Глава 48

Снежана

Макс отстраняется всего на секунду, чтобы снять верх комбинезона.

Он ничего не говорит. Жадно и пристально осматривает глазами, раздевая.

И пусть. Не хочу останавливаться. Раньше я себе и позволить не могла заняться чем-то подобным вне брака. А теперь плевать. Я свободная девушка и просто хочу этого мужчину.

Мужчину, с которым у нас будет ребёнок.

Звучит забавно, поскольку мы ни разу даже не занялись сексом. Надо исправлять.

Да, это нарушит рабочую этику, но… Она уже разрушена. С того момента, как он поцеловал меня в первый раз. И во второй…

Плевать, что будет.

Ладони опускаются на горячий торс, до которого хотела коснуться всё это время. Чёрт… Я впервые ощупываю такое натренированное тело.

– Ты смотришь на меня, как на леденец, – насмешливо раздаётся от босса.

Леденец?.. Может быть.

Закусываю губу, ловлю себя на мысли, что может как-нибудь, я и решилась бы дотронуться до него кончиком языка, но не сейчас.

– Не делай так.

Удивлённо поднимаю взгляд с его превосходного тела на такое же идеальное аристократическое лицо.

Какой он красивый…

Наверняка сводит всех девушек с ума.

– Что не делать?

– Не закусывай губу.

Лёгкие спирает от этих слов. Я опять это сделала? У меня никогда не было этой дурной привычки.

– Почему?

– Ну и глупые у тебя вопросы, Снеж, – подаётся вперёд, и снова целует. Но в этот раз медленно, нежно. Чтобы точно распробовать. И в перерывах между соприкосновений губ, выдыхает: – Ты жутко соблазнительная. Даже в этом комбинезоне, футболке, которую я хочу сорвать, но держусь. Представь, что происходит у меня в башке, когда я вижу, как ты закусываешь свою пухлую губу, а?

У меня тоже в голове творится бардак.

Но сейчас всё разложено по полочкам.

– Так сорви, – не ожидаю от сама себя этих дерзких слов. Я возбуждена. Это всё, что нужно мне о себе знать. – Я не…

Не успеваю договорить. Мои слова для Гордецкого как сигнал. Как призыв к действию. Снова целует, как в первый раз. Жадно, ненасытно, хватаясь за мою голубую футболку. Тянет её вверх, разрывая поцелуй всего на секунду, чтобы пропустить ткань через голову.

Секунда и его ладони на моих ягодицах.

– Чёрт… Знала бы, что такое будет, надела бы бельё покрасивее…

Макс приподнимает меня со стиральной машинки, ставит на ноги. И комбинезон без лямок стремительно падает в наши ноги.

– Мне и так нравится.

Боже, я думала, что сказала это мысленно! Дурочка!

Стыдоба!

– Всё равно мы сейчас от них избавимся.

А?..

Раз – и мой спортивный топик отлетает на пол. Даже ничего понять не успеваю. Я никогда не стеснялась своей большой груди. А сейчас почему-то хочется прикрыться. Мне неловко от своего возбуждения. Всё мне сейчас кажется неидеальным. Даже размер ареолы. Глупые комплексы, что вбил мне мой бывший партнёр.

А Макс… Наклоняется. Дотрагивается губами до чувствительной и твёрдой горошины. Ведёт языком, чуть посасывает. И в жар кидает. Тут же. Между ног уже водопад, который не могу остановить.

Ему нравится?

– Считай меня извращенцем, Снеж, – вдруг выпаливает, обжигая горячим дыханием грудь. И тысячи, нет, миллиарды мурашек бегут по коже, выдавая меня с потрохами. – Но я хотел сделать это с первой нашей встречи.

И снова целует кожу, оставляя на ней красный след.

Щёки начинают гореть.

Всё. Нет больше той смущающей Снежаны. Пальцы тянутся к его спортивным штанам. К этой верёвочке, за которую я дёргаю. А штаны не падают.

Фиаско.

Это фиаско…

Закусываю губу от своей неудачи.

– Снежа, – грудное рычание выбивает из колеи. А что я сделала, что он разозлился? – Снимай.

– А? Что снимать?

– Бельё своё снимай. Я хочу на это посмотреть.

Думала ли я, что это будет говорить мой босс? Нет!

Но я хватаюсь за краешек трусиков. Тяну их вниз. И всё. Падают, оставляя меня незащищённой.

– Я негодую, – шепчу пересохшими губами. – У меня всё падает, а у тебя нет. Я чувствую дискриминацию физики.

Он усмехается, оттягивая край чёрных штанов.

– Резинка, не переживай, – успокаивает меня. И тут же становится серьёзным. – Ты уверена? Я уважаю твои границы, и если ты скажешь «нет»…

– Уверена, – перебиваю его, обвивая шею руками. – Всё хорошо.

Он искрится теплом, и я ещё сильнее расслабляюсь. Думала, что уже некуда, но нет.

Как же мне всё же с ним хорошо… не хочу останавливаться. Не хочу, чтобы он уходил.

Это я, или наш ребёнок тянется к нему?

Да к нему все тянутся, даже Понка…

– Скажи мне, если передумаешь, – его бас проникает в уши.

Потом я вообще не буду в силах сказать нам «стоп».

Гордецкий быстро разбирается со штанами, и чёрными боксерами. И как только те летят вниз, мой взгляд приковывается к его лицу. Ниже взглянуть не могу. Мы ещё не в таких отношениях, чтобы я рассматривала его там.

Вновь крышесносный поцелуй сводит с ума. Как и его ладони, подхватывающие меня под ягодицы.

Здравствуй, стиральная машинка, моя попа снова вернулась на исходную позицию.

Раздвигаю ножки, когда его тело настойчиво пытается раздвинуть коленки.

И резко чувствую волнение.

Я ведь не сплю?..

Это вот-вот не закончится?

Чувствую толчок. Быстрый, решительный.

Макс не сомневается. Заполняет меня собой, вырывая тихий стон из моего горла.

Полгода… Во мне полгода никого не было. Кроме трубки для инсеминации, как бы это смешно не звучало.

А теперь я чувствую его. Не просто мужчину. А Гордецкого. Того, кто мне нравится. Того, в кого я влюблена. И того, от которого у меня будет малыш…

Я не понимаю, почему именно Макс проник мне в сердце, разбив барьеры, которые я себе построила.

Все эти годы ни один мужчина не вызывал ТАКИХ чувств. А с Максом… Загораюсь за секунду. Возбуждаюсь быстро, хотя раньше такого не было.

И близости я с ним хочу.

До тяги внизу живота. До пожара между ног. И до такихардии, которой я вообще не страдала.

Пульс зашкаливает, становится выше нормы.

От его толчков. От его прикосновений.

Горю от них, как от огня.

И задыхаюсь от нашей связи, словно под водой. Воздуха не хватает.

Очередной стон срывается с губ.

– Ты красиво стонешь, – отвешивает мне комплимент, лишая меня окончательно разума своей хрипотцой.

Я плохо слышу, что он говорит. Потому что вот-вот подойду к концу. Встречу свой финал. Также быстро, как все и началось.

Мысли затуманены. Похоть застилает всё. И я теснее прижимаюсь к Гордецкому, оставляю засос на его шее, всё же облизывая его разгорячённую кожу. Мамочка… Какой он классный…

Чёрт, мама! Не приходи, пожалуйста, пока мы тут…

Я резко сжимаюсь, приоткрываю рот и протяжно выдыхаю от взорвавшейся хлопушки внизу. Конфетти, словно бабочки порхают внутри.

Блин…

Я ещё хочу.

Только вот…

Отрываюсь от мужчины, завожу руки назад, упираясь ими о стиральную машинку. И опять ловлю дикий кайф, когда руки Гордецкого управляют моими ягодицами.

Закусываю губу, выгибаюсь и вновь теряюсь в бесподобных ощущениях, от которых отхожу ещё двадцать секунд, пока настойчивые удары, продолжают истязать тело. И опять волна жара накатывает, превращая все нервы в искры.

Подаюсь вперёд обнимаю Гордецкого за шею. Целую в губы и честно признаюсь:

– У меня такое впервые.

Я не симулировала! И поймала оргазм без возбуждающих средств!

Мне даже не приходилось смотреть порно перед этим!

– На стиральной машинке? – смеётся над ситуацией. Внезапно останавливается. Кубики пресса становятся ещё отчётливей. Босс покидает меня, и я сразу отвожу взгляд, всё ещё не в силах посмотреть ему между ног.

Бедро обжигает что-то горячее.

Не смотреть туда! Не смотреть!

– Нет. Я впервые что-то почувствовала во время этого…

– Да ты издеваешься, – не верит в то, что слышит.

А я только сейчас понимаю, что с Владом у меня всё было… несерьёзно. У нас были неправильные отношения. Не было любви, страсти. Только зависимость друг от друга. И привязанность, которую я к нему потеряла.

И я слишком доверчива, мягкая. Потому что теперь… Я привязалась к нему. К Максу. Но это что-то новое, ранее неизвестное мне.

Другое.

– Снеж, мужик у тебя, конечно, был дерьмовым.

– Согласна… – выдыхаю. И снова возвращаю взгляд обратно на его довольное лицо. – И я хочу ещё.

Не знаю, кто во мне просыпается. Но впиваюсь в его губы, и пытаюсь соскочить со стиральной машинки.

Дает мне это сделать.

Решительно веду нас под душ, даже не закрываясь шторкой.

И в одно мгновенье чувствую спиной холодный кафель. Не получилось у меня вести. Инициативу взял на себя. Опять выгибаюсь, ощущая жар наших полыхающих тел.

Всё, конец.

Удар. Вновь заполняет всю собой.

– Макс, мне нужно тебе кое-что сказать, – отрываюсь от него в тумане, опять натягиваясь как струна.

Нервы оголились не только от его быстрых движений, но и от того, что я собираюсь сделать.

Хватит тянуть. Нужно сказать, что та девушка, которой по ошибке сделали инсеминацию – я… Признаться. А потом… что будет потом? Не знаю. Плевать. Но он обязан знать правду.

– М? – осыпает шею поцелуями, прикусывая кожу.

Чуть не закатываю глаза.

– Я давно хотела тебе сказать, но… У нас с тобой будет…

Собираю последние крупицы сил.

– А где ж ремонтница моя?

Я не успеваю договорить крутящееся на языке «малыш».

Слышу отчётливый голос родительницы.

– Мама, – испуганно выпаливаю, бью Макса по плечам. – Мама-мама-мама.

Твержу в панике, различая среди шума воды её шаги.

– Снеговичок, ты где-е-е?

Мы быстро рассоединяемся. И я бегу к одежде, надеясь одеться как можно быстрее.

– О, Поночка, тебя что, закрыли?

Дверь, за которой я держала маленького Кракена явно открылась. Топот её лап, цоканье коготков о линолеум, говорит о том, что она несётся в нашу сторону.

Я поднимаю все тряпки с пола. Теряюсь, когда слышу тяжёлое дыхание своей девочки возле двери.

Да она нас выдаст!

Чувствую, как Макс натягивает на меня футболку. Я сама не в силах ничего сделать.

Лапки Понки оглушающе бьют в дверь.

Тявканье бьёт по ушам.

– Мама в ванной, малыш? – говорит моя родительница, подходя к двери. – Вот непутёвая, закрыла ребёнка в комнате.

Вот чёрт…

Судорожно хватаю штаны, что подаёт мне Макс. Влетаю в них, как торпеда под вид открывающейся двери.

Мы не закрыли двери!

Твою же мать…

Не так я хотела знакомить своего босса с мамой… Не так…