Эпилог

– Какая она у нас красивая, – Макс приобнимает меня за остатки талии, прижимает к себе, пока мы, как два идиота, стоим над кроваткой, рассматривая недавно привезённое домой чудо.

– Очень, – соглашаюсь, поднимая восхищённый взгляд на мужа. Надеюсь, малышка красотой пошла в него. Сведёт всех с ума этими аристократическими чертами лица, этой обворожительной улыбкой… – Гены у неё хорошие.

– Ну, не сказал бы. В папу пойдёт – тупенькой станет. Пусть нам повезёт. А то троечницей будет. И тупить, как я. Искать девушку, которая работает рядом с тобой, под носом… Надо умудриться.

Хочется рассмеяться от этого абсурда, но я сдерживаюсь. Мы постоянно наше странное знакомство вспоминаем, и каждый раз становится неловко.

Глупые, а…

– Ты был троечником? – вдруг догоняю, впервые услышав об этом.

– Хуже, – смеётся тихо в кулак. Боится разбудить Катюшу. – Я был прогульщиком. Что? Разведёшься теперь? Я мальчик плохой.

Игриво двигает бровями.

– Накажешь?

Бью его легонько в лоб. Прямо как в старые добрые времена.

– Был бы дураком, бизнес свой не сделал бы.

– И тебя бы не нашёл, – тепло шепчет. В глазах все его чувства отражены. И в глубине сверкают яркие искорки. Знаю, что он безумно нас с дочкой любит.

Наклоняется, целуя меня аккуратно в макушку. Манит ещё сильнее к себе. Дотрагивается губами до ушка и пошло шепчет:

– Я так по тебе соскучился.

– Мы не виделись четыре дня всего, – пытаюсь от него отлипнуть. Озабоченный. Хочется ему, знаю. Такие мне сообщения писал, пока я лежала с малышкой в больнице, вообще… Дурачина. Я не могла объяснить медсестре, что у меня не давление, а просто муж-извращенец. – Потерпи, ну. Ещё месяц, как минимум, ничего нельзя.

– Как месяц? – удивлению нет предела. – Женщина, ты меня убить решила?

– Ещё раз назовёшь меня женщиной…

Мои не озвученные угрозы так и остаются в голове. Отдалённо различаю разливающийся по первому этажу звонок.

Мы оба напрягаемся, смотрим в кроватку. Опасение не оправдывается – малышка продолжает спать крепким сном.

Выдохнув, делаю шаг назад и медленно крадусь спиной к выходу из комнаты, пока болтаю с мужем.

– Возможно, если бы не пришли родители, я бы и согласилась на кое-что другое, но… Мы забыли о гостях.

Подмигиваю Максу, демонстративно собирая волосы в хвостик. Дразню его, да. И намекаю, что у нас могло бы быть, но… Не судьба.

Его обречённый вздох веселит.

– Я до тебя доберусь.

Игриво взмахиваю волосами, отворачиваюсь и спешу к лестнице, пока родители не нажали на звонок ещё раз.

Спускаюсь на первый этаж, щёлкаю замком входной двери. Голоса родителей и их разговоры слышатся даже через закрытое металлическое полотно.

Приглашаю маму и свекровь в дом. А они не торопятся заходить, не замечая, что я жду их уже несколько секунд. Активно спорят между собой.

– Надо её в кружок по плаванью отдать, хорошо для здоровья, – говорит Мария Михайловна моей матери.

Та активно жестикулирует и протестующе голосит:

– Танцы! Танцы – это жизнь! В маму вся. Снежка вот до двенадцати лет плясала. Народными танцами занималась!

О, нет… Зачем она вспомнила мой позор? Только пусть фотографии не показывает, где у меня на щеках свекла вместо румян…

– Я вам потом фотографии покажу… – доносится следом.

Нет!

– Добро пожаловать, – вклиниваюсь в их беседу, лишь бы мама не исполнила задуманное. Привлекаю всеобщее внимание. Виктор Анатольевич, единственный молчаливый человек, сурово заходит в дом.

– Где ребёнок? – грозно спрашивает.

– На втором этаже, – сглатываю от его тона. – Идёмте. Только сильно не шумите. Она спит.

Две матушки во главе со свёкром поднимаются по лестнице. И я только сейчас замечаю обескураженную Альбину с пакетом продуктов, всё время стоявшую за их спинами.

Альбина – младшая сестра Макса.

И да, с ней я познакомилась только на пятом месяце беременности. Оказывается, рассеянный Гордецкий забыл нас представить друг другу, думая, что мы уже виделись.

Так, спустя больше полгода отношений я узнала, что Альбина, про которую он обмолвился несколько раз, это не любовница, а его родная сестра.

– Я пока их слушала, чуть не оглохла. Ты в курсе, что твоего ребёнка уже и на кикбоксинг записали?

Ужас…

– Я потом с ними поговорю… – невольно вздрагиваю, когда представляю свою малышку на ринге.

Тоже придумали! Ей четыре дня всего, а они!

– Держи, купили всё, как ты просила, – передаёт мне пакет с недостающими продуктами. Решили приготовить салаты, а про горошек и фрукты забыли…

Альбина с интересом осматривается по сторонам, снимая куртку.

– А где все?

– Подруги с детьми возятся, – у меня теперь только такие. Все с малышами. Даже Веста, моя новая знакомая. Она жутко мне помогла тогда в коттедже, наставив на путь истинный, поэтому наутро мы обменялись номерами. А со временем сдружились настолько, что я сидела с её маленькой дочкой. Мне нужно было где-то набираться опыта до рождения Катюши. – У них тихий час по расписанию. Как раз к их приезду подготовимся.

– Поняла, приняла, – радостная, проходит в центр зала. – Как хорошо, что я ещё молода и детей у меня нет!

Ох… Дурочка! Ну, ничего. Это вопрос времени.

– А ты почему одна? – вспоминаю её вторую половинку и проверяю дворик. Может, потерялся? Вряд ли, конечно. Там мужик серьёзный. Познакомились они, конечно, абсурдно… Новый год в наручниках провели. А потом – любовь…

Романтика, эх…

– Позже подъедет, – Альбина кидает сумку на диван и торопится на второй этаж. – Я тоже пойду на малышку гляну. И сразу к тебе.

Соединяю большой и указательный палец, говоря ей, что всё «окей».

Сама спешу на просторную кухню. В мой уголок хозяйки… Здесь я провожу пятьдесят процентов жизни. Обожаю готовить, а Макс любит есть.

Мы созданы друг для друга!

Пока никого нет – быстренько стругаю салат. Заправляю его майонезом. И довольно улыбаюсь, когда в нос ударяет родной запах мужчины, а на ещё не оправившийся после родов животик опускаются горячие ладони.

И нет, живота я своего не стесняюсь. Пусть Макс трогает и знает, что детки так просто не появляются! Делаются-то да…

– Госпожа Гордецкая, может, мужу хотя бы поцелуй причитается? –недовольно пыхтит мне на ухо. – Пока мы одни. Я же соскучился.

Бросаю ложку, которой только перемешивала салат и аккуратно оборачиваюсь, попадая в крепкие объятия любимого. Целую его нежно и обнимаю за шею.

Ладно, заслужил.

Но сильно не балую.

– Всё. А то нас застукают, – тихонько смеюсь, отрываясь от него. – А, уже.

По лестнице раздаётся цокот коготков. Понка подлетает к нам, путается в ногах. И тут же убегает, исполнив свою великую миссию – угодить хозяевам и отправиться по своим делам. Охранять Катюшу. Защитница маленькая.

– А теперь иди, – поторапливаю Макса, припоминая недавний разговор Марины Михайловны и мамы. – Я не доверяю нашим родителям. Они уже распланировали всю жизнь Кати по минутам.

– А, оу… Ладно.

Делает вид, что уходит, но как всегда играет со мной. После отвлекающего маневра – снова прижимает к себе, требовательно целуя.

– Люблю тебя, не могу, – скорее угрожает, а не признаётся в любви.

– Полегче, – бью его ладошками по плечам. А то так сдавит, что у меня все органы вывалятся. Они и так, бедные, выдохнули с облегчением, когда Катюша родилась… – Иди уже. А то скоро гости придут, а у меня ничего не готово.

– Да иду я, иду, – недовольно чешет затылок, сильнее взъерошивая свой ёжик. Отрывается от меня, возвращаясь на второй этаж. А я всё это время провожаю взглядом его широкую спину и не могу убрать с лица улыбку.

Я никогда не думала, что найду своё счастье после увольнения. И тем более, что перепутаю этажи, кабинеты и попаду на процедуру инсеминации…

И теперь у меня есть любящий муж. Дочь, в которой души не чаю.

Я счастлива… На всю жизнь…