Глава 57

Макс

Резко хватаю Ритку за плечи, отталкиваю всего на сантиметр. А она, как долбанутая, вешается на меня, крепко хватая за шею.

Снова мерзкие губы врезаются в рот.

Чувствую брезгливость и адское омерзение.

У меня Снежка есть, и мне, чёрт возьми, даже неприятно от одной мысли, что меня целует кто-то другой.

Но эта сучка держится так, что я с трудом отрываю её. И то, уронив пакет и схватив пиявку за волосы. Тяну за них, оттаскивая от себя.

Идиотка!

Моё движение позволяет разорвать поцелуй, но не избавляет от настырной Ритки. Она держит меня крепко, хотя с виду не скажешь, что такая мощная. Но у худых сил немерено. А ещё у бешеных.

Как бы ей шею не сломать и собственные силы рассчитать.

В тюрьму мне сейчас точно нельзя, когда Снежка может оказаться беременной. Да даже если и нет – ребёнок у нас всё равно будет. Я уже в процессе.

– Дура долбанутая, – гаркаю на неё. Бешусь. Дико бешусь. Я только Снежку хочу и никого другого. Поэтому, не сдерживаясь, шиплю: – Ты ошиблась, Рит, когда думала, что я просто так тебя прощу.

– Но я же люблю тебя, – подаётся вперёд, а я сильнее дёргаю её за волосы. Ещё чуть-чуть – и реально сверну ей шею. – Макс, ну что ты? Я готова родить тебе ребёнка. Хочешь, прямо сейчас поднимемся наверх и…

– Рита! – рявкаю на неё.

– Я согласна заключить договор! Если я не забеременею в течение месяца, я…

– Никакого месяца, – чеканю в отвратительное лицо. – У тебя есть пять секунд, чтобы уйти.

Отпускаю её патлы. Она опять, как сумасшедшая, несётся к моему лицу. Чуть не бью башкой в этот тупой лоб. Сдерживаюсь, уклоняясь от слюнявых губ, отворачиваюсь.

– Раз.

Завожу руки за голову, хватаю Ритку за запястья и сдавливаю так, что та страдальчески стонет.

– Макс!

– Два.

Сильнее сжимаю их. И силком тащу дуру к воротам, пока она брыкается и клянётся в вечной любви.

– Три.

И уже оказавшись по ту сторону участка, она топает ногой и горланит:

– Ну ты и козёл! Мудак! Я тебе всё! А ты меня променял! Да чтоб ты до конца жизни один был! И дети у тебя все дохли друг за другом!

С грохотом закрываю калитку, не досчитав. Озверело смотрю на металлический замок. Чтобы изнутри его открыть – надо ключ приложить к датчику. И будь у меня он сейчас в кармане – я бы сделал это, толкнул бы проклятые ворота и погнался за сукой, чтобы показать, где её место.

Но женщин я не бью.

Хотя Рита и не девушка. А грязь под ногтями.

Сука, говорили мне друзья, какая она. Змеюка проклятая. Брызнула в меня ядом, отчего теперь отравленная кровь струится по венам, а сердце работает как печка в холодном лесу. Вот-вот взорвётся от мощности.

И всё из-за бешенства.

От её слов о детях.

Тварь. Давит на больное.

Ничего… За свои слова ответит. Обязательно.

Испортила праздник, курица. А мне в таком состоянии к гостям идти.

Точно…

Разворачиваюсь, подхожу к лестнице, хватаю пакет с вещами для Снежки. Горю, но нужно успокоиться и вернуться, чтобы надеть толстовку на свою малышку. Заболеет ведь.

В беседке оказываюсь за минуту. Взгляд сразу ловит темноволосую нимфу в белом платье. Снежка сидит с краю стола, опустив голову и рассматривая свои пальцы.

Выглядит уставшей.

Подбегаю к ней, доставая одежду на ходу.

– Снежочек, прости, задержался.

Она вздрагивает, поднимает голову, пронзая испуганным взглядом голубых глаз. Слишком резко и громко я, идиот.

– Оденься, а то заболеешь.

– Да ничего, ты быстро пришёл.

Растерянно улыбается, потихоньку встаёт, случайно задевает бокал с соком, что падает на пол в беседке.

– Ой…

– Ничего, – успокаиваю Снежку, накидывая толстовку на плечи. – Уберём.

Шмыгает красным носиком. И опять хочу обнять её, прижать к себе и согреть.

– Одевайся-одевайся, – забираю инициативу. Укутаю её сейчас, раз сама не хочет.

– Прости, – прикрывает на мгновение глазки и зевает. – Я так устала, что, кажется, сдаюсь раньше… Спать хочу…

Моя нежная крошка потягивается на месте, снова зевает, а потом довольно морщится, расслабляясь.

– Поэтому, если ты не против, я пойду и отключусь первая. Не обещаю, что дождусь, но…

Игриво улыбается.

– Буду смотреть сон только с твоим участием.

– Иди, конечно, – опускаю ладонь на её талию. Чуть не наклоняюсь, чтобы поцеловать свою Дюймовочку. Но вовремя вспоминаю, что на губах до сих пор слюни Риты. Нужно вымыть его, млять, с мылом.

Невесомо целую её в лобик, почти не дотрагиваясь.

– Я скоро приду.

– Угу-м, – сдержанно кивает, и вновь её мягкая улыбка дарит тепло. – Спокойной ночи. На случай, если я усну…

Снежка обходит меня и спешно направляется к дому. Достигнув поворота, срывается с места, переходя на бег. Замёрзла, бедная. На улице холодно. Осень на дворе.

Ничего. Ещё немного посижу с друзьями, чтобы не вспоминать о Смирновой. Искупаюсь, смою её запах. И лягу вместе со Снежкой в кровать…