Глава 29

Не успела я вставить ключ в замочную скважину, как дверь распахнулась. На пороге стояла мама.

– Ну, что ты отчубучила на этот раз? – и хотя она строго хмурила брови, я сразу поняла – мама волнуется.

– Работы много, пришлось задержаться.

– Что-то с трудом верится, – моя мама удивительно проницательна.

– Я очень устала. Давай, поговорим обо всем завтра, – попросила ее.

– У тебя все хорошо? – тревожно спросила мама.

– У меня все просто замечательно, – я обняла ее за плечи. – Тебе не о чем волноваться, правда.

– Я рада, – облегченно вздохнула мама. – Ужин уже на столе.

Мыла руки и понимала, что жутко измучена. Сегодня у меня был бесконечно долгий день. Даже не верится, что он подошел к концу.

Поковыряла вилкой куриное рагу.

– Не хочешь есть? – озабоченно спросила мама.

– Не знаю, чего я больше хочу, есть или спать? – улыбнулась ей в ответ.

Поля заглянула на кухню.

– Привет, мамочка, – она обняла меня.

– Привет, дорогая.

– А я уже поела. Ты мне почитаешь?

– Не сегодня, милая. Я очень устала, – вздохнула в ответ.

– Я тебе почитаю, пойдем, – мама взяла Полю за руку. – Пусть мама отдыхает.

Поужинала быстро. Безумно хотелось спать. Положила посуду в мойку. Сегодня мама меня простит за это.

– Спасибо за ужин! – крикнула маме и прошла в свою комнату.

Едва моя голова коснулась подушки, как я провалилась в сон. Крепкий, спокойный, без кошмаров и без ведений. Утомление придавило меня к постели и не отпускало из своих крепких объятий до самого утра.

Утром поднялась бодрая, словно родилась заново. Беспокойство и волнения ушли. Не сомневалась – все будет хорошо.

Вчера я поняла – мы с Германом все-таки вместе. А раз так, то сможем все преодолеть. Мы поддерживаем друг друга, и значит нам ничего не страшно. Надо просто набраться терпения.

Вышла из дома. Моя машина стояла на парковке во дворе. Все, как обещал Герман. Вот только где от нее ключи зажигания? Неужели оставили в автомобиле?

Дверца «Матиски» распахнулась. Из нее не без труда выбрался Герман.

– Доброе утро, Колдунья! – он снова заглянул в машину и достал из нее роскошную алую розу. – Как ты умещаешься в этой коробченке? – Герман протянул мне цветок.

– Я немного тебя пониже, – рассмеялась в ответ. Поднесла розу к лицу. Тонкий сладкий аромат щекотал ноздри.

– Предлагаю поехать на работу на такси. Там я хотя бы могу нормально сидеть. Пока ехал к тебе, все время боялся, что поставлю себе под глазом синяк коленом.

– Я бы подумала, что ты снова подрался.

Забрала ключи от машины и бросила их в сумочку.

– А хочешь немного опоздать на работу? – предложил босс. – Давай выпьем по чашечке кофе и прогуляемся. Мне надо проветрить мозги.

– Проблемы с Олесей? – тревога неприятно сжала мне сердце.

– Небольшие, – признался Герман.

Но я уже поняла, что проблемы у него более чем серьезные.

– Если я могу чем-то помочь…

– Можешь. Если просто выслушаешь меня. Мне нужен свежий взгляд со стороны. И еще говорят – ум хорошо, а два лучше. Конечно, мои юристы и адвокаты трудятся в поте лица. Но я им за это плачу. А ты сможешь дать совет как друг.

– Я постараюсь.

– В целом все не так страшно. Выход есть, и не один. Только мне надо принять правильное решение.

Зашли в кофейню, Герман заказа нам по чашечке кофе.

– Хочешь пирожного? – предложил он.

– Для него нужно хорошее нестроение. У тебя сложности, тут не до сладкого.

Герман улыбнулся мне и пригубил черный кофе.

– Значит, пирожные будем есть позже, – согласился он. – Собственно, проблема назрела уже с неделю назад, когда Олеся поняла, что любовник бросил ее окончательно и бесповоротно. Теперь она решила, что нет смысла со мной разводиться. Раз она несчастна, почему бы не сделать несчастными всех вокруг? И начала с меня.

– Она решила сохранить семью? – у меня тоскливо сжалось сердце.

– Семьи у нас нет уже давно, – устало махнул рукой Герман. – Предположу, она, таким образом, хочет вызвать ревность у своего тренера. Или просто от злости решила испортить жизнь мне. И начала с Пашки. Он у нее как козырная карта. И она будет ее разыгрывать. Поставила мне ультиматум – никакого развода, или сына я не увижу.

– Это нечестно! – возмутилась я.

– О какой честности ты говоришь? – вздохнул Герман. – Где только были мои глаза, когда я женился на ней? Искренне верил, что это чисто брак по расчету. Значит, взаимных претензий быть не должно. Их поначалу и не было. И вообще все складывалось неплохо. Но длилось это неплохо недолго, – усмехнулся он. – Думал, поживем, притремся. Все сложится не хуже, чем у других. Не получилась у нас семья… И кто сказал, что брак по расчету самый крепкий? Чушь собачья!

– И что ты думаешь делать? – я коснулась его плеча. – Чем я могу помочь? Ты только скажи…

Он благодарно улыбнулся в ответ.

– Ты уже помогаешь тем, что слушаешь меня. Что делать я пока не знаю. Боюсь за Пашку. Истерики матери его пугают. Он стал шуганными, вздрагивает от любого шума.

– Тебе придется остаться в семье. Ради сына.

– Ты, правда, так считаешь? – он посмотрел на меня с грустью.

– Пока я другого выхода не вижу…

– Мы с Олесей чужие люди. Ей ни я, ни сын не нужны. Она, безусловно, перебесится. Найдет замену своему тренеру. Но сколько пройдет времени? У меня были такие планы… Ты подождешь, пока у меня все утрясется? – спросил он.

У меня бешено забилось сердце. О чем он? Что я должна подождать?

– Конечно, подожду. Сколько потребуется, – тихо ответила ему.

Даже подумать боялась, что имел в виду Герман.

– Наверное, нам пока лучше не встречаться, – мне не хотелось этого говорить. Но так было правильно.

– Пожалуй, ты права. Пашка будет расстроен.

– Поля тоже…

– Мы хотели пригласить вас с выходные в кино.

– Нет, лучше пока не злить Олесю лишний раз, – отрицательно качнула я головой.

– Беда еще в том, что она решила досадить своей сопернице. И теперь требует денег на покупку спортивного автомобиля. И года не прошло, как я купил ей новый. Предположу, что на машине она не остановится. Шопоголик порой хуже алкоголика. Олеся как с цепи срывается. Говорит, что походы по бутикам отвлекают ее и делают счастливой.

– Мне ее жаль. Печально, когда счастье в тряпках. У нее же такой замечательный сын. Вот кто может отвлечь от всех бед. Когда мне плохо, я беру Полю, и мы идем гулять. Или просто сидим рядышком. Читаем или смотрим мультики.

– Олеся не такая, ей это не надо. Мне придется жить в доме. Не хочу, чтобы она орала на сына. При мне она ведет себя хоть немного сдержаннее.

– Я все понимаю, – мне стало совсем грустно.

– Обещаю, я найду выход из сложившейся ситуации. Мои адвокаты работают над тем, чтобы прийти с Олесей к приемлемому соглашению. Ей нужны деньги, она их получит. Но главное, чтобы не дергала ребенка. Но она уперлась и не хочет идти на компромисс.

– Нам только остается набраться терпения, – что еще я могу сказать?

– Ты хорошо сказала, – Герман положил свою ладонь на мою. – «Нам» звучит намного лучше, чем «тебе».

– Я с тобой, – улыбнулась ему – Ты же это знаешь.

– Знаю, но хотел услышать от тебя, – он сжал мои пальцы. – Ты ведь дождешься завершения этого кошмара?

– Я умею ждать.

Герман достал из кармана алый бархатный футляр.

– Я хотел сделать тебе другой подарок. Но, увы, обстоятельства пока складываются против нас. Обещаю, я подарю тебе нечто большее, чем это скоромное украшение. Пока прошу принять его.

Он открыл коробочку. На черном бархате лежала золотая подвеска в форме танцующей девушки. Она держалась рукой за длинную тонкую цепочку. Платье девушки усыпали сверкающие бриллианты. Изящная фигурка изгибалась в чувственном танце.

– Чтобы ты никогда не забывала, как мы познакомились.

– Разве такое можно забыть? – я не могла глаз отвести от подвески.

Взяла цепочку и вынула ее из футляра. Девушка закачалась на ней, словно совершая замысловатый пируэт танца.

– Позволь, я надену ее на тебя, – он забрал у меня цепочку.

Долго возился с застежкой. Его пальцы касались моей кожи на шее и каждый раз я невольно замирала. А сердце бешено колотилось и хотело выскочить из груди.

– Спасибо за такую красоту, – я потрогала подвеску, висящую на моей груди.

– А тебе спасибо за терпение. И за понимание, – он поцеловал меня в губы.

– Хочу, чтобы ты знал – я буду ждать, сколько потребуется.

– Постараюсь, чтобы все поскорее разрешилось. И тогда я смогу подарить тебе свое сердце.