Глава 47

Я была обессилена, лишена чувств, желаний, способности дышать и мыслить более-менее здраво… Да что там здраво? О чем я говорю, когда лежу в объятиях мужчины, которого ненавижу немного больше, чем люблю… А может, наоборот?

Вот он касается, а я дурею… И чаша весов переваливается, капитулируя перед его властью. А как только открывает рот, то мне невыносимо сильно хочется его ненавидеть! Забыть, что сердце трепещет, что пульс беснуется, а в голове кузнечики истерично вопят без устали. И этот звук заглушает всё вокруг.

И вообще, мне кажется, я сошла с ума…

— Зоря-я-я-я-я… — протянул Артур и сцапал зубами мочку моего уха.

И вот опять… Лёгкие расправились, впустили воздух и вспыхнули миллионом угольков… Я и дышать не могу.

Из глаз вырвалась слеза, а Артур ловко поймал её сгибом мизинца и растянул по скуле, сводя солоноватую каплю в ноль на шее.

— Что, настолько плохо? — Артур поправил обрывки моего платья, что служили ему подушкой, ведь мы уже час лежали прямо на пушистом ковролине напротив огромного окна, через которое за нами подглядывала полная упитанная луна.

— Платье жалко, — отшутилась я и прижалась щекой к его груди. — Зачем приехал?

— Жена у меня пропала, а я, как выяснилось, спать без неё больше не могу. Сентиментальный такой стал…

— Это старость, Козловский, — я не могла сдержать улыбку. Украдкой наблюдала за ним, изучала резкие черты лица, напряженные губы, обхватывающие фильтр сигареты. — Таблеточки, что ли, попей какие…

— От них импотенция случается, так дед говорил, — я впервые услышала такой резкий, немного резвый и залихватский хохот. Он притянул меня к себе, звонко чмокнул в макушку, тем самым потревожив… Задница горела настолько, что касание высокого ворса ковра было подобно скольжению наждачки.

— Артур! — зашипела я и прижала ладонь к ягодице. — Черт, ты что, меня отлупить успел?

— Отлюбить, — Артур приподнял меня, перевернул на живот и снова разразился хохотом, ласково пробегаясь по булочкам. — Зорь, а я тебе говорил, что полировать мебель — плохая идея. Ой, плохая-я-я-я-я…

— Это ты Кристине завтра будешь объяснять. Думаешь, она не узнает, что мы тут с тобой до утра провалялись?

— Переживёт Кристина Андреевна. Кстати, как она? Привыкла? Не ревёт? — Артур взял меня на руки и аккуратно перекатился, укладывая на себя сверху. Его ладони легли на воспаленную кожу, стирая страшный зуд.

— Нормально твоя Кристина. Повысила меня вчера… Начальник я теперь, Артур Львович. Твоих рук дело?

— Ага… Щаз-з-з-з… Значит, самовольничает? — протянул Артур и уже было потянулся к телефону, словно готов был отчитать своего ставленника прямо сейчас, в четыре часа утра, после трёх актов сумасшедшего секса и релакса посреди кабинета.

Я перехватила его жест, откидывая смартфон подальше.

— Так я не поняла, ты зачем приехал-то? Второй раз на уловку про жену я не куплюсь. Скажи честно…

— А что? Помешал? — я лежала на его груди, прижавшись ухом, оттого перемены в голосе Артура было невозможно не заметить. — Быть может, нужно было оставить тебя наедине с твоим испанским мачо?

— Ты… — и тут в голове все затикало… Вспомнился и взрыв клаксона, когда Вениамин так нагло уложил руку на мою талию, и вспышка стоп-сигналов удаляющегося черного джипа. — Ты что, следил за мной?

— Это совпадение… Приезжаю в офис, несу долбаную корзину цветов, дабы замолить свои грубость и недальновидность, раз позволил коварный побег. И что я вижу? — Артур не удержался и как шлёпнул меня по заднице, явно наслаждаясь моим вскриком.

— И что?

— А то, что моя жена садится в машину незнакомого мужика!

— И с чего ты взял, что это испанский мачо?

— А с того, что, поднявшись в кабинет, я оказался в эпицентре женской истерики. Люба с Кристиной сцепились не на жизнь, а на смерть. Любовь Дмитриевна требовала позвонить какому-то Козлу Козловичу, а Кристина отказывалась. Ты, кстати, не знаешь, что это за чёрт с горы? Что за Козёл Козлович? — Артур снова замахнулся. Но сжалился и не стал пытать меня.

— Я обещала тебе прозвище? Я своё слово сдержала, — прыснула от смеха. — Что, жалеешь, что взял меня на работу, да? Не было бы ни брака, ни прозвища… Только не рассказывай мне про совет директоров и прочее бла-бла-бла… Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что старики уже сразу были готовы отдать тебе все, что бы ты ни попросил. И ты знал это!

— Зорь, у каждого действия есть вероятность обратного маха… И моя задача — предусмотреть все вероятности развития событий. Что я и сделал, нравится тебе это или нет, — Артур, обхватил ладонями мое лицо, зафиксировал и впился своим изучающим взглядом.

— Ты надолго в город?

— Убью твоего хахаля для начала, а там посмотрим, — его ответ был уклончив настолько, насколько это свойственно Козловскому. Полутени, полуправда, получувства… Зато секс на полную катушку. Именно в этом он искренний, открытый и честный.

— Убей, — безразлично протянула я. — Он мне ногу подарил…

— Какую ногу? — Артур напрягся, пальцы с силой впились в мои щеки.

— Свиную, Козловский… Хотя ты маме говорил, что хамон уважаешь, быть может, она отправила Веню передать тебе материнский презент из Испании?

— Веню? — Козловский сделал паузу, а после взорвался очередным приступом хохота. — Что, правда?

— Да… Веня Гольдман.

— Ну, куда уже нам, Козловским, до твоего Вени… Что, рожей не вышли, или фамилия не нравится? — он прищурился, как делал, когда ему нужна была пауза, чтобы обдумать следующий шаг…

Этот вакуум пустоты Артур готов был заполнять анекдотами, глупостями, каким-то пустым трёпом, что на автомате срывался с его губ. Он даже не думал! Его процессор в черепной коробке работал отдельно от речевого аппарата.

Вот и сейчас Козловский думал… Только о чем?

— Ну и? К какому пришёл выводу? — я не выдержала и вызывающе дернула бёдрами, ощущая, как естество Артура начинает твердеть.

Да, подло… Вот только это мой контраргумент против его поразительных аналитических способностей.

Буду брать физикой… А дальше разберёмся.

Вот только об этом «дальше» думать совсем не хотелось. Он здесь, рядом, и этого достаточно. Во всяком случае, до рассвета… Правда, первое свечение уже расползлось по потолку, обнажая двух чокнутых.

— Я вот думаю, Зарина Алексеевна, а в какую лепешку мне придётся разбиться, чтобы уговорить совет правления твоей личности переехать со мной в Москву? — он вдруг прищурился, прижался лбом и легонько подул, отбрасывая от лица упрямые локоны. — Говори, Зорь… Кажется, я сейчас готов подписать всё что угодно.

— Вот ты и тут говоришь, как на защите стратегического плана на пятилетку. Артур, ты правда считаешь, что это то, что я хочу услышать?

— А что же ты хочешь услышать? Песни соловья? Обещания о миллионе роз и бесконечности горизонтов? — Козловский подхватил губами кончик моего носа и так нежно толкнулся языком. — Золотой песок, шорох океана, романтика при свечах. Это?

— Нет, Козловский… Я хочу увидеть настоящего тебя, а не комплект доспехов, за которыми ты прячешься на случай предательства. Вот моё условие! — от гениальности плана у меня даже закружилась голова… Перед глазами все поплыло, я покачнулась, впилась ногтями в его плечи и оттолкнулась, возвращая дистанцию. — И на всё про всё у тебя пять дней…

— Свидания, кофе в постель, ужины в ресторане? — он поиграл бровью и улыбнулся, словно знатно разочаровался в моем предложении.

— Слабовато для столь богатой фантазии! — я оттолкнулась и, воспользовавшись моментом растерянности, вырвалась из его душных объятий. — Нет… Мы будем гулять, целоваться, танцевать в парке среди милых старушек, а в выходные поедем на дачу к дедуле.

— Я согласен, — Артур решительно протянул руку, чтобы скрепить договор. — Но мне нужна одна уступка… Новый год-то мы можем встретить в Москве?

— Только если ты будешь хорошим мальчиком… Всё, вставай, нам пора домой. И, кстати, прихвати ногу, а? — я ткнула пальчиком в стеклянную перегородку между кабинетами, за которой виднелся подарочный пакет с торчащим деликатесом… — А то девки сожрут и не подавятся.