Глава 28

Следователь устало смотрел на меня.

– Пять свидетельниц в один голос утверждают, что вы похитили ребенка Соболевых. Это же говорит и мать мальчика.

– Я не похищала Пашу, – в сотый раз ответила я. – Просто хотела отдать его отцу.

Я сидела на жестком стуле времен развитого социализма. В кабинете противно пахло старыми бумагами и вековой пылью. Меня опрашивали последней. До этого я бесконечно долго сидела в кабинете. Рядом со мной находился сотрудник полиции. Мне запретили делать звонки и велели ждать, когда вызовут к следователю.

– Вот вы сами говорите «отдать». Стало быть, ребенок был у вас на тот момент, когда вы захотели вернуть его?

– Да не хотела я его вернуть!

– Не хотели? – пытливо посмотрел на меня следователь. – Теперь вы говорите, что не хотели возвращать ребенка. Так почему вернули? Испугались?

– Послушайте же, наконец! – пыталась я докричаться до следователя.

– Не надо повышать на меня голос. Я вас очень внимательно слушаю, – вздохнул он. – Но вы постоянно меняете показания и путаетесь в них.

– Это вы меня путаете. Давайте я расскажу все с самого начала.

– Вы это делали уже несколько раз, – заметил следователь.

– Так вы же меня постоянно перебиваете, – возмутилась я. – Дайте мне все рассказать, а потом задавайте свои вопросы.

– Извольте, я весь внимание.

У следователя зазвонил мобильник. Разговор длился меньше минуты.

– Хорошо, – коротко ответил он. – Итак, давайте все с самого начала, – обратился следователь ко мне.

– Мне позвонила наша кадровичка Алла Михайловна и попросила прийти в отдел кадров. Причину она не назвала, я подумала, что вопросы по работе. В отделе кадров я увидела Пашу и его маму. Олеся Соболева начала скандалить, оскорблять меня. Я испугалась за ребенка, он был очень напуган, и решила отвести его к отцу. Кабинет начальника расположен этажом ниже.

– Я вас услышал, – кивнул следователь. – Теперь отвечайте на мои вопросы.

– Я готова.

– Вы знали, что жена вашего начальника хочет поговорить с вами?

– Нет. Герман Юрьевич разводится с женой по ее инициативе. Так зачем ей общаться со мной?

– Хороший вопрос. Только она не планирует разводиться с мужем.

– Это неправда.

– Возможно, ваш начальник вам солгал. Какие у вас с ним отношения?

– Хорошие.

– Я не о том. Спрошу по-другому. Вы состоите в интимных отношениях со своим руководителем?

Бестактный вопрос, но я понимала, что, во-первых, следователю на самом деле важно это знать. Во-вторых, его уже наверняка подробно и живописно проинформировали сотрудницы офиса.

– Да, – кивнула я и покраснела как школьница. – Но мы познакомились, когда он уже разводился с женой. Проблема только в ребенке. После развода Олеся запретит мужу общаться с сыном. Поэтому развод затягивается.

– Но ребенок не Соболева, – уже и об этом следователь знал. Конечно, Олеся молчать не стала, выложила все, чтобы очернить меня и своего мужа.

– Герман Юрьевич и Паша очень привязаны друг к другу. Паша любит его как родного отца.

– Ладно, пока оставим это. Вы начали оскорблять Олесю Соболеву, так?

– Я ее не оскорбляла. Я вообще ни одного бранного слова не сказал. Там же был ребенок!

– Очень благородно с вашей стороны, – иронично заметил следователь.

Я проигнорировала его едкое замечание.

– Олеся требовала от сына попросить меня оставить в покое его отца. Ребенок этого говорить не стал. Тогда Соболева начала орать на меня и обзывать бранными словами. Мальчику это слушать не стоило. Я взяла ребенка и отвела его в приемную к Герману Юрьевичу. Но тот был на совещании. Потом в приемную ввалились сотрудницы отдела кадров и Соболева. И продолжили орать на меня.

– Вы говорите, что Соболева оскорбляла вас. А она, напротив, утверждает, что это вы оскорбляли ее. И у нее есть свидетели.

– Да они что угодно скажут, лишь бы напакостить мне, – вспылили я.

– За что же они вас так не любят? – усмехнулся следователь.

– Обычая женская зависть.

– Есть чему завидовать? – не унимался он.

– У меня… – как бы это правильно сформулировать? Я подбирала слова, но ничего путного не получалось. – У меня хорошие отношения с боссом.

– Это я уже понял.

– Меня планируют назначить начальником отдела.

– Кто планирует? – в голосе следователя я уловила иронию.

– Герман Юрьевич. Не из-за наших отношений, – это звучало чудовищно глупо. – Я хороший сотрудник, у меня опыт работы. Вот дамы и сходят с ума от злости. В женском коллективе такое сплошь и рядом.

– Возможно, – кивнул следователь. – Признаюсь, их показания сильно разнятся между собой. Но вы не взяли ребенка и не вышли из кабинета, как говорите. Вы его схватили на руки и убежали. Верно?

– А как я должна была поступить? Олеся билась в истерике, дамы орали. Ребенок испугался. Не надо ему присутствовать при подобных разборках. Особенно когда его мать ведет себя неподобающим образом.

– Почему в отделе кадров вокруг стула нарисован круг мелом? – в глазах следователя мелькнуло любопытство.

– Вам не рассказали? – надо же, неужели не доложили, что я ведьма?

– Хочу услышать это от вас.

– Некоторые сотрудницы офиса считают, что я ведьма, – призналась я.

– А это так? – теперь следователь смотрел на меня как на полную идиотку.

– Нет, разумеется. Это глупость, которую они сами выдумали.

– Вы дали им к этому повод?

– Вы думаете, дуракам нужен повод? – задала я риторический вопрос.

– И, тем не менее, почему они это выдумали? Какова причина?

– Длинная история, – вздохнула я.

– А мы никуда не спешим, – следователь мученически посмотрел на часы. Они показывали восемь вечера. Уверена, ему безумно хотелось домой.

– Ну, слушайте, – и я начала свой рассказ. Он получался путанным.

По мере того как я говорила, глаза следователя округлялись все больше и больше.

– Получается, вы умышленно вводили в заблуждение коллег и пытались внушить им мысль, что вы ведьма? Правильно я понял? – уточнил следователь.

– А что я должна была делать? Они бы от меня так просто не отстали. А после того, как я призналась, что колдунья мне больше никто не угрожал и не подкидывал кукол вуду и прочую ерунду.

– Я удивлен вашим способностям, – усмехнулся следователь. – Успеваете и с любовницей мужа поскандалить, и с женой любовника. Бурная у вас личная жизнь.

– Так получается, – буркнула я. – Я никого не трогаю. Ни Свету, ни Олесю. Они сами первые начали.

– Просто детский сад.

– Не детский сад. Это у нас коллектив такой.

У следователя зазвонил мобильник.

– Хорошо, – коротко ответил он.

– Вашему адвокату разрешено присутствовать при нашей беседе, – недовольно сообщил следователь.

– Мне не нужен адвокат, – запротестовала я. – Я же не подозреваемая. Нет? Или уже да? – у меня противно похолодели ладони.

– Пока нет, но все может поменяться, – обрадовал меня следователь.

Оптимизма мне это не прибавило. Представляю, сколько стоит адвокат.

– И у меня на него денег нет, – поспешила проинформировать следователя.

– На этот счет не переживайте. Все оплачивает ваш начальник. Удивительно бескорыстный человек, – в его голосе сквозила насмешка. – Так заботится о своих сотрудниках!

В дверь постучали. В кабинет вошел полицейский.

– Адвокат к гражданке Ломовой, – объявил он голосом заправского дворецкого.

Он пропустил вперед невысокого лысоватого человека лет шестидесяти.

– Добрый вечер! – любезно поздоровался адвокат. – Меня зовут Михаил Яковлевич Романцев, – он крепко пожал мне руку. – Я представляю интересы госпожи Ломовой, – сообщил следователю.

– Здравствуйте, – кивнула я в ответ.

Романцев протянул следователю свою визитку.

– У меня ваших визиток уже штук десять, – следователь небрежно засунул ее в органайзер, – Добрый вечер.

– Я хотел бы знать, почему вы начали допрос госпожи Ломовой, не дождавшись меня?

– Во-первых, это не допрос, это беседа, – парировал следователь. – Пока, по крайней мере.

– Вы запугиваете мою клиентку, – строго произнес Романцев.

– Я ее не запугиваю. Но предупреждаю, что все может измениться. Во-вторых, вы, Михаил Яковлевич, еще бы ночью приехали.

– В этом моей вини нет, и, подозреваю, вы об этом прекрасно знаете. Меня не хотели допускать на беседу.

– Это вопрос не ко мне, а к руководству. Не положено, значит не положено.

– Мне пришлось очень постараться, чтобы пробиться к моей клиентке, – обиделся адвокат. – Я дошел до прокурора. А между тем госпожа Ломова даже не подозреваемая. Так почему такие сложности, посмею спросить у вас?

– Подано заявление в полицию о похищении ребенка. Мать конкретно указала на похитительницу. Есть пять свидетелей. Руководство относится к подобным заявлениям очень внимательно, – следователь поспешил переложить ответственность на начальство. – Так что вопрос не ко мне.

– Мы подадим встречный иск о ложном обвинении и клевете.

– Как пожелаете, – пожал плечами следователь. – Это ваше право.

– Поскольку госпожа Ломова не задержанная, а всего лишь свидетель безобразного дебоша и скандала, прошу немедленно прекратить беседу и отпустить ее домой. У нее маленькая дочь и она нуждается в матери не меньше, чем сын Соболевой.

– А вы хорошо осведомлены о происходящем, – заметил следователь.

– Так это моя работа, – очаровательно улыбнулся адвокат. – Вы хорошо делаете свое дело, а я – свое. У вас богатый опыт и острый ум. Уверен, вы отлично понимаете, что Соболева не просто так затеяла всю эту возню вокруг моей клиентки.

– Я во всем разберусь. И буду объективен, обещаю.

– Благодарю. Ни секунды не сомневаюсь в вашей компетенций и порядочности, – адвокат открыл портфель и начал перебирать в нем папки. – Ознакомьтесь на досуге.

Он положил перед следователем файл с бумагами.

– Что это?

– Документы из дела Олеси Соболевой после того, как она устроила скандал в ночном клубе. Посмотрите, как все похоже складывается. Те же ложные свидетели, те же ложные обвинения в оскорблении. Руководство клуба не стало возбуждать уголовное дело по вопросу причинения материального вреда и нанесения ран бармену. Кстати, Соболева ударила его бутылкой по голове. Это так, для вашего сведения. А не стали возбуждать дело потому, что пострадавшие получили солидную денежную компенсацию от ее мужа.

– Откуда это у вас? – сощурился следователь.

– Тогда я выступал на стороне Олеси Соболевой. Этими документами пользуюсь с разрешения Германа Юрьевича Соболева. Я его адвокат. Сейчас он попросил оградить госпожу Ломову от возможных неординарных выходок его супруги. Замечу вам, что они уже давно в стадии развода.

– Я уже в курсе, – буркнул следователь.

– Отлично. Итак, предоставленные мною бумаги доказывают, мягко говоря, эксцентричность Олеси Соболевой. Мы можем идти? – он покровительственно положил свою руку мне на плечо.

– Хорошо, отложим разговор. Сейчас уже поздно, – следователь убрал бумаги, принесенные адвокатом в стол. – Можете идти, гражданка Ломова.

– Не гражданка, а госпожа Ломова, – поправил его адвокат. – Обвинение не предъявлено, так что прошу обращаться к моей клиентке правильно. Иначе мне придется проинформировать ваше руководство.

– Госпожа Ломова, вы можете идти, – примирительно произнес следователь.

– И пожалуйста, в следующий раз, когда захотите пообщаться с госпожой Ломовой, не забудьте пригласить меня.

Я перевела дух только когда миновала охрану и оказалась в холле полиции.

– Огромное вам спасибо, – произнесла я, глядя на адвоката. – Без вас я бы тут до утра сидела. А может и дольше.

– Зря вы так думаете. Следователь Селезнев очень опытный, ответственный, и в высшей степени порядочный человек. Мы не раз общались с ним. Уверяю вас, он во всем разберется. А я ему в этом помогу.

Мы покинули отделение полиции. Порыв ветра рванул полы моего пальто, растрепал волосы. Позвонила маме:

– Скоро буду.

– Ты где пропала? Не могла до тебя дозвониться, – обиженно начала она. – Я страшно волнуюсь, когда ты не отвечаешь на звонки. Что случилось?

– Ничего страшного не случилось. Я же предупреждала, что задержусь на работе, – соврала я и прекратила разговор.

Попрощалась с адвокатом и направилась к своему автомобилю. Начала набирать номер Германа, но он преградил мне дорогу раньше, чем я смогла позвонить ему.

– Я так волновался за тебя, – он крепко обнял и прижал к себе. – Ты в порядке?

– Да. В полном. Где Паша? – первым делом спросила его.

– У Олесиных родителей. С Пашкой все хорошо. А как ты? Не замучил тебя следователь?

– Нет, все отлично. Спасибо Михаилу Яковлевичу. И тебе, – я коснулась губами щеки Германа.

– Нам надо будет о многом поговорить.

– Обязательно. Но только завтра. Сейчас мне срочно надо домой. Мама очень волнуется.

– Я отвезу тебя. Ты выглядишь усталой.

Он помог мне сесть в его высокий внедорожник.

– Да, потрепали мне сегодня нервы, – призналась я. – Ты тоже похож на выжитый лимон.

– Отличный комплимент, – рассмеялся Герман и включил негромкую музыку. – Дай ключи, твою машину пригонят утром, чтобы тебе за ней не мотаться лишний раз.

Как приятно, когда заботятся о подобных мелочах.

– Если бы не ты, не знаю, чем бы этот кошмар завершился, – я посмотрела на Германа.

– Это было несложно. Мне очень хочется заботиться о тебе, – он дотронулся пальцами до моего подбородка и поцеловал. Осторожно, нежно, едва коснувшись моих губ. – Ты позволишь мне?

– Конечно, – прошептала в ответ.

Мне стало хорошо и спокойно. Я улыбнулась в темноту. У меня отличный друг. Надежный, верный, который никогда не бросит в беде. И которого я очень люблю…