Глава 30

Снежана

Я приглашаю Гордецкого к себе на выходные, в субботу. И два дня ожидания тянутся неимоверно мучительно.

Максим Викторович ходит сам не свой. Ругается, совсем не воспринимает шуток и очень требователен к персоналу. На ежедневной планёрке чуть не уволил Жанну. Бедняжка просто попала под горячую руку.

И чего он такой взвинченный? Потому что я осталась? И расстроила его?

Да нет, вряд ли. Но он очень злой, обеспокоенный, а ещё зависает в ювелирных интернет-магазинах. Постоянно звонит кому-то с фразой: «Вы нашли её?»

В чужую жизнь не вмешиваюсь, но всё очень пугает.

Хотя у меня и так проблем хватает – нужно аккуратно рассказать маме о своём положении. А как – не знаю. Я сама в смятении. Долго выясняла, как это могло произойти.

Мой поисковик выдержал такие глупые запросы…

Я даже посмотрела один американский фильм, где перепутали палаты – и девушке, вместо того чтобы вырезать кисту, сделали искусственное оплодотворение. Но я же не в кино!

Правда, других вариантов у меня нет…

Хоть иди в клинику и задавай врачам тупые вопросы. Но чувствую, они покрутят пальцем у виска…

Больше всего я боюсь, что если мои опасения сбудутся и где-то произошла ошибка, то малыша у меня могут забрать.

Кому понравится, что его ребёнок в какой-то незнакомой девушке? Правильно, никому. Захочет вернуть. А я отдавать не готова.

Плевать. Я три года этого хотела.

Неважно как, неважно с кем.

Как раньше говорила моя бабушка: «Чей бы бычок ни скакал, телёночек наш будет!». Это мужикам важно, от кого, а мне… Нет!

Но маме нужно что-то сказать. От Влада, может? Нет-нет, врать не хочу. Но это ведь лучше, чем признаться, что я залетела непонятно от кого? Как она на меня потом посмотрит?!

Ладно, я съезжаю примерно через неделю. Придумаю.

У меня сплошные проблемы!

Долгожданная суббота. Тысяча пересмотренных видео. И вот я стою на кухне, замешиваю тесто на бисквиты. В этот раз получается намного лучше, чем в прошлый…

Выливаю ванильную массу в форму, отправляю в духовку.

Нужно сделать крем, конфитюр, пропитку…

Руки немного трясутся.

Когда готовила чисто для себя – было не так страшно. А тут – для босса!

Открываю холодильник, уставленный тортами. Здесь семь или восемь штук. От худшего до самого… нормального. Не идеального, но сносного.

Куда всё девать? Максиму скормить?

Белое чудо скачет под ногами, свесив язык.

– Тебе нельзя, – поучительно, как мать, произношу.

Любовно поглаживаю свой ещё плоский животик, но до сих пор думаю, что это шутка. Завтра я встану, тест покажет одну полоску – и всё. Вся радость улетучится.

Понка от моей фразы расстраивается, уходит в гостиную. И злится там, устраивая взбучку игрушкам. А я ведь только всё сложила…

Вздохнув, занимаюсь тортом дальше.

И через несколько часов доделываю своё лучшее творение.

Гордо ставлю его в холодильник для стабилизации, к остальным семи башенкам.

Если Максим его не съест… Затолкаю.

Потому что девать мне их уже некуда. Два дня тренировалась ночами, лишь бы в грязь лицом не ударить.

Снимаю фартук, прибираюсь в гостиной. Опять. Опозориться не хочется. Мне и так… некомфортно. Квартирка у меня маленькая, но уютная. Места немного. Для нас двоих нормально, а вот для Гордецкого с его широкими плечами… Хорошо, что он не качок под сто килограмм, а то мне пришлось бы проталкивать его через дверной проём. Снес бы мне тут всё.

По помещению разносится трель дверного звонка, и моя маленькая защитница несётся в коридор, разрываясь и лая во всё горло.

Капец.

Босс пришёл.

Я успела всё. Кроме как привести себя в порядок.

Блин блинский…

Макс

– Максим Викторович, – Снежана расплывается в улыбке и держит на руках дикого пёселя, что прижимает ушки и явно хочет, чтобы это маленькое и милое безобразие погладили.

Почему-то я так и думал, что у неё будет именно шпиц. Хозяйка сама такая. Крохотная, очаровательная, с милыми глазками. Вот если бы она блондинкой ещё была… Морозова Снежана. Было бы забавно.

Но не могу её представить с другим цветом волос. И так идеально.

Взгляд с собаки скользит на девушку. И как-то так уютно становится, когда вечно строгая помощница появляется передо мной в домашних шортах и футболке с оголённым плечом.

Еле сдерживаю пошлую улыбку.

Вечер обещает быть интересным.

Сладкое я не люблю, но мне уже всё нравится.

– Проходите на кухню, я сейчас Кракена в комнате закрою, – пытается удержать вырывающуюся собаку.

– Его зовут Кракен? – улыбаюсь и всё же сдаюсь. Поднимаю ладонь, чешу пушистого за ушком.

– Нет. Её зовут Понка, но она настолько лютая, что я зову её Кракеном, – тихо смеётся.

Девочка.

Миленько.

– Да отпусти бедняжку, не будет она мешаться, – успокаиваю нервную подчинённую. Суетливая она, оказывается, вне работы.

Активно кивает, отпускает Понку на пол, и та начинает кружить вокруг меня, словно акула, и скакать на двух лапах.

– Простите, она очень неравнодушна к мужскому полу…

Вот этим точно пошла не в хозяйку.

– Пойдёмте на кухню. Чайник горячий, торт готов.

– Точно, – вспоминаю о том, зачем пришёл. Протягиваю пакет с покупками Снежной Королеве. Правда, сейчас она на неё не похожа. Скорее, на перепуганного ребёнка. – Вне работы на «ты», Снежана.

– Я так не могу, – протестующе отзывается, но пакет из моих рук принимает. – И не нужно было… Я ведь вас пригласила.

– И я так не могу, с пустыми руками, – разворачиваю её за хрупкие плечики и толкаю в сторону комнаты. – Хватит, Снежана, получишь выговор.

Еле терплю, чтобы не дать ей по заднице. Для скорости. Но Морозова зажимается, чувствует себя неловко, поэтому держу себя в руках.

Мы оказываемся в аккуратной кухне, по которой разносится чудесный аромат. И есть даже захотелось. Я после долбаной клиники весь выжат. Эти курицы ещё ничего толком не смогли найти.

Присаживаюсь на стул, хватаю на руки поскуливающую Понку и слежу за подчинённой. Снежана отворачивается от меня, становится лицом к столешнице, достаёт чашки.

– Вам чай или кофе?

– Чай, – отвечаю глухо, врезаясь в аппетитную задницу моей подчинённой. Раньше плотная ткань юбки закрывала настоящий обзор. А теперь хлопковые шортики струятся, очерчивая округлости. Попка у неё мягкая. Я помню… Когда она скакала на мне по кочкам.

Усмехаюсь, продолжая чесать за ушком довольное животное.

– Вы что-то сказали? – наливает заварку в чашки.

– Я? Нет, жду торт.

Как я его есть собрался – не представляю.

– Точно! Торт! – она семенит по маленькой кухне, приоткрывает холодильник и вдруг останавливается.

– А вы не могли бы закрыть глаза, а?

И тут же бьёт себя по лбу.

– Снежана Викторовна, хватит нервничать, – сдерживаюсь, чтобы не засмеяться над ней. Впервые вижу её такой растерянной. Даже когда шторку в номере подожгла, по-другому себя вела. – Мне даже интересно стало, что у тебя такого в холодильнике, что ты от меня хочешь скрыть. У тебя там леденец в виде детородного органа?

Надо промолчать. Но не могу.

Уверен – её щеки покрылись предательским румянцем.

– Нет, – пыхтит. – У меня леденца такого нет…

Только леденца?

Да чёрт, я чай зашёл попить, чтобы моя дотошная подчинённая поставила галочку и потом не нервничала.

Вздохнув, опускаю взгляд вниз, на маленького Кракена.

– Теперь не узнаю, что там, – с досадой жалуюсь пушистой девочке.

Снежка быстро хлопает дверью – и ставит передо мной торт. Шоколадный, с конфетами наверху.

– Выглядит вкусно, – сглатываю, представляя сладость во рту. Надо, Гордецкий, надо. Она же старалась. – Много же ты сделала для нас двоих.

– Я не жадная, – ставит чашки на стол, разрезает торт. – Кушайте. Надеюсь, получилось вкусно.

Смачный кусок отправляется на блюдце.

– Впервые готовила? – спрашиваю в надежде, прочищая горло. Если впервые, есть вариант, что она недосыпала сахара.

– Нет, в седьмой раз, – гордо садится напротив.

– Опыт уже большой.

Она кивает.

Хватаю ложечку, отламываю кусок. А сам цепляю пиалу с конфетами и какую-то красочную коробочку. Взгляд невольно скользит по надписи. Я ошибся, что ли?

Перечитываю ещё раз.

Витамины для беременных?