Глава 5 До Романова

— До неё была другая компания, — наконец сказал Артём.

Я не села. После его долгого молчания мне почему-то хотелось остаться стоять, словно так было проще удержать между нами необходимую дистанцию. На экране всё ещё была открыта карточка «Альта Консалт». Компания существовала почти на год дольше нынешнего бизнеса Романова, и выражение его лица несколько минут назад не оставляло сомнений: название он видел раньше.

— Какая? — спросила я.

Артём закрыл глаза на секунду, будто не вспоминал, а принимал решение, сколько именно собирается рассказать. Это мне сразу не понравилось.

— «Меридиан Проект».

— Никогда не слышала.

— И не должны были. Компании давно нет.

— Насколько давно?

— Нынешнюю структуру мы создали семнадцать лет назад. «Меридиан» появился примерно за три года до этого.

Я быстро посчитала.

— То есть двадцать лет назад.

— Примерно.

— Вы тогда были совсем молодыми.

— Спасибо, что не сказали «детьми».

— Хотела.

Он усмехнулся, но я уже открывала новый поиск. В корпоративном архиве название ничего не дало.

— Здесь его нет.

— Потому что нынешняя компания юридически никогда не была правопреемником «Меридиана».

— А фактически?

Артём помолчал.

— Фактически многое выросло оттуда.

— Например?

— Клиенты. Часть сотрудников. Несколько первых подрядчиков. Контакты. Опыт.

— Михаил?

— Михаил прежде всего.

Я подняла глаза.

— Вы начали вместе?

— Да.

— И почему я узнаю об этом только сейчас?

— Потому что до сегодняшней ночи история первого бизнеса не имела никакого отношения к вашим проверкам.

— Теперь имеет.

— Теперь имеет.

— Тогда рассказывайте.

Артём посмотрел на часы.

— Сейчас?

— Нет, через месяц. Желательно после того, как совет решит, что вы украли сто восемьдесят семь миллионов.

— Вера.

— Что?

— Я понял.

Он вернулся к столу и сел. Я заняла кресло напротив, но ноутбук оставила развёрнутым так, чтобы видеть «Альта Консалт». Артём некоторое время смотрел на экран.

— Мы с Михаилом познакомились ещё в университете. На последнем курсе оба работали, только в разных местах. Потом решили, что умеем делать всё лучше работодателей.

— Классическая ошибка двадцатилетних мужчин. Судя по результату, вам ещё и повезло.

— Не только повезло. Самомнение тоже помогло.

Теперь улыбка задержалась на его лице чуть дольше.

— Денег почти не было. Офис был в помещении, которое нормальный человек не назвал бы офисом. Два стола, старый принтер и окно во двор. Первого клиента Михаил нашёл через знакомого, второго — я.

— Чем занимались?

— Организацией перевозок и сопровождением поставок. Тогда всё было значительно проще, чем сейчас. Мы брались почти за любую работу, если понимали, как её выполнить.

— Кто чем занимался?

— В первые месяцы — действительно всем.

Я дала ему понять взглядом, что таким ответом он не отделается.

Артём вздохнул.

— Хорошо. Я больше работал с клиентами: переговоры, продажи, партнёры, деньги. Михаил собирал операционную часть — исполнители, маршруты, документы, сроки.

— Значит, вы были лицом компании, а Михаил делал так, чтобы ваши обещания происходили в реальности.

— Грубо, но да. Тогда нас обоих это устраивало.

Формулировка была моей, но Артём не спорил. Почти то же самое я уже слышала от самого Михаила — только с заметной иронией.

Слишком быстрый ответ.

— А потом?

— Мы выросли. И вместе с ростом пришлось делить власть, деньги и ответственность.

Я закрыла поиск. Наконец разговор становился полезнее базы данных.

— Что произошло?

— В «Меридиан» вошёл инвестор. Нам нужны были деньги на расширение. Он согласился только при условии, что в компании будет один человек, который принимает окончательные решения.

— Вы.

— Да.

— Почему не Михаил?

Артём немного пожал плечами.

— Я вёл переговоры.

— Это не ответ.

— Инвестор знал меня лучше. Клиенты знали меня лучше. Я был публичнее.

— А операционный блок, который Михаил строил три года?

— Остался за ним.

— Но первым лицом стали вы.

— Вера, мы двадцать лет назад не сидели за столом и не выбирали, кто из нас будет героем, а кто останется за кулисами. Это происходило постепенно.

— Иногда постепенные вещи обижают сильнее резких.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Вы уже решили, что Михаил обиделся?

— Нет. Я пытаюсь понять, почему человек, проработавший с вами двадцать лет, вчера предупреждал меня, что ради компании вы способны пожертвовать кем угодно.

На лице Артёма почти ничего не изменилось. Только пальцы, лежавшие на столе, перестали двигаться.

— Михаил много чего может рассказать обо мне.

— Значит, есть что рассказывать.

— Конечно. Как и мне о нём.

— Расскажите.

— Нет.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Потому что вы ведёте проверку, а я не собираюсь подбрасывать вам удобный мотив только из-за старого конфликта.

Я удивилась. После нескольких дней, когда Артём постоянно пытался контролировать направление расследования, это было почти образцово правильным поведением. И потому снова подозрительным.

— Какой конфликт?

Артём усмехнулся без удовольствия.

— Уже заинтересовались. Вот поэтому я не хочу давать вам удобный мотив из старого спора. Найдите документы и поговорите с Михаилом — без моей версии как отправной точки.

— Очень благородно.

— Очень практично.

Я не стала спорить. В этом он действительно был прав.

— Вернёмся к «Альта Консалт». Как она связана с «Меридианом»?

Артём посмотрел на экран.

— Кажется, они помогали с подготовкой сделки перед созданием новой компании.

— «Кажется»? Название вы узнали мгновенно.

— Потому что видел его в старых счетах, договорах и переписке. Кто привёл их к нам — не помню.

— Не помните или не уверены?

— Не уверен.

— Прекрасно.

Я встала и забрала его личный ноутбук, который последние дни оставался у меня по акту передачи.

— Что вы делаете?

— Иду в историю.

— Сейчас почти час ночи.

— Ваш двадцатилетний подрядчик только что появился в схеме хищений на сто восемьдесят семь миллионов. Я переживу.

— А я?

— У вас есть диван в кабинете.

— Это предложение?

Я взглянула на него.

— После вчерашнего?

Улыбка исчезла. Мы оба слишком хорошо поняли, о чём идёт речь. Несостоявшийся поцелуй висел между нами весь сегодняшний день. Мы ни разу его не обсуждали, хотя работали рядом несколько часов. И я предпочла бы продолжать именно так.

— Нет, — сказал Артём. — Не предложение.

— Отлично.

Я взяла папки.

— Куда?

— В архив.

— Я с вами.

— Зачем?

— Потому что если речь идёт о «Меридиане», часть документов вы без меня не найдёте.

— А если я хочу посмотреть без вас?

— Тогда потратите втрое больше времени.

Я задумалась.

— Хорошо. Но ищу я.

— Даже не собирался спорить.

— Неправда.

— Конечно.

Старые бумаги хранились не в основном корпоративном архиве. За ними пришлось спускаться на парковочный уровень, проходить через служебный коридор и потом ещё несколько минут ждать сотрудника безопасности, которому Олег заранее подтвердил наш доступ. Помещение оказалось неожиданно маленьким. Стеллажи. Коробки. Серые папки. На некоторых даты были написаны от руки.

— Это и есть ваша империя? — спросила я.

— Её не самая красивая часть.

— Мне нравится.

— Потому что здесь всё можно проверять?

— Потому что здесь документы старше некоторых ваших руководителей.

Артём нашёл коробку с надписью «МП / переход».

— Вот.

— Что означает «МП»?

— «Меридиан Проект».

Он поставил коробку на стол. Я открыла. Первое, что попалось, было совершенно не похоже на нынешнюю компанию. Простые договоры, счета, несколько старых коммерческих предложений. И фотография. Я вытащила её из прозрачного файла. Двое молодых мужчин стояли возле какого-то склада.

Артёма я узнала почти сразу. Худой, без привычной сдержанности в лице, в рубашке с закатанными рукавами. Рядом — Михаил. Тоже совсем молодой, улыбающийся так открыто, что с нынешним операционным директором его роднили только глаза.

— Сколько вам здесь?

— Двадцать два.

— Вы выглядите как люди, которые ещё не знают, что такое совет директоров.

— Поэтому такие счастливые.

На обороте стояла дата. И короткая подпись:

«Первый собственный склад. Через год будем смеяться, какой он маленький». Подписи две. А. Р. М. К. Я вернула фотографию.

— Вы действительно были близки.

— Были?

Я взглянула на него.

— Хорошо. Есть.

— Так точнее.

Я открыла следующую папку. Через час перед нами лежала история, которую невозможно было увидеть в нынешних корпоративных документах. Первый крупный клиент. Первый проваленный контракт. Первый регион. Письма, в которых Артём обещал невозможные сроки, а Михаил потом отдельными сообщениями объяснял сотрудникам, как эти сроки всё-таки выполнить. Постепенно в переписке появилась закономерность. Артём вёл переговоры. Михаил строил систему. Артём находил деньги. Михаил решал, на что их потратить. Артём подписывал соглашения.

Михаил нанимал тех, кто должен был превратить эти соглашения в работающий бизнес. Если читать документы подряд, становилось понятно, почему двадцать лет спустя у Михаила могла появиться фраза про чужую империю. Его фамилия была почти везде. Кроме мест, где компания представляла себя внешнему миру. Там стоял Романов.

— Вы это замечали? — спросила я.

— Что?

Я разложила перед ним несколько документов.

— Здесь встреча с инвестором — вы. Интервью отраслевому изданию — вы. Переговоры с крупным клиентом — вы. Презентация новой структуры — снова вы.

— Я этим занимался.

— А вот подготовка склада — Михаил. Перестройка логистики — Михаил. Найм команды — Михаил. Подрядчики — Михаил.

— И?

— Просто интересная картина.

Артём скрестил руки на груди.

— Вы хотите, чтобы я чувствовал себя виноватым за распределение обязанностей двадцать лет назад?

— Я хочу понять, чувствовал ли себя виноватым Михаил.

— Спросите его.

— Спрошу.

Я нашла папку, датированную последним годом существования «Меридиана». И там впервые увидела «Альта Консалт». Договор на консультационное сопровождение. Я быстро пролистала.

— Нашла.

Артём подошёл ближе. Внизу договора стояла подпись. Романов Артём Викторович. Я подняла глаза.

— Ваша.

— Вижу.

— Не Михаила.

— Я подписывал договоры.

— О чём этот?

Мы прочитали предмет. Оценка бизнес-процессов. Подготовка инвестиционного предложения. Поиск подрядчиков для новой структуры. Последняя строчка заставила меня остановиться.

— Поиск подрядчиков, — повторила я.

— Да.

— Компания, которая двадцать лет спустя оказывается среди подозрительных подрядчиков, первоначально помогала вам формировать пул подрядчиков.

— Выходит так.

— А договор подписали лично вы.

— Вы это уже сказали.

— И не вспомнили с первого раза.

— Вера, я подписал за двадцать лет несколько тысяч договоров.

— Но название вспомнили.

— Да.

Я продолжила искать. Через десять минут нашёлся платёж. Сумма по нынешним меркам незначительная, но для молодой компании того времени — серьёзная. Согласование:

А. В. Романов.

Я перевернула лист. Ещё одно распоряжение. Снова Романов. Третье. То же самое. Ни одной подписи Михаила.

— Это начинает раздражать, — сказал Артём.

— Меня тоже.

— Потому что опять слишком удобно?

— Именно.

Я положила рядом старые документы и распечатки из нынешней схемы. Почти два десятилетия между ними. Одна фирма. Одна фамилия согласующего. Романов.

— Если бы я хотела завтра представить совету простую версию, — сказала я, — она уже готова.

— Я создал схему двадцать лет назад?

— «Альта Консалт» помогает вам формировать подрядчиков. Вы лично утверждаете выплаты. Потом создаётся нынешняя компания. Через годы «Альта» появляется внутри цепочки фирм, через которые исчезают деньги. Практически на каждом важном этапе рядом ваша подпись.

— И я настолько гениален, что двадцать лет храню всё это в коробке, к которой сам привёл вас ночью.

— Преступники иногда совершают ошибки.

— Вы опять защищаете обвинение, в которое сами не верите.

— Я проверяю его.

— Нет. Вы злитесь.

Я медленно подняла голову.

— На что?

— На то, что вчера я не рассказал про «Меридиан».

Он угадал. Это было неприятно.

— Я действительно злюсь.

— Поэтому мои подписи сегодня выглядят для вас подозрительнее.

— Не пытайтесь объяснять мне мою работу.

— Я объясняю ваше настроение.

— Ещё хуже.

Артём опёрся ладонями о стол.

— Я не скрывал «Меридиан».

— Вы не рассказали о нём.

— Потому что не видел связи.

— Вы узнали «Альта Консалт».

— После того как вы показали название.

— И сразу замолчали.

— Потому что пытался вспомнить.

Я рассмеялась без всякого веселья.

— Вы правда думаете, что я настолько плохо читаю людей?

— Нет.

— Тогда не говорите очевидную неправду.

Его лицо стало жёстче.

— Осторожнее, Вера.

Фраза была знакомой. Первый день. Его кабинет. Наш спор из-за платежа. Тогда за этим последовало почти предложение поискать новую работу. Сейчас оно прозвучало совсем иначе.

— Вот теперь узнаю генерального директора.

— Я не угрожаю вам.

— А звучит похоже.

Он отступил от стола.

— Хорошо. Хотите правду?

— Именно за этим мы здесь.

— Когда увидел название, вспомнил не только договор.

— Продолжайте.

— Вспомнил, что уже встречал его позже.

— Где?

— В собственных записях.

Я замерла.

— Каких ещё записях?

Артём не ответил. И это молчание было уже слишком знакомым.

— Только не говорите, что есть ещё один архив.

— Есть папка.

Я прикрыла глаза.

— Разумеется.

— Не драматизируйте.

— У вас личный архив, бумажный архив, теперь секретная папка. Что дальше? Комната за книжным шкафом?

— Не исключено.

Я посмотрела на него так, что улыбка исчезла сама.

— Где папка?

— В кабинете.

— Который закрыт службой безопасности.

— У меня есть копия.

— Где?

— Дома.

— Когда собирались рассказать?

— Я не собирался, пока не пойму, имеет ли она отношение к нынешней истории.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы не повысить голос.

— Вы всё ещё самостоятельно решаете, что имеет отношение к моей проверке?

— Это началось до вашей проверки.

— Мне всё равно, когда это началось.

— А мне нет.

— Тогда объясните.

Он посмотрел на коробки вокруг.

— Не здесь.

— Почему?

— Потому что разговор будет длинным.

— У нас, кажется, вся ночь свободна.

— Вера, поедем наверх.

В два часа ночи я снова сидела в переговорной на двадцать восьмом этаже. У меня появилось стойкое ощущение, что офис постепенно заменяет мне квартиру. Артём вернулся через несколько минут со своим телефоном и открыл защищённое хранилище.

— Вот.

На экране появилась папка. Название:

«Контур». Я перевела взгляд на него.

— Очень информативно.

— Не собирался устраивать экскурсии.

Внутри было около тридцати файлов. Таблицы. Фотографии документов. Скриншоты переписки. Несколько служебных записок без адресатов. Даты начинались примерно за девять месяцев до моего появления в компании. Я перестала шутить.

— Что это?

Артём сел напротив.

— Моя проверка.

— Какая проверка?

— Неофициальная.

— Я вижу.

— Примерно за год до вашего назначения я заметил несколько вещей, которые по отдельности можно было объяснить.

— Например?

— На закрытых закупках участники несколько раз подавали предложения с разницей, которая выглядела слишком точной.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы выиграть, но не настолько, чтобы сильно снизить цену.

— Кто видел бюджеты?

— Ограниченный круг.

— Дальше?

— Один из потенциальных партнёров узнал о нашем региональном проекте до публичного объявления. Потом были ещё две истории с подрядчиками. Информация словно уходила наружу раньше, чем должна была.

Я открыла первую таблицу. Список сотрудников. Доступ. Даты.

— Вы искали утечку.

— Да.

— Один?

— Сначала.

— Почему не служба безопасности?

— Потому что не знал, внутри какого блока проблема.

— То есть не доверяли Олегу.

— Я не сказал этого.

— Если вы скрываете проверку от начальника безопасности, обычно это означает именно это.

— Я не хотел, чтобы человек, которого ищу, понял, что я ищу.

Я пролистала дальше. В одном из файлов были названия подрядчиков. «Альта Консалт» встречалась среди них.

— Вот где вы видели её снова?

— Да. За несколько месяцев до вашего назначения.

— Почему ничего не сделали?

— Потому что доказательств не было. Только совпадения.

— Павел знал?

Артём помедлил.

— Частично.

— Что значит «частично»?

— Я попросил его проверить несколько операций, не объясняя всю причину.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

— Значит, Павел начал своё расследование не сам?

— Я не знаю. Его первый отчёт старше того момента, когда я попросил его посмотреть конкретные платежи.

— Но вы уже тоже искали.

— Да.

Я подняла глаза. Несколько дней Артём рассказывал мне, что Павел внезапно начал задавать вопросы по подрядчикам. Что сам узнал о проблеме только недавно. Что личный архив передал мне как доказательство своей открытости. И всё это время существовала отдельная папка с его собственной тайной проверкой.

— Вы солгали мне.

— Нет.

— Серьёзно?

— Я не рассказывал всего.

— Это называется ложью по умолчанию, если скрытая часть прямо относится к делу.

— Когда мы впервые говорили, я не знал, относится ли.

— А вчера?

Он промолчал.

— Вот именно.

Я встала.

— Вера.

— Не надо.

— Вы хотели правду.

— Я хотела её три дня назад.

— Три дня назад я не понимал, кому могу доверять.

Фраза остановила меня. Я повернулась.

— Что?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Я не знал, кому могу доверять.

— Включая меня?

Пауза оказалась слишком длинной. Мне уже не нужен был ответ. Но Артём всё равно произнёс:

— Включая вас.

Что-то внутри неприятно провалилось. Глупая реакция. Совершенно непрофессиональная. Я сама включила его в список подозреваемых. Проверяла документы, задавала вопросы, искала мотивы. Я не имела никакого права обижаться на то, что он делал то же самое. Только логика не помогала.

— С какого момента?

— Вера…

— С какого момента вы меня подозревали?

Он провёл ладонью по затылку.

— Практически с начала.

Я смотрела на него и не могла поверить, что ещё вчера этот человек передал мне личный архив, а несколько часов назад чуть меня не поцеловал.

— Почему?

— После вашего назначения изменилась схема доступа к нескольким проверкам.

— Потому что я реорганизовала контроль.

— Знаю.

— Тогда что?

— Через две недели после того, как вы получили полный доступ, один из подрядчиков, которого я тихо проверял, внезапно прекратил работу с нами.

— И вы решили, что это я его предупредила?

— Я рассматривал такую возможность.

— Вы меня проверяли?

Он снова не ответил сразу.

— Проверяли?

— Да.

Мне вдруг стало жарко, хотя в переговорной работала вентиляция.

— Как?

— Запросил расширенную проверку вашей предыдущей работы. Смотрел, какие документы вы открываете. С кем встречаетесь. Какие проверки инициируете.

— Кто ещё знал?

— Никто.

— Олег?

— Нет.

— Михаил?

— Нет.

— То есть вы лично наблюдали за мной.

— Не так, как это звучит.

Я коротко рассмеялась.

— Эта фраза никогда не делает ситуацию лучше.

— Я не следил за вашей личной жизнью.

— Спасибо огромное.

— Вера, послушайте.

— Нет, теперь вы послушайте меня.

Я подошла ближе к столу.

— Вы привели меня в компанию. Вы сказали, что выбрали меня потому, что я умею говорить неприятную правду. Вы год работали со мной и ни разу не упомянули, что в первые месяцы проверяли, не являюсь ли я частью какой-то внутренней утечки.

— Потому что перестал так думать.

— Когда?

— Довольно быстро.

— Когда именно?

Он задумался.

— После проверки филиалов.

Я вспомнила разговор в лифте. «Я читал ваше заключение по филиалам за прошлый квартал». Тогда эта фраза показалась почти признанием. Теперь она приобрела другой оттенок.

— Значит, вы читали мои отчёты не только потому, что ценили мою работу.

— Я читаю отчёты руководителя внутреннего контроля в любом случае.

— Не уходите от ответа.

— Хорошо. Да. В том числе потому, что хотел понять вас.

— Понять?

— Убедиться, что ошибся.

— Очень благородно.

— Я никогда не говорил, что поступил идеально.

— Нет. Вы просто позволили мне последние три дня думать, что между нами появилось доверие.

Он встал.

— Оно появилось.

— С вашей стороны?

— Да.

— Когда стало безопасно?

Артём нахмурился.

— Это несправедливо.

— Зато честно.

— Вы сами проверяете меня с первой ночи.

— Потому что рядом с вашим кабинетом нашли Павла и документы с вашими подписями!

— А я проверял вас, потому что искал человека, который передавал информацию и мог стоить компании огромных денег.

— Я была новым сотрудником.

— Именно.

— Которого вы сами выбрали!

— Это не освобождало вас от проверки.

Я замолчала. Фраза была логичной. И от этого становилась только хуже.

— Значит, когда мы застряли в лифте… — начала я и остановилась.

Артём понял.

— Это давно закончилось.

— Что именно?

— Моё подозрение.

— А когда вчера вы дали мне архив?

— Я доверял вам.

— А сегодня?

— Тем более.

— Как удобно.

— Вера.

— Не надо произносить моё имя так, будто это что-то исправляет.

Я собрала бумаги. Он шагнул ближе.

— Куда вы?

— Домой.

— Сейчас?

— Вы сами последние два дня советуете мне спать. Наконец-то воспользуюсь.

— Мы не закончили разговор.

— Я закончила.

— Это эмоции.

Я резко повернулась.

— Конечно, эмоции. Я живой человек, Артём. Это обычно случается, когда выясняешь, что человек, который говорил о доверии, ещё совсем недавно считал тебя возможным участником схемы.

— Год назад.

— И не счёл нужным сказать сейчас.

— Потому что это не меняло фактов.

— Меняло для меня.

Ответа не последовало. Наконец. Я взяла сумку. До двери оставалось несколько шагов, когда он сказал:

— Я не нанимал вас как приманку.

Я остановилась.

— А я это спрашивала?

— Вы подумали.

Я медленно обернулась.

— Откуда вы знаете, что я подумала?

— Потому что сам бы подумал.

— Великолепно. Значит, объясняйте.

— Мне нужен был сильный человек снаружи. Не связанный с нашими старыми конфликтами и договорённостями. Я действительно выбрал вас из-за того отчёта в предыдущей компании. Это правда.

— Но после назначения решили проверить, не заслал ли меня кто-то к вам.

— Да. Только я ещё не знал, кого именно ищу.

— Михаил?

— Не конкретно.

— Олег?

— Нет.

— Павел?

— Нет.

— Тогда кого вы подозревали?

Он посмотрел на папку «Контур» на экране.

— Всех, у кого была возможность.

— Очень удобный ответ.

— Другого нет.

— Тогда у меня тоже нет другого ответа.

— На что?

Я открыла дверь.

— На вопрос, доверяю ли я вам.

Вышла прежде, чем он успел что-то сказать. В этот раз даже не обернулась.

Утром я начала с Михаила. Не потому, что хотела доказать Артёму его неправоту. По крайней мере именно это я сказала себе, когда в девять пятнадцать вошла в кабинет операционного директора. Михаил поднял глаза от экрана.

— С таким лицом люди обычно приходят либо увольнять, либо обвинять.

— Пока разговаривать.

— Уже легче.

Он указал на кресло.

— Что случилось?

— «Меридиан Проект».

На несколько секунд он застыл. Ровно так же, как вчера Артём при виде «Альта Консалт». Мне всё меньше нравились старые названия.

— Значит, добрались, — сказал Михаил.

— До чего?

— До древней истории.

— Почему все считают, что слово «древняя» автоматически означает «неважная»?

— Не все. Только те, кто её пережил.

Я села.

— Расскажите о «Меридиане».

— Артём уже рассказал.

— Я хочу вашу версию.

Михаил усмехнулся.

— Вот теперь вы действительно ведёте расследование.

— Это комплимент?

— Наблюдение.

Я ждала. Он понял, что разговор шутками не закончится.

— Мы начали почти двадцать лет назад. Денег не было. Связей почти тоже. Артём умел войти в кабинет к человеку, который не собирался с ним встречаться, а выйти оттуда с контрактом.

— А вы?

— Я потом выяснял, каким чудом выполнить то, что он пообещал.

Почти та же формулировка.

— Вас это устраивало?

— Сначала очень.

— А потом?

Михаил посмотрел в окно.

— Потом компания выросла.

— Артём сказал то же самое.

— Видите, иногда мы не врём независимо друг от друга.

— Что произошло с инвестором?

Он перевёл взгляд на меня.

— Значит, рассказал много.

— Достаточно, чтобы задать вопрос.

Михаил покрутил ручку между пальцами.

— Инвестору нужен был один человек, понятный рынку. Им стал Артём.

— Вы были против?

— Нет.

— Неправда.

Он едва заметно улыбнулся.

— Соколова.

— Что?

— Иногда ваша уверенность раздражает даже меня.

— Значит, всё-таки были против.

— Я считал, что доли и полномочия должны отражать реальный вклад.

— Не отражали?

— На мой взгляд — не полностью.

Вот она. Первая настоящая трещина. Не преступление. Не доказательство. Но то, чего Артём не хотел рассказывать сам.

— Вы считали, что построили больше, чем получили.

— Иногда считаю до сих пор.

— Почему остались?

Михаил посмотрел на меня почти удивлённо.

— Потому что это была и моя компания.

— Юридически?

— Доля у меня есть.

— Меньше, чем у Артёма.

— Значительно.

Он произнёс это спокойно. Но двадцать лет не сделали разницу несущественной. Скорее наоборот.

— Вы обижены на него?

— Отличный вопрос для кабинета корпоративного психолога.

— У нас такого кабинета нет.

— Поэтому прекрасно живём.

— Михаил Сергеевич.

Он отложил ручку.

— Хорошо. Да. Были моменты, когда мне казалось, что я строю здание, а табличку на двери каждый раз вешают с чужой фамилией. Достаточно честно?

— Да.

— Только не превращайте это в мотив украсть сто восемьдесят семь миллионов. Я мог уйти двадцать раз. Мог продать долю. Мог начать собственный бизнес.

— Но не сделали.

— Потому что никогда не хотел уничтожить то, что строил.

Фраза прозвучала очень похоже на слова Артёма. «Компания, которую можно спасти только ложью, уже не та компания, которую я строил». Они были разными мужчинами. Но говорили о бизнесе почти одинаково. Наверное, двадцать лет совместной работы не проходят бесследно.

— «Альта Консалт», — сказала я.

Михаил перестал двигаться.

— Помните?

— Конечно.

— Кто их привёл?

— Не помню.

— Артём тоже не помнит.

— Значит, наконец нашли тему, по которой мы полностью согласны.

— Договор подписывал он.

— Он подписывал почти все внешние договоры.

— Платежи тоже подтверждал.

— Как генеральный.

— А вы?

— Я отвечал за операционную часть.

— «Альта» занималась в том числе поиском подрядчиков.

— Да.

— То есть затрагивала вашу зону.

— Затрагивала.

— И вы ничего о ней не помните?

Он нахмурился.

— Помню компанию. Не помню человека, который впервые её предложил.

— Какая у неё была функция?

— Помогали готовить новую структуру перед инвестициями. Что-то по оценке процессов. Что-то по поставщикам.

— Почему потом перестали работать?

— Не знаю. После создания нынешней компании мы отказались от многих старых подрядчиков.

— Но от «Альты» не совсем отказались.

Михаил посмотрел на меня.

— Что нашли?

— Она появилась среди операций, которые проверял Павел.

Его лицо стало серьёзным.

— Уверены?

— Да. Но сколько именно — пока не скажу.

— Почему?

— Потому что вы тоже в списке.

— Всё ещё?

— Теперь ещё больше.

Он неожиданно рассмеялся.

— Вот это мне в вас нравится.

— Что?

— Артём явно надеялся, что после рассказа о старой компании вы начнёте подозревать меня сильнее.

— Он как раз отказался рассказывать о вашем конфликте.

Смех исчез.

— Отказался?

— Сказал, что не хочет давать мне удобный мотив.

Михаил несколько секунд молчал.

— На него похоже.

— Вы сейчас защищаете человека, на которого обижены двадцать лет?

— Я могу быть обижен на Артёма и одновременно знать, кем он не является.

— А кем он не является?

— Человеком, который двадцать лет строит сложную схему ради ста восьмидесяти семи миллионов.

— Почему?

— Потому что для этого ему пришлось бы быть одновременно преступником, идиотом и самым терпеливым человеком в России.

Я невольно улыбнулась.

— Последнее особенно неправдоподобно?

— Вы с ним работаете. Сами знаете.

— Но документы ведут к нему.

— Тогда проверяйте документы.

— Проверяю.

Я встала. У двери Михаил сказал:

— Вера.

— Да?

— Если найдёте старые письма между нами, не делайте вывод по одному.

— Почему?

— Потому что мы много раз ненавидели друг друга часов по шесть.

— А потом?

— Потом появлялась работа.

Я встретила его взгляд.

— Хорошая дружба.

— Кто сказал, что хорошая?

В коридор я вышла с ещё большим количеством вопросов. Зато теперь старую обиду Михаила не приходилось выдумывать. Она существовала. Просто между обидой и преступлением оставалось огромное расстояние. И пока у меня не было ничего, что позволило бы его сократить.

К обеду Олег прислал результаты по нескольким старым документам. Они снова не сделали жизнь проще. Три распоряжения, связанные с «Альта Консалт», были настоящими. Старые. Не изменённые задним числом. Подпись Артёма. Его подтверждение. Его реквизиты доступа того времени. Четвёртый документ оказался интереснее. Он относился уже к нынешней компании и был создан через несколько лет после закрытия «Меридиана». «Альта Консалт» получила платёж за консультационные услуги. Сумма небольшая. Согласование — А. В. Романов. И дополнительная пометка:

«Провести вне очереди. Договорённость личная». Я прочитала строку два раза. Позвонила Артёму. Он ответил сразу.

— Да.

— Вы где?

— У себя.

— Спускайтесь в переговорную.

— Это просьба?

— Пока да.

Он пришёл через пять минут. Я развернула монитор.

— Объясняйте.

Артём прочитал.

— Не помню.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— «Договорённость личная».

— Вижу.

— Ваше согласование.

— Тоже вижу.

— Это уже после создания нынешней компании.

— Да.

— То есть «Альта» не просто осталась в старом бизнесе. Вы лично продолжали с ней работать.

Он сел.

— Похоже.

— Похоже?

— Вера, документу больше десяти лет.

— Удобно.

— Что вы хотите от меня? Чтобы я выдумал объяснение?

— Хочу, чтобы вы перестали рассказывать мне правду порциями.

— Я не скрывал этот документ.

— Потому что не помнили?

— Да.

— А папку «Контур» тоже не помнили?

Он взглянул на меня. Попала.

— Это другое.

— Конечно.

— Не начинайте.

— Уже начала.

Я закрыла документ.

— Вы тайно проверяли утечку до моего назначения. Подключали Павла. Не рассказали мне. Потом наняли меня и первое время подозревали, что я могу быть частью этой утечки. И всё это выясняется только тогда, когда я сама нахожу следы.

— Я объяснил почему.

— Вы объяснили после того, как больше не могли не объяснять.

— Неправда.

— Правда.

— Я сам показал вам папку.

— После того как «Альта» привела нас к прошлому.

Он откинулся назад.

— Вы сейчас злитесь не из-за папки.

— Не смейте.

— Из-за того, что я подозревал вас.

— Конечно, из-за этого тоже!

— Вы сами подозреваете меня.

— Сейчас. После происшествия. После ста восьмидесяти семи миллионов. После фальшивых подписей. Я не сидела год рядом с вами, делая вид, что всё нормально, пока тайно проверяла каждый ваш шаг.

— Вы думаете, мне было приятно?

— Не знаю. Вы мне не рассказали.

— Потому что убедился, что ошибся.

— А мне почему-то кажется, что возможность узнать об этом должна была быть у меня.

— Зачем?

Вопрос прозвучал искренне. И именно это окончательно вывело меня из себя.

— Потому что вы не имеете права решать за другого человека, какая правда ему нужна!

Он не ответил сразу. Я тоже. Несколько секунд в переговорной было слышно только ровный шум вентиляции. Артём посмотрел на меня иначе. Без привычной защиты.

— Хорошо, — сказал он. — Здесь вы правы.

Я не ожидала. Злость не исчезла. Но потеряла удобную опору.

— Не надо соглашаться только ради прекращения спора.

— Я не ради прекращения.

— Тогда зачем?

— Потому что правы.

Он наклонился вперёд.

— Я должен был рассказать вам раньше. Когда понял, что ваша подпись появилась в старом документе, точно должен был. Не рассказал.

— Почему?

На этот раз он ответил сразу.

— Боялся, что вы уйдёте.

Я застыла.

— Что?

— Вы просили честно.

— И это ваш честный ответ?

— Да.

— Вы боялись, что я уйду из проверки?

— Из компании.

Мне вдруг стало трудно подобрать следующую реплику. И это меня разозлило ещё больше.

— Не делайте из этого что-то личное.

— Я не делаю.

— Звучит именно так.

— Возможно, потому что это стало личным.

Вчера я остановила его за секунду до поцелуя. Сегодня он сидел напротив и говорил вещи, которые совсем не помогали вернуть ситуацию в рабочие границы.

— Не надо, — сказала я.

— Что именно?

— Мы уже договорились.

— Я помню.

— Тогда не смешивайте это с проверкой.

— Я не смешиваю.

— Только что смешали.

Артём провёл ладонью по лицу.

— Хорошо. Давайте только про проверку.

— Прекрасно.

— Я подозревал вас первые несколько месяцев. Потом перестал. Это факт. Я искал утечку до вашего назначения. Это факт. Павлу давал отдельные задачи, но его собственная проверка началась раньше. Это тоже факт. Я не знаю, кто стоит за платежами.

— И «Альта»?

— Не знаю.

— Михаил?

— Не знаю.

— Олег?

— Не знаю.

— Удобно.

— Вера, если бы я знал, мы бы уже не сидели здесь.

Я отвернулась к экрану. На нём по-прежнему светилась старая пометка:

«Договорённость личная». Чем больше я узнавала, тем меньше понимала, где заканчивается недосказанность и начинается сознательная ложь.

— Мне нужно побыть одной, — сказала я.

— У вас работа.

— Именно.

Артём встал. У двери остановился.

— Вера.

Я не повернулась.

— Что?

— То, что я подозревал вас тогда, не означает, что не доверяю сейчас.

— А то, что я подозреваю вас сейчас, не означает, что буду доверять потом.

Он ничего не ответил. Дверь закрылась. Я сидела перед экраном ещё несколько минут, не двигаясь. Больше всего раздражало то, что мне было больно. Не как сотруднику. Не как руководителю проверки. Как женщине, которая только вчера позволила себе подумать, что между ней и этим человеком начинается нечто настоящее. Наверное, именно поэтому правила существуют не из любви к бумажкам. Иногда они просто защищают людей от их собственных глупых решений.

В шесть вечера пришло сообщение от Олега. «Зайдите ко мне. Без Романова». Я перечитала. После сегодняшнего разговора вторая часть даже порадовала. Олег сидел у себя один. Перед ним лежал прозрачный файл с несколькими копиями.

— Что нашли?

— Не мы.

— А кто?

— В кабинете Павла проводили повторную опись личных бумаг.

Я села.

— Он пришёл в себя?

— Пока разговора с ним не было.

— Тогда что?

Олег вытащил лист.

— Это фотография страницы из его рабочего блокнота. Сам блокнот пока остаётся в материалах.

Я взяла копию. Почерк Павла был мелким и удивительно ровным. На странице несколько дат. Названия компаний. Стрелки. Короткие пометки. Часть я уже видела в его электронных файлах. «Альта». «Север». «Вектор». Рядом с несколькими фамилиями стояли вопросительные знаки. Романова среди них не было. Моей тоже.

— Когда это написано?

— По расположению записей — незадолго до того вечера. Последняя дата совпадает с днём, когда его нашли.

Я перевернула копию.

— Это всё?

— Нет.

Олег достал второй лист.

— Вот оборот.

Там было всего несколько строк. Первая почти не читалась. Вторая относилась к какому-то договору. А третья была обведена Павлом дважды. Я прочитала её. Не поняла. Прочитала снова.

— Олег.

— Да?

— Кто ещё это видел?

— Я. Лидия Андреевна. Сотрудник, делавший копию.

— Артём?

— Нет.

Я держала лист обеими руками. В голове моментально всплыл разговор в лифте. «Я сам согласовал вашу кандидатуру». Потом письмо Артёма Михаилу. «Хочу поставить её на внутренний контроль». Его признание сегодня. Он искал утечку. Ему был нужен человек снаружи. Он выбрал меня. Проверял меня. Подозревал. И почему-то Павел перед самым происшествием оставил одну фразу, которая теперь меняла всё снова. На листе было написано:

«Если всё пойдёт не так, ищите того, кто привёл Соколову».

Я медленно положила копию на стол. Три дня назад я думала, что оказалась в этой истории случайно. Потом поняла, что меня встроили в неё позже. Теперь Павел словно говорил из прошлого, что начинать надо вовсе не с моих подписей, не с пропуска и даже не со ста восьмидесяти семи миллионов. Нужно было найти человека, который привёл меня в компанию.

А единственным человеком, который до сих пор утверждал, что сделал это сам, был Артём Романов.