Глава 47

Снежана

– Ах так…

Выскальзываю из крепкой хватки, хватаю ещё порцию вязкой жижи и несусь решительно на Макса.

– Куда? Куда! – в ту же секунду отпрянув, он несётся от меня спиной вперёд. Лавирует между ведрами, стройматериалами, и я никак не могу его нагнать. А ведь Макс даже не видит, куда скачет!

Делаю резкий выпад, всё же задеваю его ладошкой, оставляя на тёмном фоне светлый след.

– А я говорила, что нужно было одеться во что-нибудь простое, – показываю язык, чувствуя своё превосходство. – А ты не послушался. Вот теперь и…

Макс вдруг надвигается, прервав мои слова.

Так стремительно, неожиданно, что я чуть не падаю назад, но Гордецкий успевает поймать меня. Заключает мои запястья, заводит их за спину. И тут же перехватывает ладони, которые укладывает на мои же ягодицы, оставляя там белые отметки.

Вроде не полапал, но две пятерни красуются на попе.

– Два-два? – улыбаясь, игриво спрашивает.

Прохожусь щекой по его плечу, пачкая майку.

– Два-три, – победно вскидываю подбородок.

Хитрый прищур Макса пугает. Как и то, что он отпускает меня. Отходит назад. Догадываюсь, что собирается сделать. Схватить ведро, вылить всё на меня. И я иду на опережение. Присаживаюсь, черпаю ладонями то, что в них помещается. И мчусь на Макса, надеясь успеть.

Но бьюсь об что-то пальцами, спотыкаюсь. Чёрт!

Лечу вперёд, со всем своим богатством, прямо в лапы Гордецкого с громким:

– Ой!

Он же поймает, да? Поймает?

В последний момент хватает меня длинными и сильными ручищами. Но падать я не перестаю. Какого?.. Макс оступается из-за стремянки у него за спиной и медленно валится вбок, на пол.

Он же себе так позвоночник сломает!

Приземляемся с глухим звуком. Вместе. Он – на спину. Я – на него сверху, отбиваю только коленки. Да на них плевать… Главное, что не ударилась животом.

А с Гордецким что?!

Упираюсь ладонями в его плечи. Первым делом внимательно изучаю всю изгвазданную футболку. А потом взгляд скользит на шею, лицо… Точнее, на его половину, что не испачкана шпаклёвкой.

Блин, я заигралась! Рта не вижу!

– Ты в порядке? – начинаю лихорадочно его ощупывать. Мышцы – целы! А судя по тому, что Макс открывает глаза – живой!

Что-то мычит неразборчиво, держась за мои ягодицы.

– М-м-м.

– А, ты же говорить не можешь, – виновато пыхчу и судорожно убираю материал с его губ. Веду пальцем, старательно стирая следы. – Прости, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло, просто…

Макс внезапно срывается в хохот. Грудная клетка ходит ходуном, низ живота, где я сижу, начинает дрожать от сдавленного смеха.

– Два-четыре. Я проиграл всухую.

Приподнимаю уголки губ, подкладываю свою ладонь под его голову.

– Больно?

– Нормально, – хмурится. – Бетонированная. Не бойся, не больно было. Вот если бы на нас стремянка упала…

На всякий случай проверяет, заглядывая мне за спину.

– Обошлось. Я совсем проиграл, да?

Прикрываю рот испачканным пальцем, тихо смеюсь при одном взгляде на Макса.

– У тебя все губы белые.

– Ну ты… – шипит на меня. – Я чувствую. Сейчас отмывать заставлю.

– Кстати… Да! И чай пойдём пить с пирогом, да? – только сейчас замечаю, как желудок просит есть. – Вечером продолжим. Я тепловую пушку поставлю, чтобы высохло быстрее. Хорошо?

– А мне и так нравится, – усмехается, сильнее впиваясь пальцами в мои ягодицы. – Полежим ещё.

– Ну уж нет, – фырчу, аккуратно вставая. – Поднимайся. Смесь уже засыхает и стягивает кожу.

Морщусь от неприятных ощущений на лице. Зря я это затеяла…

– Да, согласен, – Макс поддерживает меня, подскакивает следом.

Показываю ему, где наша маленькая ванная комната. Дом у нас вообще небольшой, а здесь вообще… не развернуться. Мы с мамой хрупкие, худенькие. И вдруг скала пришла.

А ещё у нас ванны нет – только душевая кабина. Без стенок. Со шторкой.

И огромный Макс с широкими плечами… Мы вообще поместимся?

– Прости, тут мало места, – предупреждаю его сразу, тянусь к полочке, доставая мочалку. Она приятная и не так дерёт кожу.

– Держи, – протягиваю ему. А сама запускаю руки под воду, отмывая их от материала. – Твоя – раковина, мой – душ.

– Ого. Ты разденешься?

Да босс загорелся!

– Нет, – хочется опять показать ему язык, но я сдерживаюсь. Прохожу чуть дальше, освобождая раковину, но на талии появляются стальные ладони.

– Не переживай, места нам обоим хватит.

Поворачивает к себе. Резко так, что я кручусь на плитке и тут же падаю в объятия Гордецкого. И тот быстро, пока я в замешательстве, подхватывает меня под бёдра и сажает на стиральную машинку.

– Ножки раздвинь, – ласково и насмешливо произносит. Не знаю, как, но мои ноги без ведома растерявшегося мозга сами подчиняются приказу. Макс вклинивается между ними.

И гипнотизирует меня своими изумрудами, пока его пальцы крутят кран, включая воду в раковине.

– А…

– Так быстрее будет, – заверяет меня, смачивая мочалку. – У тебя зеркала нет. Как проверишь, что всё отмыла? А я не пропущу.

От его близости хочется убежать. Но я сижу, не чувствую пальчиков ног, пытаюсь собраться и не превратиться в желе.

– Х-хорошо, – неловко отзываюсь. Чувствую, как тёплая мочалка касается моего лица.

Аккуратно и нежно массирует кожу.

– Не больно?

– Неа, – мотаю головой.

– Ну, – хмурится укоризненно. – Не вертись.

Закусываю непроизвольно губу. Забываю, что Макс как раз сфокусирован на моём лице. Блин! Главное, чтобы не заметил!

Сижу эти мучительные пять минут, как на углях раскалённых. И с каждой минутой становится жарче. Когда я поднимаю взгляд с измазанной груди Макса, то натыкаюсь на белые, в шпаклёвке, губы. И я так хочу их поцеловать, что в трусиках становится мокро.

Я несколько раз пыталась свести коленки вместе, но упиралась в бёдра Гордецкого. И от этого становилось ещё невыносимее.

– Хм-м… – Макс откидывает мочалку в раковину, аккуратно берёт меня за подбородок и крутит моё лицо в разные стороны. – Вроде чисто. Больше нигде не испачкалась? Или только одежда?

– Только одежда. Но я потом поменяю…

– Жалко, – усмехнувшись, вгоняет меня в краску. – Я бы с радостью потёр тебе спинку.

Чуть не пыхчу от его слов. Знал бы Макс, что творит со мной! С девушкой, у которой сексуальной активности не было очень давно! И с девушкой, которой он нравится…

От злости хватаю мочалку, промываю её под водой и принимаюсь оттирать Макса. Начинаю с шеи. Она у него вся в этой ерунде.

Оттягиваю майку, заглядываю под неё.

– Ой, – вырывается. – Туда ещё затекло.

– Без проблем, – уверенно проговаривает Макс и в доли секунды скидывает с себя футболку. Кажется, у меня начинает идти кровь из носа. Не по-настоящему, слава богу, а на нервах почудилось.

Стараюсь не смотреть на крепкие мышцы, как можно быстрее все вытираю, приступаю к лицу. Но эти губы манят даже больше, чем обнажённый торс. Дико хочется податься вперёд, поцеловать Макса. Почувствовать знакомую нежность, как в тот день, когда мы вышли из уличного ресторана.

Он тогда ради меня всё устроил…

Боже…

– Готово, – доделав свою работу, веду влажными ладонями по его щекам. – Надо бы кремом смазать, а то потом кожа сухая будет. И потрескается…

Невольно провожу пальцем по его пухлой нижней губе.

– Особенно тут.

Не знаю, что на меня находит.

– Ой, извини, – мгновенно одёргиваю ладонь. Пытаюсь соскочить со стиральной машинки, но руки Гордецкого возвращают меня обратно. Он приближается вплотную, утыкаясь пахом мне прямо между ног.

– Ты…

Не успеваю ничего сказать. Снова его пальцы – на моём подбородке. Опять на меня устремлён жалящий взгляд изумрудных глаз.

Макс подаётся вперёд, накрывая мои губы. Так спонтанно, порывисто, врезается как оголодавший.

И вместо того, чтобы оттолкнуть его, отпрянуть…

Обвиваю его шею руками. Придвигаюсь сильнее, ближе.

И балдею от его ладони у себя на ягодице. И той, что с подбородка перемещается на плечо, скидывая лямку джинсового комбинезона…