, ради которого ни разу не напрягся. И этого же требовал от меня. А когда понял, что ничего не выйдет, выкинул из дома…

— Чтобы не меркнуть на твоем фоне, — я рассмеялась и уткнулась носом в его шею. Венка пульсировала, бесновалась, выдавая ярость.

— Не знаю… Я его ненавидел так сильно, что почти перестал жить. Всё моё существование сомкнулось на пустом и никчемном старике, способном только потреблять. А потом я осознал, что ненависть куда сильнее, чем любовь. Она уничтожает другие чувства, и ты становишься пустым сосудом. А этого я не мог допустить… Не хотел быть как он. Такие люди только и могут, что разрушать… Особенно хорошо у них выходит ломать жизнь детям.

— И что? Мы будем должны постоянно доказывать этому миру, что достойны жить в отрыве от величия родителей? Но я так не хочу…

— А чего ты хочешь?

— Начать все заново, но сама. Самой выбрать работу, квартиру, город… Я хочу всё начать заново.

— У тебя всё получится. А теперь спи…

Артур закинул руку, закрыл ею глаза, и дыхание его стало глубоким, медленным…