Глава 44

Сказать, что я была в бешенстве — ничего не сказать!

Шла по холлу, озиралась, судорожно пытаясь дозвониться до мамы.

Просчитался Козловский. Думал, что от Каролины Степановны так просто отделаться?

Думает, что перехитрил, купил и обвёл вокруг пальца? Нет!

Она сейчас скользит по горным трассам, потом отправится в уютный особнячок Козловского и за бокалом игристого, вытянет ножки к камину и тихо похихикает, потому что переиграла гроссмейстера в его же игре.

За металлическими турникетами в гостевой зоне на мягком диване сидел незнакомый мне мужчина. Я спряталась за раскидистым фикусом, пытаясь решить, что же делать дальше.

Выйти? Представиться несостоявшейся невестой?

Или проигнорировать и просто слинять через служебный вход? Мужчина был спокоен, листал какой-то журнал и размеренно потягивал кофе, уродливо оттопырив мизинец. Такой вряд ли учинит скандал. Он скорее окопается здесь и встретит меня перед работой.

Но деваться уже было некуда, да и позор ждет не маму, а меня. Девчонки у стойки администраторов уже с нескрываемым любопытством поглядывали в мою сторону.

Я ещё и вырядилась, словно на вечер у меня были планы.

И, как бы не было стыдно признаться, я всё же ждала… Вот только не этого «Новосельцева» испанского розлива, а Козловского. Оправила платье-футляр, набросила на довольно глубокое декольте платок, чтобы хоть чуток погасить откровенность наряда.

Чёрт… А как его хоть зовут?

— Зарина? — мужской голос расколол мою реальность, я судорожно начала тыкать в экран телефона, словно застыла тут не для того, чтобы исподтишка понаблюдать за посетителем, а чтобы ответить на сверхважный звонок.

— Добрый вечер, — натянула дежурную улыбку, а после продефилировала к турникетам, приложила пропуск и вышла в зону ожидания. — Вы меня искали?

Мужчина рванул в мою сторону, да так стремительно, что на миг показалось, что он сейчас схватит меня и закружит, как в старых добрых фильмах, пропитанных романтикой договорных браков…

Но нет, мужчина замер на довольно приличном расстоянии, а после достал из-за спины внушительный пакет, который я почему-то не заметила сразу.

— Это хамон…

— Я догадалась, — смутилась так, как не смущаются на первом поцелуе!

Из крафтового брендированного пакета торчала вполне реальная нога! Нет, не человеческая, и да, в целлофане, да с подарочным бантом и довольно кричащей биркой, извещающей о стоимости сего деликатеса. Но всё же это была НОГА!

Мне дарили мороженое, ручки, блокноты, бриллианты, да банальные цветы, в конец-то концов! Но с ногой ко мне являются впервые…

И, очевидно, замешательство на моём лице было таким явным, что посетитель смутился.

— Так и знал… Вам не понравилось, да?

— Простите…

— Вениамин Иванович Гольман, — он вдруг шаркнул ногой, осознав, что забыл представиться, схватил мою руку и прижался сухими обветренными губами к костяшкам пальцев.

Вот он нагнулся, а мой взгляд застыл на «озере надежды» на его макушке, а когда выпрямился и даже приосанился, я еле смогла сдержать выдох досады.

Мама… Ему даже не сорок!

Передо мной стоял сильно измученный жизнью, бытом и сменой климата мужчина. Глаза тусклые, с яркими пятнами лопнувших от перенапряжения или высокого давления капилляров, а в выражении его лица читалась вся скорбь мира.

Нет, он не урод, а вполне себе видный среднестатистический мужчина. Ухоженный, аккуратный, от него приятно пахнет, да и манеры такие отточенные, словно вся его жизнь — сплошной раут. Речь ровная, спокойная, с ярким акцентом. Вот только на лице… Нет там жизни.

Он же смотрит на меня, а сам про детей думает. Боже! Дяденька, куда тебе жениться? Для чего тебе молодая и сумасбродная девчонка?

Мама! Чёрт бы тебя побрал! Ты ради своего эго, ради удовлетворения прихоти выдернула человека из привычной среды, чтобы он разделил с тобой минуту позора?

И мне стало искренне жаль этого вдовца, попавшего под каток очарования моей матушки.

— Очень приятно. Зарина Алексеевна Мель… Козловская, — исправилась я вовремя, но именно это замечание только усугубило ситуацию.

— Да, Зарина, мне мама сообщила, что вы поспешно вышли замуж, только бы не переезжать в Испанию, — он поставил пакет с презентом на пол, а после заложил за спину руки, став ещё больше похожим на старика Каренина.

Точно!

Каждый год мы с Любкой ходим в наш драмтеатр. Так вот, актёр, игравший убитого горем и позором Каренина, был почти точной копией этого Гольмана. Вот теперь мне стало всё ясно… Мама долго работала в театре, ей даже приписывали какой-то романчик, и именно из-за этих слухов мои родители и ступили на тропу войны, в которой окончательной точкой стал мой перевод из консерватории в другой ВУЗ.

— Ну, это лишь умозаключения моей матушки, — тихо хихикнула я, ответив в тон роману, что теперь не шёл у меня из головы. — Вениамин Иванович, у вас какое-то ко мне дело?

— Дело? Нет… Я думал, что рабочий день закончен, поэтому решил пригласить вас на ужин. — Гольман снова повёл плечами, выпрямился, решив идти до самого конца. — Зарина, я настоятельно прошу вас осчастливить меня. Всего один ужин…

У меня было ощущение, что меня припёрли к расстрельной стенке. Дам слабину, и окажусь в капкане, из которого будет сложно выбраться.

Но с другой стороны… Мне было его искренне жаль. Страна, в которой, очевидно, он не был слишком давно, чужой город, снежные сугробы и наши традиционные морозы. А ещё мне было стыдно! Стыдно за маму, за её несносный характер, за своего рода ультиматум, на который мне придётся согласиться в силу воспитания.

— Хорошо. Вениамин Иванович, только давайте сразу начистоту? Если вы решили как-то повлиять на моё решение, то не стоит тратить ни своё время, ни моё. Это не прихоть, не подростковое упрямство вразрез с родительским решением, это поступок, за который отвечаю я, а не моя мама.

— Нет, что вы! — он вдруг нервно защёлкал за спиной пальцами и стал озираться по сторонам. — Зарина, ужин — это просто ужин…

— Тогда вам придётся меня подождать, потому что я планировала закончить ещё парочку дел.

— Сколько угодно… И, Зарина, — Гольман вдруг так осмелел, что перехватил меня за руку, притормаживая порыв убежать как можно быстрее. — Давайте без отчеств? Просто Вениамин…

Веня, шоб тебя!

Я захныкала, но так тихо-тихо… Не шла, а каблуками гранит дырявила, пока не скрылась за стеклянными шахтами лифтов. Влетела в свободную кабину и отправилась в свой кабинет, уже зная, что именно меня там ждёт.

И оказалась права!

В холле перед приёмной в полумраке дежурного освещения хаотично расхаживали две женские фигуры. Они о чем-то тихо переговаривались, кажется, даже спорили, но как только я вышла из лифта, они замолчали и обернулись.

— И какого черта этому плешивому тут нужно? — первой не выдержала Люба и бросилась за мной следом.

— Зарина! Почему он не уходит? Почему топчется у входа? Ты что, забыла с ним попрощаться? — Кристина, очевидно, уже сбросившая маску строгого руководителя, обогнала нас, застыв на пороге моего кабинета. А как только мы столкнулись взглядами, она закатила глаза и тихо-тихо протяжно заскулила: — Не-е-е-е-е-ет… Это будет конец света!

— Вы что, сговорились? — я цыкнула и осмотрела окружение, в которое попала. — Боже… Это заговор, да? А я-то думаю, чего это меня с двух сторон обрабатывают? Козловский такой… Козловский сякой… Ну ладно, Кристина! Она проработала на самодура Львовича лет десять! Но ты… Люба! Ты-то куда?

Я ахнула, смотря в бесстыжие глаза лучшей… Нет! Единственной подруги.

— Зоря! Ты куда собираешься? — Люба проигнорировала мой вопрос и влетела в кабинет следом. — Зарина! Ты что, с ним уходишь?

— Ухожу! Я не буду как моя мать, не буду ставить человека в условия, где из выбора — лишь его иллюзия! Каждый достоин нормального отношения и честности, — цыкнула, давая понять, что подходить ко мне ближе не стоит.

— Да ты что? — Любка виртуозно передразнила меня, а после сложила руки под грудью, готовясь пойти в атаку. — А не это ли ты вытворила с Козловским? Не ты ли его поставила в условия, дав иллюзию контроля и выбора? А? Сбежала, как крыса! Просто испугалась, что сердечко затрепыхалось, и слиняла с корабля ещё до того, как начнётся шторм! А ведь, Зоря, шторм мог и не начаться…

— Вот именно! Шторм мог и не начаться! — поддержала пламенную речь подруги и Кристина, она повторила жест, сложила руки под пышной грудью и так хитренько улыбнулась. — Зарина, не заставляй меня устраивать тебе проблемы…

— Уволишь? — скинула лодочки, после надела сапоги, сбросила со стола вещи в сумку и вытянула из шкафа пальто. — Ты, Кристина Андреевна, уже определись с ролью. Кто ты? Руководитель? Или представитель его самодурного величества Козловского?

— А ты, Зарина, определись, чего хочешь? Увидеть Козловского на коленях и с бриллиантом в зубах, или его полное отсутствие в твоей жизни! — Кристина вдруг сделала шаг вперёд и сверкнула злым взглядом. — Он не принц, и далеко не белый и пушистый… А ещё он упрям и совершенно не верит в любовь, потому что его сломали и уничтожили, таская по судам в желании отобрать все, чего он добился сам.

— Боже! Не слишком ли много страждущих моей жалости? Хватит, адвокатши дьявола! — я топнула ногой. — Кристина, ты что, своего босса не выучила за столько лет? Если ему нужно, он и планету остановит… А раз до сих пор почивает на лаврах победы в столице, то не очень-то я ему и нужна… Подумаешь, завалил цветами порог Любкиной квартиры. А может, это и не мне цветы были!

— А кому? — подруга открыла рот в полном изумлении.

— Тебе, например! А что? Ты у нас дама видная, сексапильная… Ну? Признавайся! Клюнул на тебя Козёл Козлович? Всё, меня ждёт Вениамин… — я гордо прошла мимо злыдней на шпильках и направилась к выходу.

— Вениамин? — грохнул громкий и заразительный смех за спиной, а мне пришлось закусить губу, только бы не рассмеяться вместе с девками. — Зорь, а чего он тебе ногу-то притащил? Обычно просят руку и сердце, а этот ногу припёр с бантиком…

— Запасная будет…

Сучки завистливые. Попросят они у меня ломтик хамона!