Эпилог

— Пап! Мама не подписала финансирование! — в кабинет влетел Лёшка, он был красным, как свежесваренный рак, пыхтел, хрипел и косился на дверь, словно боялся появления матери.

— Лёш, ну мы же говорили об этом много раз…

— Ладно, — сын знакомо закатил глаза и сел в кресло. — Артур Львович, ваш заместитель, Зарина Алексеевна Козловская, на хрен меня послала с моим проектом. Говорит, раз научился просить денег, то должен научиться и оформлять заявку.

— Ну и где тут ошибка? — я украдкой улыбнулся и закурил, только бы занять себя чем-то привычным и монотонным. Лишь бы не заржать…

— Пап… Артур Львович, ну мой проект — стопудовый верняк! — Лёшка вскочил и стал расхаживать по кабинету, а вот это он перенял у Зорьки… Та тоже на месте сидеть не может, если внутри что-то её гложет.

Нашего первенца мы назвали в честь отца Зарины. Она очень просила, а я не сильно-то и сопротивлялся, учитывая факт, что он и его новая супруга стали для жены опорой.

Первая беременность была непростая, безумный токсикоз, две недели на сохранении… И ситуация усугублялась моими командировками. А Алексей был рядом, жена его заботливо готовила обеды и приносила в больницу. И только им я мог оставить свою Зорьку, только им доверял.

Ну а после рождения Лёшки все и вовсе перевернулось с ног на голову. Дед с новоявленной бабушкой так рьяно взялись помогать, что вопрос с няней решился сам собой. Мария стала помогать нам по хозяйству, а Алексей, к тому времени уже вышедший на военную пенсию, с удовольствием принял предложение работы в головном офисе. Он возглавил отдел безопасности, и, кстати, трудится там по сей день.

И вот прошло девятнадцать лет… Лёшка учится на втором курсе и уже второе лето проходит практику в нашей корпорации. В этом высоком плечистом мальчишке уже и не узнать пищащий кулёк, который я внёс в нашу квартиру.

Страшно было так, что я не спал первые двое суток! Сидел около Зори и сына, пытался поверить, что уже непозволительно винить в каких-то бедах своего отца, потому что сам стал им…

Но что я знал совершенно точно – так это то, что мои дети никогда не будут лишены дома, крыши и своей комнаты. У них всегда будут родители, бабушка и дедушка, а ещё надежное окружение друзей и крёстных.

Мой отец поначалу пытался быть дедом. Вместо цветастых игрушек привозил странные подарки: предметы искусства, картины и раритетные вещички из Европы. Он говорил, что это вклад в будущее его внука, а ещё он говорил, что я непременно пойму его, как только сын станет взрослым…

Но вот я смотрю на Лёшку, что чуть старше того возраста, когда я сам оказался на улице, но понимание так и не пришло… Можно воспитывать, ломать, быть несогласным. Но разве можно лишить своего родного сына крыши над головой?

Нет…

— Лёш, если ты проект придумал, чтобы хвастануть перед однокурсниками, то это одно дело. А если ты действительно в нем уверен, если хочешь доказать нам свою правоту, так выполни установленные требования. Ну, в чем проблема? Составь заявку, отправь на конкурс, и тебя вызовут на комиссию.

— Понял… Никакого блата в этих стенах, так? — сын дернул плечом и отвернулся, только бы я не увидел злости на его лице… Нет, это не ярость, не ненависть сына к отцу. Это такое тонкое чувство потребности добиться своей цели любой ценой. И вот это уже ему досталось от меня…

— Ты же так отчаянно бьешься за независимость. Просишься жить отдельно, сопротивляешься контролю. Так докажи! — я вовремя осёкся, чтобы не привести в пример моего отца...

Незачем Леше этого знать… Пусть дед будет для него милым добрым старичком, живущим за городом и увлекающимся рыбалкой.

— Пап, нас дома и так много. Одним ребенком больше — одним меньше… Вы даже не заметите! — он улыбнулся, явно довольный своей шуткой. — У меня ещё три сестры и один брательник. Тебе мало?

— Мало, Лёш. Очень мало! А ещё я люблю пересчитывать перед сном своих птенцов, — рыкнул я, чтобы сказать о завершенности разговора на эту тему. — Делом докажи мне, а не отметкой в паспорте. Уговор?

— Уговор, — Лёха встал, пожал мне руку и одним броском отправил проект в мусорное ведро. — Будет вам и заявка, и собеседование, и фурор на комиссии проектной. Козловский я или кто?

— Козловский, ещё какой Козловский, — Зарина вошла в кабинет тихой поступью, дав понять, что прекрасно слышала весь наш разговор. — Лёшик, просто не иди против течения… Сил уходит много, КПД низкий, а самооценка падает слишком стремительно.

— Ладно, мусь, — сын обнял маму, поцеловал и покорно вышел, закрыв за собой дверь.

— Ну что, отец, — горько вздохнула моя жена и застыла в центре кабинета…

А я не мог налюбоваться. Да, разница в возрасте у нас приличная. Но она совсем не меняется. Быть может, только для меня?

Тонкая, звонкая, лицо молодое, светлое, а в глазах все те же черти и азарт.

Эта хрупкая женщина пятерых детей мне подарила, при этом не уходя надолго в декрет. Нам даже пришлось совместить кабинеты, спланировать детскую, чтобы иногда брать потомство на работу.

— Готов отпустить первенца в свободное плавание? — Зоря скинула туфли и продефилировала к моему столу. Оттолкнулась, присела на край, зная, что не выдержу…

Сжал её руку и подтянул к себе, наслаждаясь скрипом по лаку столешницы.

— Не готов. Рано ему… Пусть учится, наглец!

— О! Это он в отца, — она рассмеялась и легонько ударила меня ладонями в грудь. — Артур, мне страшно представить, когда следующие начнут просить вольную.

— Пусть до конца жизни ходят в крепостных. Я буду только рад, — дернул жену, усаживая себе на колени. Прошелся носом по шее, проскользил языком, ловя учащающееся биение венки под кожей. — Быть может, мы сегодня загуляем? Снимем номер, тряхнем стариной?

— Артур, у нас есть одна маааленькая проблема… Твоя старшая дочь вчера явилась за полночь, причем вползла в дом через двор, чтобы родители не слышали, — вспыхнула жена и потянулась к телефону. — Зараза такая… Говорит, были в клубе на Маяковке. Но я с утра подняла Багирова, заставила прислать мне запись. Вот… Смотри!

От веселья и легкости не осталось и следа. Моя красавица-дочь зажигала на танцполе, при этом потягивала из трубочки какую-то кислотную и явно алкогольную жидкость.

Я закрыл глаза, ведь только что столкнулся со своим главным страхом — осознанием, что моя маленькая девочка, родившаяся чистым ангелочком с огромными голубыми глазами и пушистым облаком светлых кудряшек, вдруг повзрослела…

Вместе с совершеннолетием она получила право обманывать родителей, возвращаться домой ночью и отплясывать в клубе!

И мы с женой будто вытянули пропуск на закрытую вечеринку по игре в «мафию»! Улови ложь, проследи за соперником и ударь на опережение, пока твоё чадо не попало в передрягу. И первую партию, кажется, мы проиграли…

— Козловский! Давай их убьем? Тут либо мы их, либо они нас добьют… Я думала, сложно кормить, не спать ночами, переживать колики и оберегать их головы от острых углов. Но выяснилось, что это только начало квеста! Как теперь-то их обезопасить? — Зоря горько вздохнула и уложила голову мне на плечо. — Поговоришь с Леной?

— Поговорю, милая… Я с ними так поговорю, что неделю на заднице сидеть не смогут!

— Ой… Ты ни разу ещё свою угрозу в действие не привел. А с дочерями и вовсе таешь, как пломбир на жаре. Крутят они тобой, как хотят!

— Это да… Все в мать. Зорь, а вот нельзя было родить четырех парней и одну лапочку-дочку? Ты назло мне трёх дочерей породила? Чтобы жизнь малиной не казалась? Это только Ленка у нас взрослой стала, а через пару лет ещё и близняшки жару давать начнут, — обхватил её лицо ладонями, усмехнулся набежавшим слезкам в уголках глаз и поцеловал в кончик носа.

— Конечно, Козловский, я всё спланировала, чтобы довести тебя до инфаркта годам к шестидесяти. Я ещё буду молода, бодра… — договорить Зоря не смогла, я вовремя заткнул ей рот поцелуем, ибо слушать это было невозможно. — Да никто мне не нужен кроме тебя, Артур. Никто…

— Ничего, Зарина Алексеевна, уж не из такой передряги выгребали вместе.

Моя ласковая девочка… Сколько мы вместе? Больше двадцати лет, а я все не устаю ею восхищаться. Чувственная, нежная и ласковая кошечка, но со стальным стержнем. Она со стойкостью воина терпела и мой характер, и проблемы в бизнесе. Мы прошли рука об руку долгий путь. Но какие бы скандалы ни разгорались, засыпали мы в одной кровати.

Так было, есть, и так будет всегда…

— Собирайся, Зоря.

— Куда?

— Да убежим от всего! Выключим телефоны, закажем твоё любимое шампанское, и я буду любить тебя до самого утра, — прошептал на ушко, вбирая стремительную дрожь, что пронеслась по её телу. — Я позвоню твоему отцу, попрошу присмотреть за детьми.

Зоря расхохоталась, но послушно вскочила и, едва успев натянуть туфли, выбежала за мной в приёмную.

— Галина Фёдоровна, нас с Зориной Алексеевной сегодня уже не будет. Перенесёте встречи?

— Козловский, ты никогда не изменишься, да? — хохотала жена, понимая, что я уже не отпущу её в кабинет, что придется бежать за мной обернутой в моё пальто, без шансов собрать вещи.

— Ну, за это ты меня и полюбила?

— Я полюбила тебя за наглость и бесстыжесть!

— А я был сражен твоим резюме и предложением стать боссом, что всегда сверху, — втолкнул свою девочку на заднее кресло автомобиля, сам прыгнул следом и рывком перетянул её к себе на колени.

— Ой, Козловский, какой же ты брехун, честное слово… Обещал, что никогда не станешь прЫнцом, а посмотри на себя? Образцовый муж, заботливый отец…

— Всё, помолчи, а то расплачусь от умиления…

В кармане завопил телефон. Я было потянулся, чтобы вырубить его ко всем чертям, но на дисплее высветилось имя дочери.

— Да, доча…

— Пап, а почему мама трубку не берет? — еле слышно шептала Вика. — У нас тут ЧП, Олесю парень бросил, и она заперлась в ванной. Делать-то что?

— Какой, мать твою, ещё парень? — взревел я и ударил водителя по плечу, дав команду разворачиваться.

— Тише, — Зарина закатила глаза и силой вырвала телефон. — Вика, а можно в следующий раз не так сообщать отцу такие новости? Что случилось?

Я не дышал, наблюдая за женой. Она молча выслушала, спокойно сбросила вызов и так трогательно улыбнулась, будто уже заочно просила прощения.

— Артур, у девочек могут быть свои секреты… Не злись.

— Не злиться? А о свадьбе я как узнаю? Случайно из утренней прессы? Ну всё, Козловская… Ты тоже наказана!

— Нет, умоляю, Артур Львович, не наказывай меня, — захныкала Зорька и вдруг схватилась за ворот блузки, ловко расстегивая пуговки.

— Зараза… — я щёлкнул тумблером, и темная перегородка заскрипела, отсекая салон от водителя. — Какая же ты зараза, Козловская…