Глава 32

Снежана\Макс

Всё происходящее кажется сном. Босс скользит ладонями по талии, спускается к бёдрам, целует меня так, будто это последнее, что мы хотим сделать перед концом света.

И всё из-за чего?

Я переборщила с мускатным орехом? Читала, что это мощный афродизиак для мужчин.

Пока пытаюсь найти причину, вовсе не замечаю, как отвечаю на спонтанный и безумный поцелуй. Меня уже ничего не волнует, кроме языка Гордецкого…

Боже, как он целуется…

За всю мою осознанную жизнь я ощущаю такое впервые.

Острый, яркий поцелуй… Вызывает прилив крови к щекам и образует тяжесть внизу живота.

Руки неосознанно тянутся к шее мужчины, обнимая его.

Боги… Как же мне нравится. И как это вкусно.

Ходячий тестостерон вызывает во мне странные, но такие приятные чувства. Гормоны играют со мной, подсыпая пороха в горящий огонь.

Вот что творит со мной беременность и отсутствие секса целых полгода.

Будь я сейчас в здравом уме, то не двигалась бы вперёд, принимая игру Гордецкого.

Пожалею об этом.

Обязательно…

Как-нибудь после…

Пальцы босса сжимаются на ягодицах, и я распахиваю глаза. Наконец, до меня доходит.

Нет-нет, нельзя этого делать!

Причина, по которой я хотела уйти с работы – неподдельный интерес к мужчине. И, боюсь, мне придётся задуматься об увольнении. После этого вечера…

Но ведь нельзя. Работа мне нужна как никогда раньше.

Отрываюсь от Гордецкого и тяжело дышу. Губы горят от его напора.

Пригласила, называется, на чай, в гости!

– Максим Викторович, у вас температура? – первое, что приходит в голову. Хватаюсь за его запястья, чтобы остановить. А то его ладони уже комфортно легли на мои бёдра.

Зелёные глаза затуманены дымкой, через которую пробивается необычный блеск.

– Нет. Я в порядке, – чеканит босс. – Торт был вкусный.

– А… Можно было сказать это… Словами.

– Привык показывать действиями, – усмехается.

И отрывается от меня. Наконец, могу дышать. Кислород поступает в лёгкие, и я, очухавшись, спрыгиваю со стола. Поправляю футболку, шортики, которые босс задрал.

До сих пор ощущаю его прикосновения на голых бёдрах.

Извращенец!

– Я бы с радостью остался, – смотрит на часы. – Но мне нужно идти. Встретимся на работе. В понедельник.

Хорошо, что у меня есть как минимум сутки, чтобы понять, что произошло. И придумать, как действовать с боссом дальше. Как научиться не покрываться от его прикосновений мурашками, как утихомирить беснующееся сердце в грудной клетке.

– Хорошо, – кивнув, инстинктивно облизываю губы. На них всё ещё вкус Максима Викторовича и тортика. – До свидания.

Гордецкий уходит, а я ещё полчаса сижу в прострации и пытаюсь всё переосмыслить.

Я сегодня целовалась с боссом. А ещё хуже – я возбудилась.

Плохо. Очень плохо.

С бывшим мужем у меня были проблемы. Он частенько называл меня фригидной, и я иногда пила возбуждающие, которые помогали мне получать удовольствие от процесса. А тут…

Всё как по щелчку. Зажглось в один миг.

И это дико меня пугает…

Макс

Чёрт, напугал Снежану. Но она дала мне подсказку. Ту, что я искал все эти дни. Врачи проверили всех пациенток. И не выяснили причину ошибки. Некоторым звонили, расспрашивая. Перешерстили камеры на парковке.

И когда Снежка заговорила про фамилии, до меня внезапно дошло.

Та девушка ведь могла пойти на инсеминацию не специально. А перепутать отделения. У этих дебилов они находятся на разных этажах. Один над другим. Можно ошибиться. И названия созвучны. Человек, который не шарит – запросто спутает.

Об этом я подумал в самом начале.

Но почему та грудастая девчонка, которую успел уже позабыть, откликнулась на фамилию моей бывшей?

Только если это не рефлекс или привычка после смены фамилии. Причина не важна. Развод или что-то ещё.

Достаю телефон и собираюсь лично явиться в клинику. И плевать, что вечер субботы. Перепроверю список ещё раз. Учитывая, что он сузился – проблем возникнуть не должно.

Я обязан найти девушку, которая, возможно, беременна моим ребёнком.