Глава 36

Я позвонила маме и предупредила, что веду к нам гостей.

– Юля, так нельзя! – разволновалась она. – Я же ничего не успею приготовить. Даже овощи для салата отварить не смогу. Чем я буду их угощать? И дома беспорядок. Я не подстриглась, на голове копна. И не подкрасилась, седых волос полно. Ты что, заранее предупредить не могла? Что обо мне твой начальник подумает? А его сын? Решат, что ты живешь в хлеву. И мать у тебя неряха.

– Мама, никто ничего плохого не подумает. Дома у нас уютно, не переживай понапрасну. Мы все купим в магазине. Не беспокойся, не суетись. Ты у меня красавица и умница. И все уже об этом знают.

– Нет, нет, так нельзя! Я хоть в магазин сбегать успею?

– Не успеешь. Мы все купим сами. Не суетись.

– Ладно, будь по-твоему. В магазин не пойду. Приберусь по-быстрому.

Мама порой бывает просто невозможна. Лучше бы я ее не предупреждала о нашем визите. Хотя тогда она бы меня вообще в порошок стерла!

Заехали в супермаркет и затарились всем необходимым. Это необходимое едва влезло в четыре пакета. На мои протесты Герман только смеялся и отмахивался.

Потом завернули во французскую кондитерскую. Торт выбирал Паша. Он внимательно обвел взглядом витрины.

– Девочкам нравятся с розами, я знаю, – важно заявил он. И выбрал огромный трехъярусный торт.

– Красивый торт, – согласилась я. – Только мы его за неделю не съедим. Давай возьмем этот, поменьше.

– Тут роз нет, – решительно отмел мой выбор Паша.

– Можно просто с цветами, – попыталась возразить я. – Или пирожные купить. Вот и с розочками есть.

– Слишком мелкие, – критически посмотрел на пирожные Паша.

Пока мы с Пашей разглядывали кондитерские изделия, Герман без нашего согласия купил торт с парусником.

– Я решил, что парусники нравятся всем. Согласны?

– Да, папа! – радостно заскакал вокруг отца Пашка.

– Очень красивый! – ахнула я.

Я бы смогла позволить себе такой торт только на собственное пятидесятилетние. И то не знаю, что бы сказала на такую расточительность моя внутренняя жаба. Возможно, придушила бы меня.

Марципановые паруса выгнулись под напором морского ветра. Шоколадный корпус каравеллы вздымался на желейных лазоревых волнах с барашками белой пены. Настоящее произведение кондитерского искусства.

Высокая коробка с тортом едва поместилась на сиденье автомобиля.

– И последний штрих, – Герман притормозил у цветочного магазина. – Сторожи торт, – велел он мне, – а мы с Пашей выберем дамам цветы, – подмигнул он сыну.

Скоро Герман вручил мне букет из розовых орхидей. Паша держал на коленях цветы для моей мамы и букетик для Поли.

У дверей квартиры стояли, нагруженные как верблюды из восточного каравана. Я постучала в дверь ногой, так как руки и у меня, и у Германа, и даже у Паши были заняты.

Мама распахнула дверь и всплеснула руками. Поля радостно выглянула из-за бабушки.

– Я вам помогу, – дочка выхватила у меня из рук пакет и волоком потащила его в кухню.

– Поля, стой! Так нельзя! – пыталась остановить ее бабушка. – Куда ж вы столько набрали! Зачем? – переживала мама. – Я же на стол накрыла, по-быстрому в магазин сходила, тоже всего накупила.

– Мама, подожди, – остановила я поток ее красноречия. – Я вас хотя бы познакомлю. Это Герман.

– Я догадалась, – рассмеялась мама. – И Пашу я тоже сразу узнала.

– Герман, это моя мама, Галина Анатольевна.

– Мне очень приятно, – Герман церемонно поцеловал маме руку.

Она смутилась, но тут же расплылась в довольной улыбке.

Суета была праздничной. Как на день рождения или на Новый год. Дети помогали доставать продукты из пакетов. Мама охала и ахала на все лады.

Она каким-то чудом меньше чем за час ухитрилась сварганить два салата, напечь блинчиков, и соорудить нечто, похожее на лазанью. Мама у меня настоящая волшебница!

Квартира сияла чистотой и порядком. Когда она только все успела?

Герман ловко развернул букет и вручил его моей маме:

– От чистого сердца!

Она покраснела от удовольствия:

– Обожаю розы!

Паша подарил Поле маленькую корзиночку с яркими хризантемками. Между ними притулились конфеты в блестящих обертках. Поля благосклонно приняла подарок.

– Спасибо, – церемонно ответила она. Поставила корзиночку на окно, полюбовалась ею. И тут же потащила Пашу играть в свою комнату. – Позовете нас, как сядете есть, – крикнула она уже из коридора. – Без нас торт не режьте! Мне, чур, нос от корабля! Там, где русалка!

– А мне флаг на мачте, – поддержал ее Паша.

– Сначала поедите как следует, а уж потом торт, – строго предупредила мама.

На столе в зале теснились хрустальные тазики эпохи застоя, фужеры из тяжелого цветного стекла и мамин любимы сервиз «Мадонна». Его она доставала только по особо торжественным случаям. Белизна скатерти слепила глаза. Мельхиоровые столовые приборы пытались прикинуться фамильным серебром.

Стол был накрыт пестро, весело и уютно.

Мама поместила букет в массивную стеклянную вазу цвета марганцовки и поставила в центре стола.

Я помогла перенести снедь из кухни. Позвали детей и все шумно разместились вокруг стола. Дети галдели, мама давала мне указания, куда и что переставить, чтобы было удобнее. Наконец более-менее все угомонились.

Герман откупорил бутылку шампанского, наполнил игривым напитком бокалы. Детям налили сок.

– За знакомство, – мама подняла бокал. – Я так много слышала о вас, Герман. И о тебе, Паша. Очень рада видеть вас в нашем скромном жилище.

– У вас очень уютно, – Герман коснулся ее бокала своим. – За вас, уважаемая Галина Анатольевна, за вашу прекрасную дочь и чудесную внучку.

Официальная церемония приветствий и обменом любезностями была завершена.

Мама не приняла мою помощь, и самолично ухаживала за гостями, наполняла тарелки салатами, шустро подавала закуски.

Я все-таки смогла проскользнуть на кухню и поставила в духовку лазанью разогреваться. Впрочем, я не была до конца уверена в названии блюда.

– Галина Анатольевна, мы сыты, – пытался протестовать Герман.

– Как вы можете быть сыты? – удивлялась мама. – Юля сказала, вы были за городом и катались верхом. Где вы там могли нормально поесть и когда? Шаурмой перекусили? Так это не еда. Не стесняйтесь, угощайтесь!

Спорить на тему правильного питания с моей мамой бесполезно. Тем более что готовит она очень вкусно. Пока общались, я едва не спалили ее лазанью. С кухни до нас долетел запах жареного. Или чего-то, что начинало подгорать.

– Юля, ты спалишь квартиру! – вскочила из-за стола мама. – А гостей оставишь голодными!

Она успела спасти лазанью. Та только слегка подрумянилась и немного подсохла.

Я наелась как крокодил. Думаю, и другие тоже.

Решили сделать перерыв перед чаем. Дети пошли играть.

Герман поднялся, снова наполнил наши бокалы. Я видела, что он напряжен и взволнован. Герман может быть взволнован? Глазам своим не верю!

– Уважаемая Галина Анатольевна, – начал Герман и мне стало почему-то страшно. – Я не слишком давно знаком с вашей дочерью. Но поверьте, для настоящих чувств время не имеет значения. Думаю, Юлия подтвердит мои слова.

Я нервно сглотнула и только молча кивнула головой.

– С первого мгновения нашего знакомства, она поразила меня своей непосредственностью и очарованием.

Да уж, как вспомню наше знакомство, у меня мороз по коже пробегает. Я скакала по коридору как коза. А что было дальше, маме вообще лучше не знать…

– Не умею говорить подобных вещей, простите, – смутился Герман. – Скажу только, что я не просто очарован Юлией. Я люблю ее всем сердцем. И она отвечает мне взаимностью. Я прошу вашего разрешения, Галина Анатольевна, на наш союз.

Вот завернул, так завернул! Но как приятно мне это слышать!

Мама замерла. Не то от восторга, не то от неожиданности. Она поднялась из-за стола и украдкой смахнула слезу.

– Я очень, очень рада за вас… – только и смогла произнести она.

– Значит, вы не против нашего брака? – Герман пытливо посмотрел на нее.

– Конечно, нет, – поспешно ответила мама. – Юля заслужила счастья. И вы, Герман, тоже.

– Обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста, – попросил он.

– Хорошо, – мама снова смахнула слезы счастья. – Признаюсь, не ожидала, что все случится так быстро. И прошлый раз, когда Юля выходила замуж, моего мнения никто не спрашивал… Мне, конечно, очень приятно… Но, Юля еще не развелась. Ты об этом видимо не знал, Герман?

– Знал. Я тоже пока еще не разведен, – признался Герман. – Но уверен, скоро все проблемы останутся позади. Обещаю, что сделаю вашу дочь счастливой.

Мама смотрела на нас и улыбалась.

– Какие вы оба хорошие, какие красивые. И как я счастлива, глядя на вас!

– Вы отпустите Юлю со мной на несколько дней? – Герман вел себя как школьник. Словно спрашивал у моей мамы позволить сводить меня в кино. – Я хочу познакомить ее со своими родителями. Они живут в Петербурге.

– Конечно, отпущу, – я давно не видела, чтобы мамины глаза сияли такой радостью. – Ей давно надо развеяться. А то Андрей все нервы вымотал.

А я и забыла, что мне тоже предстоит знакомство с родителями Германа. Я разволновалась. Вдруг, я им совсем не понравлюсь?

* * *

Гости ушли поздно. Мы отлично провели время. Герман пообещал, что уже завтра займется нашей поездкой в Питер.

Мы с мамой убирали посуду. Поля уже спала.

– Мне твой Герман понравился, – доверительно сообщила мама. – Очень приятный. Видно, что тебя любит.

Она сложила тарелки стопкой и вытерла руки.

– Давно мне мужчины не дарили такие шикарные цветы, – мама обняла меня.

– Герман от тебя тоже в восторге. Он мне успел шепнуть перед уходом.

– Вы созданы друг для друга. Когда ты выходила за Андрея, я пыталась тебе сказать, что вы не пара. Но ты меня не слушала.

– Я наступила на грабли. Но это мои грабли. Мы учимся только на своих ошибках.

– Тут я с тобой полностью согласна. Но сейчас хочу сказать: уверена, Герман тот человек, который тебя по-настоящему любит. Это сразу видно. И ты его любишь. Вон как светишься от счастья! Любовь – это лучшее, что может произойти с человеком. Не всем выпадает такая удача. Мне не повезло… Но зато у тебя теперь будет настоящая семья, крепкая, дружная.

– Мама, как хорошо, что ты все понимаешь! – я расцеловала ее в обе щеки.

– Ладно, хватит телячьих нежностей, надо со стола убрать, – мама отодвинула меня. – Потом обсудим, что тебе надо для поездки в Питер.

– Я же не маленькая, – попыталась возразить маме. – Сама смогу собраться.

– Для меня ты всегда останешься маленькой. Не отвлекайся, а то мы до утра не уберемся. Принеси из зала чашки. Только осторожно, не урони. Это же «Мадонна»! Сейчас такую не купишь ни за какие деньги!

Я шустро перетащила несравненную «Мадонну» на кухню и даже ничего не разбила. А у меня к этому талант. Посуда просто горит в моих руках. Сколько я ее переколотила!

От марципановой каравеллы остался один остов и часть морских волн. Паруса были съедены, мачты тоже. Я убрала торт в холодильник.

– А лазанью ты все-таки сожгла, – проворчала мама. – Хорошо, что не до конца. Кажется, Герману она понравилась.

– Ему все понравилось, – заверила маму. – А больше всего – ты.

– На этот раз с зятем мне повезет. Обещаю, я буду для него идеальной тещей. Герман не Андрей. Андрей мне никогда цветов не дарил. Он мне вообще ничего не дарил… Не то жадный, не то экономный. И куда ты смотрела, когда за него замуж выходила? На этот раз ты вытащила счастливый лотерейный билет. Цени это и не наделай глупостей, – мама снова решила промыть мне мозги. Очевидно, ради профилактики.

– Я ценю, – заверила маму. – А Герман ценит меня. Вот такие мы ценные экземпляры.

– Так и должно быть в нормальной дружной семье.

Слушала рассуждения мамы, убирала посуду и понимала, что мне с ней очень повезло.

– Иди, отдыхай. Ты ели ноги передвигаешь, – отпустила меня мама. – Я остальное сама уберу.

– Я не сильно устала. А ноги ели таскаю из-за лошади. Я же никогда раньше на ней не ездила. И вообще лошадь вблизи не видела. Она такая огромная. Как слон. И сидишь на ней как на бочке. Незабываемое впечатление. Думаю, со стороны я походила на мешок с картошкой. Все время пыталась свалиться то в одну, то в другую сторону. Но не упала.

– Это радует, – хмыкнула мама.

– Герман сказал, я держусь в седле вполне сносно. Меня можно научить ездить верхом, если я приложу некоторые усилия. Короче, было бы желание.

– Ну да, медведя тоже можно научить на балалайке играть. Ладно, иди спать, амазонка.

Я упала на постель, лениво натянула на себя одеяло. И только тогда поняла, какой у меня был насыщенный день. И с родителями Олеси познакомилась. И даже не поругалась с ними. И на лошади покаталась. И Германа маме представила.

Но главное, Инквизитор сделал мне предложение, от которого я не могла отказаться.

Часы показывали второй час ночи. Ветер сердито завывал за окном, дерево стучало в стекло костлявыми ветвями. А мне было так хорошо и уютно в теплой постели. Свернулась калачиком и улыбнулась в темноту.

Неожиданно вспомнила, мы с Германом в суматохе совсем забыли про кольцо, что он подарил мне и которое висит у меня на цепочке. Пожалуй, пора мне надеть его на палец!

Как все волшебно и необычно складывается! Я еще не развелась, а уже снова собираюсь замуж. Скоро у Поли появится брат. Я очень люблю Пашу. У меня теперь два ребенка. И я хочу еще.

Надеюсь, Паше не придется выбирать между мной и Олесей. Какой бы ни была Олеся, она его мать. Я никогда не скажу о ней плохого слова. А уж как Олеся станет вести себя по отношению ко мне – ее дело.

Отец Олеси очень разумный и приятный человек. Чего не скажешь о его жене. Надеюсь, мы с ней больше не пересечемся. Или, по крайней мере, это будет происходить редко.