Глава 31

Я не удержалась, и сказала то, что давно хотела сказать Герману. Только не в такой ситуации и не по мобильнику. Но уж так получилось.

По-хорошему женщина не должна первой признаваться в своих чувствах. Но, если по-хорошему, то и замуж она должна выходить девственницей. Все давно поменялось в нашей жизни.

Герман перезвонил через мгновение.

– Юля, то, что ты сказала, очень важно для меня. Ты не шутишь, ведь, правда? – он был взволнован.

– Такими вещами не шутят.

– Ты опередила меня, – тихо вздохнул он. – Я очень люблю тебя, Юля. Никогда и никому не говорил таких слов. Я потерял от тебя голову. Влюбился как мальчишка с первого взгляда, с того самого момента, как увидел тебя в темном коридоре, когда ты танцевала. Меня словно молнией поразило. Все удивлялся, что так может быть. Не верил сам себе. Давно должен был признаться тебе в любви. Но хотел обставить все красиво. Чтобы запомнилось на всю жизнь.

– У меня всегда все по-дурацки получается, прости, – рассмеялась я. – Даже в любви тебе призналась первая и по мобильнику. Но я не нарочно, босс. Просто не удержалась.

Радость переполняла мое сердце. Счастье разливалось по телу, накрывая ласковой волной, волнуя и обещая неземное блаженство. И неважно, сколько потребуется ждать. Я терпеливая.

Главные слова сказаны. Что еще нужно?

– Мы должны это отметить, – категорично заявил Герман.

– Но как? Олеся бдительно наблюдает за происходящим. Закатит скандал, еще и Пашу притащит…

– Я что-нибудь обязательно придумаю. Обещаю.

– Мы можем отложить мероприятие на потом, – предложила я.

– Можем. Но не стоит. Дай мне время до вечера.

Не думала, что у Германа что-то получится. Но, оказывается, я его сильно недооценила. Уж если кто король интриги, то не Олеся, а он.

Мне пришла СМСка от босса: «В восемь вечера в ресторане «Астория». Кабинет заказан на Ломову». Я рассмеялась – настоящий конспиратор. Я, значит, и кабинет нам заказала?

А если вдруг туда заявится Олеся? Это дорого обойдется моему боссу. Она его может голым после развода оставить. Но я буду рада и голому боссу. Лишь бы быть вместе.

После работы я забежала домой, переоделась.

– Куда ты так вырядилась? – подозрительно спросила мама. – Ты же обещала мне помочь кладовую разобрать.

– Завтра помогу, правда. Забыла, что у подруги день рождения. Вернусь поздно.

– У подруги, говоришь? – сощурилась мама. – Подругу Германом звать?

– Нет, – мотнула я головой. – И, пожалуйста, если снова позвонит твоя старая кошелка, пошли ее в астрал.

– Куда? – не поняла мама.

– Куда подальше. Не слушай ее сплетни. И не принимай ничего близко к сердцу. Обещаешь?

– Обещаю. Она мне вряд ли позвонит. Я ей дала понять, что мне ее басни неинтересны.

– Ты ей это уже давала понять миллион раз.

– Ладно, иди, а то опоздаешь, – поторопила меня мама. – Никого я не слушаю. У меня своя голова на плечах есть.

Быстро надела пальто, схватила сумочку и выскочила из квартиры. Покружила по городу, убедилась, что хвоста за мной нет. Пожалуй, мне нравится играть в шпионов.

Оставила «Матиску» за пару кварталов от ресторана. Пробиралась короткими перебежками, постоянно озираясь по сторонам.

Подняла воротник пальто, стремительно подошла к ярко освещенному порталу ресторана. Никто не преследовал меня и не наблюдал из кустов.

Важный швейцар медленно открывал передо мной тяжелую стеклянную дверь. Я шмыгнула в образовавшуюся щель, едва не сбив привратника с ног. Перевела дух и замерла в восхищении.

Я очутилась в просторном, ярко освещенном помещении. Роскошь ослепила. Никогда раньше не посещала это заведение. Оно мне не по карману. Да и большинству моих друзей тоже.

В холле сохранен исторический интерьер. Инкрустированный паркет светился янтарем. С потолка свешивалась огромная и помпезная хрустальная люстра. Острые грани ее подвесок вспыхивали холодными искрами. Большие витражные окна с причудливыми переплетами и цветными стеклами. На них распускались экзотические цветы и порхали райские птицы.

Лепнина с золотом и росписью на потолке, по стенам зеркала и гобелены. В напольных вазах изысканные букеты из орхидей и каких-то незнакомых мне цветов.

Я словно попала лет на двести назад, в роскошную резиденцию какого-нибудь графа или сиятельного князя.

В воздухе витал тонкий запах ванили и цитрусовых. Изысканно, утонченно. И безумно роскошно.

Направо большая арка, ведущая в зал ресторана. Оттуда доносилась негромкая живая музыка. Тихо позвякивала фарфоровая посуда. Несколько пар медленно двигались в танце.

У высокой стойки расположился метрдотель. Он выжидающе смотрел на меня.

– Добрый вечер. Я Ломова, – сообщила метрдотелю, не слишком уверенно оглядываясь по сторонам. – И, кажется, я заказала здесь кабинет…

Я вообще-то туда попала? Или дверью ошиблась?

– Добрый вечер, госпожа Ломова, – любезно ответил он и расплылся в счастливой улыбке. – Мы искренне рады принимать вас в нашем ресторане, – и неважно, что он видел меня впервые в жизни. – Идемте, я провожу вас.

Ни один мускул не дрогнул на лице метрдотеля. Ни любопытного взгляда, ни насмешки в голове. Я не сомневалась, он отлично знает, что не я заказала кабинет.

Мое кашемировое пальто хоть и с претензией на модный прикид, но опытный глаз метрдотеля однозначно определил, что это турецкий бренд из местного торгового центра.

Наверняка, Герман тут завсегдатай. Заведение его уровня – роскошное, респектабельное.

А вдруг Соболева видели его знакомые? Расскажут Олесе, будет очередной скандал…

Нет, уверена, Герман все продумал до мелочей.

Метрдотель любезно указал мне рукой на арочный проем, задрапированный алой бархатной портьерой. Отодвинул ее в сторону и пропустил меня вперед.

Мы оказались в широком коридоре, обитом резными дубовыми панелями. Бронзовые витые бра с плафонами в виде цветов лилий располагалась по стенам, и освещали коридор мягким приглушенным светом. Шаги скрадывала красная ковровая дорожка на полу.

Дверей в длинном коридоре было немного. Высокие, двустворчатые. Я насчитала всего четыре. Мы остановились в конце коридора.

– Ваш гость уже ждет вас, – метрдотель изящно поклонился, постучал в дверь и распахнул ее, не дожидаясь ответа. – Приятного вечера.

Он бесшумно исчез за моей спиной. Словно растворился в сумраке коридора.

Переступила порог кабинета. Герман стоял у окна и, улыбаясь, смотрел на меня. Он стремительно шагнул мне навстречу, порывисто обнял. Его крепкий и долгий поцелуй заставил меня задохнуться от волнения и счастья.

– Безумно соскучился, – он поцеловал мои пальцы, один за другим.

– Я тоже, – погладила его щеку, приподнялась на цыпочки и поцеловала в ответ. Мне казалось, мы не виделись вечность.

Он помог мне снять пальто, взял по руку и церемонно проводил к накрытому столу. Белоснежная шелковая скатерть, разнообразные закуски в тонком фарфоре, фрукты громоздились в многоярусной хрустальной вазе, традиционное шампанское охлаждалось в серебряном ведерке со льдом.

Центр стола украшал букет алых роз. Их тонкий сладковатый аромат витал в воздухе.

Герман пододвинул мне золоченое кресло, обитое синим шелком. Откупорил бутылку шампанского. От легкого хлопка я невольно вздрогнула. Благородный напиток запенился в высоких узких бокалах.

– За тебя, моя любимая Колдунья, – провозгласил Герман.

– За тебя, мой любимый Инквизитор, – эхом ответила я.

Фужеры с тонким звоном коснулись друг друга. Я пригубила волшебный напиток. Он весело щекотал губы и слегка туманил голову.

– Сегодня я должен тебе многое сказать, – Герман отставил бокал. – Это очень важный вечер в моей жизни. Ты только меня не перебивай, а то собьюсь, – улыбнулся он.

Я молча кивнула. У меня замерло сердце, и мурашки приятно пробежали по спине, замерев на затылке. От волнения перехватило горло, голос пропал.

– Ты так испуганно на меня смотришь, – взволнованно произнес Герман. – Что-то не так? Или у тебя что случилось?

– Нет, ничего не случилось. У меня все нормально… Все хорошо. Даже отлично… – от нахлынувших чувств я говорила ерунду, и не знала, как исправить положение. – Наверное… Прости, глупо веду себя…

– Нет, вовсе не глупо, – поспешил заверить меня Герман. – Я тоже очень волнуюсь. Веду себя как школьник. Короче, начнем все с начала…

– Хорошо. Я не буду тебя перебивать.

Герман встал. Я тоже поднялась. Мы смотрели друг другу в глаза.

– Я люблю тебя, Юля. Никогда не думал, что смогу вообще кого-то полюбить. Нет, я говорю не то. Но ты прости меня. Не умею признаваться в своих чувствах, не получается быть красноречивым. Я просто очень тебя люблю, до боли, до самозабвения. Не могу просить тебя стать моей женой. Но как только разведусь с Олесей, я попрошу тебя об этом. Пока же наберись терпения и прими от меня скромный подарок в знак моей искренней и безграничной любви. Вот сказал, так сказал! Сам себе удивляюсь.

Он вынул из букета, стоящего на столе один цветок, и протянул мне.

Пожалуй, лучшего подарка и я и ожидать не могла.

– Герман, я тоже очень люблю тебя. Готова говорить это снова и снова. Я буду ждать, сколько потребуется.

Взяла цветок и поднесла его к лицу.

– Спасибо тебе, Инквизитор!

– Ты ничего не заметила на цветке? – осторожно спросил он.

Я взглянула внимательнее. Среди листьев на стебле притаилось кольцо с бриллиантом. Я ахнула от неожиданности.

Бриллиант сиял в зелени, словно капля росы.

– Я надену его тебе на палец, когда смогу сделать предложение официально. Не возражаешь?

– Нет. Так будет правильно. Пока я стану носить его на цепочке, рядом с танцовщицей. Никто не увидит, а твой подарок будет греть мне сердце.

– Ты отлично придумала, – улыбнулся Герман и поцеловал меня в щеку. – Ты удивительно разумная девушка.

– Порой я в этом сильно сомневаюсь, – рассмеялась в ответ.