Глава 30

Можно ли быть счастливой, если расстался с тем, кого любишь? Пусть даже на время? Оказывается, можно. Я верила – мы будем вместе.

– Мне надо тебе очень многое сказать, – в глазах Германа светилась нежность. – Но прошу, наберись терпения.

– Его у меня хоть отбавляй, – рассмеялась я. – Не волнуйся ни о чем. Верю, все наладиться.

– Если бы ты знала, как важны для меня твои слова. Надеюсь, Олесе скоро надоест трепать нервы мне и себе. Перебесится, не в первый раз. И начнет хоть немного мыслить здраво. Паша ей не нужен. У нее другие интересы, ей не до ребенка. Я поговорю с ее родителями. Теща у меня классическая – надменная, сварливая, если не сказать злая. Олеся точная ее копия. Обе умеют выносить мозг на раз-два. Зато тесть вполне адекватный. Должны они понять – для ребенка сцены, что закатывает каждый день Олеся как минимум вредны.

– Я бы на это не слишком рассчитывала. Олеся их дочь, они ее любят и будут на ее стороне при любом раскладе. Моя мама, хотя порой и ворчит на меня, но в обиду никогда не даст. Это же родители.

– Я все-таки надеюсь, что разум у них возобладает. Я не собираюсь обижать Олесю деньгами. Но всему есть предел. А то, что их дочь давно ведет свободную жизнь, они знают. Теща еще в начале наших размолвок объявила мне, что я не имею права делать ее дочери замечания и нарушать личное пространство Олеси. И не важно, что мы женаты. Собственно, это и дало мне право тоже жить так, как нравится. Всех все устраивало. А потом я встретил тебя, и решил, что пора прекращать этот балаган.

– Только меня об этом забыл поставить в известность, – подковырнула я Германа.

– Я хотел сначала официально оформить развод. И разобраться в том, что со мной происходит.

– Разобрался? – улыбнулась я.

– Да, разобрался. Хотел сказать… – я знала, что он хотел сказать, но остановила его. Сейчас не время.

– Мы же договорились, что обо всем поговорим позже.

– Ладно, моя мудрая Колдунья. Так будешь пирожное? У меня немного прояснилось в голове. Благодаря тебе и я стал смотреть в будущее с оптимизмом.

– Буду, – кивнула я. – Только толку от моих советов немного.

– Зря так думаешь. Твоя поддержка для меня бесценна.

– Не преувеличивай, – махнула я рукой. – Я сама запуталась, что я делаю правильно, а что – нет.

– Ничего, вместе разберемся. Ты сказала, что нам пока лучше не встречаться…

– Да, чтобы не давать повода Олеси для злости.

– Не встречаться на людях… – продолжил Герман. – Но ты же совсем не лишишь меня своего общества? Хотя бы иногда мы будем видеться?

Мне и самой не хотелось расставаться с Германом надолго.

– Если только очень осторожно.

– Будем конспирироваться, – заговорщицки улыбнулся он. – Поверь, в ближайшее время Олеся найдет себе новую игрушку. Я, по крайней мере, на это очень надеюсь.

В офис мы вернулись порознь.

Я шла по коридору и многие из сотрудниц смотрели на меня как на приведение. Видимо ожидали, что после вчерашнего скандала на меня наденут наручники, а еще лучше, закуют в кандалы. И немедленно посадят в тюрьму пожизненно. Но к их глубокому разочарованию этого не произошло.

Катя позвала меня пройтись в обед по свадебным салонам. Пока просто ради ознакомления.

Я решила, что в приемную лишний раз теперь заходить не буду. И вообще надо выждать и понять, как дальше будут развиваться события. А пока пусть все заинтересованные думают, что мы с Германом расстались.

– Как ты? – спросила Катя, как только мы вышли за пределы офиса. – Долго торчала в полиции?

– До позднего вечера. Но все более-менее разрешилось, – мне не хотелось вспоминать вчерашние события.

– Ожидала чего угодно от Анны Михайловны, но не такого. Видимо, решила уйти красиво, громко хлопнув на прощанье дверью. Ни грамма совести у человека нет. Кстати, уже с завтрашнего дня она у нас не работает. Босс перед обедом вызвал ее к себе. Она вышла от него, покрытая красными пятнами. И пыхтела как паровоз. Только дым из ноздрей не шел. Наговорила мне кучу гадостей, хлобыстнула дверью так, что штукатурка с потолка посыпалась.

– Стойка с цветами не упала? – нервно хихикнула я.

– Нет, удержалась. Теперь Петрович привернул ее намертво. Оторвется только вместе с потолком.

– Так или иначе, а Анна Михайловна смогла подложить мне свинью. Но пусть это останется на ее совести. Я на нее зла не держу. Больная на голову, что с нее взять?

– Ты молодец. Я бы так не смогла, – призналась Катя. – Я злопамятная.

– А я нет. Отомщу, и забуду, – рассмеялась в ответ.

После разговора с Германом у меня появилась уверенность, что все утрясется. Потому что мы поддерживаем друг друга. Мы вместе, и это главное. Значит, все будет хорошо.

Прошлись по свадебным салонам. Цены меня несколько ошарашили. Катю тоже.

– Не ожидала, что все так дорого, – вздохнула она. – Платья так себе, ничего особенного, а цены заоблачные. Но, как говорится, будем искать.

– Может, дешевле в ателье заказать, или у портнихи? У меня есть одна. Отлично шьет.

– А это мысль. Ради одного дня выкидывать бешеные деньги за платье я не собираюсь. Но и красивой быть хочется. Чтобы как принцесса на балу – в пышном платье, с цветами в волосах. Про фату я еще думаю. Может, она мне и не нужна, – тараторила Катя.

Она уже с головой погрузилась в приятные хлопоты. Я была рада за подругу. У нее все в жизни сложиться хорошо. Они с Владом женятся по любви, а не по расчету.

Прогулка по салонам окончательно вернула меня к жизни. Неважно, что платье для Кати мы не выбрали. Времени для этого еще полно. Но я отвлеклась от не слишком веселых мыслей.

На работе страсти улеглись на удивление быстро. Так, по крайней мере, казалось. До конца недели новых скандалов не было. Кадорвичка исчезла тихо, если не считать новых сплетен, что она успела пустить в последний день работы. Но это было уже неактуально.

Дамы отследили, что мы с Германом не обедаем вместе, на работу и с работы уходим порознь и вообще я практически не захожу в приемную. Наше реалити-шоу устарело, всем стало скучно, и они начали перемывать кости новеньким.

Однозначно, набрал босс в офис одних лентяев, подхалимов и своих любовниц. А может и любовников.

Интересно, когда при такой активной сексуальной жизни Герман Юрьевич успевает делать деньги и вести дела?

Ксюша притихла от греха подальше. Боялась, что и ее могут вышибить из отдела раньше положенного срока.

Герман на всякий случай завел второй мобильник. Его он оставлял в своих апартаментах на работе. И по нему звонил мне. Олеся вполне могла проверять его звонки и СМСки.

Паша побыл у родителей Олеси всего два дня. Потом бабушке надоел шум и гам, который он производил. И она вернула его матери.

Но вечерами Олеся была занята – то подруги в клуб пригласят, то придет маникюрша, то надо поскандалить с бывшим бойфрендом. Она по-прежнему не обращала внимания на сына. Но регулярно выносила мозг мужу. Требовала денег и просто ругалась. Видимо, чтобы скрасить серые будни.

Герман от этого ужасно уставал. Он задерживался на работе на час-полтора. И все это время мы болтали по телефону.

В пятницу босс обрадовал меня, что уголовное дело прекращено за недостаточностью улик. Что и следовало ожидать. Конечно, адвокат Ляхов приложил немало усилий, но теперь с меня сняты все обвинения. Я вздохнула с облегчением.

В выходные Герман планировал погулять с Олесей и с сыном в городе. Но у Олеси были другие планы. К ней пришла массажистка. Кроме того гулять с сыном слишком утомительно и скучно. А отпустить Пашу с отцом отказалась.

Если Герман хочет общаться с сыном – пусть выполнит все ее прихоти, а для начала купит ей новую машину. Немедленно. Чтобы все подруги сдохли от зависти. Герман отказался. Он твердо дал Олесе понять, что исполнять ее капризы не намерен и не пойдет у нее на поводу.

Паше пришлось остаться дома. Герман, естественно, остался с сыном. Зато они построили замок из Лего. Правда, Олеся его случайно уронила. И долго ругалась, что не надо играть в гостиной. Для этого есть детская.

Герман смог позвонить мне только в понедельник утром перед работой.

– Прошло всего несколько дней, но я уже не в состоянии выносить капризы Олеси. Как было хорошо, когда каждый из нас жил сам по себе, – признался он. – Такое чувство, что она от скуки придирается к Пашке и треплет нервы мне. Жду не дождусь, когда она найдет замену своему тренеру.

– Странная ситуация, – вздохнула я.

– Развод буксует. Брачный договор не предусматривал, что я буду претендовать на Пашу. Поэтому Олеся требует еще денег, и при этом сына отдавать не собирается. Это шантаж чистой воды. Мой адвокат связался с отцом Паши. Он мог бы помочь в данной ситуации. Но там все совсем плохо.

– А что случилось? Он тоже хочет предъявить права на сына?

– Нет. У мистера Гарриса побочных детей еще четверо, кроме Пашки. От первой жены дочь. От второй два сына. И куча внуков.

– Какой любвеобильный американец, – заметила я.

– Да уж. Беда в том, что мистер Гаррис весьма преклонного возраста. И, оказывается, он давно в коме. Олеся получает алименты только потому, что тот официально признал Пашу своим сыном. Проплаты идут автоматически. Как сказал представитель мистера Гарриса, бедняга протянет совсем недолго.

– И что тогда? Чем это может обернуться для Паши?

– Выплаты алиментов прекратятся. Именно этого и боится Олеся. У нее не будет карманных денег. Если такие крупные суммы можно назвать карманными. Я понятия не имел, сколько она получает за Пашку. Оказалось, она ухитряется ежемесячно пустить на ветер бешеные деньги. Впрочем, чему я удивляюсь? У нее к этому талант.

– Значит, очень скоро может получиться так, что Паша ей перестанет быть интересен? – осторожно поинтересовалась я.

– С одной стороны да. Но с другой, она будет шантажировать ребенком меня.

– Это ужасно, – у меня даже руки похолодели. – Но это же неправильно. Подло.

– Когда дело касается денег, Олесю не волнуют моральные аспекты. Она наняла в Штатах опытного юриста, чтобы разобраться в тонкостях их законодательства.

– Зачем ей это? – удивилась я.

– Вполне логично, что в завещании Гарриса Паша и другие побочные дети не упомянуты. Это не скрывается. Олеся уже сейчас пытается оспорить завещание.

– Но Гаррис же еще жив?

– Ее это мало волнует. Уверен, ничего она сверх алиментов не получит. Мистер Гаррис выплатил Олесе столько, что не трать она деньги, будущее Паши было бы очень хорошо обеспечено.

– Тогда понятно, почему она так ведет себя.

– У меня даже мелькнула шальная мысль, познакомить ее с каким-нибудь сексуальным актером. Может, переключится на него и оставит нас с Пашкой в покое. Но беда в том, что на подобную подлость я не способен.

– За это я тебя и люблю, – выпалила я. – Очень-очень.

– Что? Что ты сказала? – голос Германа дрогнул от волнения.

– Что слышал, – рассмеялась я и повесила трубку.