Глава 37

10 ноября я получила, наконец, долгожданный развод. На заседание суда я явилась одна. Ни Дрюни, ни его группы поддержки на этот раз не было.

Мне показалось, у судьи задергался глаз, когда она увидела меня. Все заседание бедная женщина опасливо косилась на дверь. Очевидно, ожидала, что в любой момент в помещение могут ввалиться ненормальные с бубнами и шаманскими песнями. Заседание прошло суетливо и скомкано. Зато теперь я свободна, как птица в полете.

На время своего развода Герман снял просторную квартиру в центре. Хотя мог и купить. Зато у Олеси не возникло искушения попытаться наложить наманикюренную лапку на новую недвижимость мужа. Паша ходил в садик, по вечерам с ребенком, если возникала необходимость, занималась няня.

Юристы Германа подготовили все документы, необходимые для развода.

Судьба преподнесла очередной сюрприз. На этот раз приятный. Олеся скоропостижно собралась замуж. Ее бойфренд решил принять участие в каком-то международном теннисном турнире.

Он не сомневался, что покорит своим мастерством и брутальным шармом окружающих, завоюет приз и выйдет на мировой уровень. Спонсоры, продюсеры и рекламные агенты всех мастей выстроятся к нему в очередь.

Олеся поддерживала друга всем, чем могла. И то ли для улучшения его имиджа, то ли для того, чтобы мужик снова не сбежал к другой, решила резко выйти за него замуж. Она затребовала с Германа аванс. Деньги ей нужны до зарезу.

Юристы не нашли никаких подводных камней. Герман перевел на счет Олеси нужную сумму, и уже через неделю бракоразводный процесс завершился ко всеобщему удовольствию.

Герман облегченно вздохнул. Я тоже. Теперь и он вольный орел.

В середине ноября Герман заказал билеты на самолет до Питера. Мне предстояло познакомиться с его родителями.

Я страшно волновалась. Как они меня встретят? Ведь я разведенка, да еще и с прицепом, не каждым родителям такая сноха понравится. Впрочем, у Германа тоже прицеп, так что у нас получается вполне себе веселый паровозик.

Отец Германа отошел от дел несколько лет назад и передал бизнес сыну. Мама Германа до сих пор преподает в консерватории. Не хочет оставлять любимую работу. Ее профиль – народные песни.

До Питера долетели без приключений. Город встретил промозглой погодой. Холод, ветер с дождем. Тяжелые стальные волны Невы гневно бились о гранитную набережную.

Квартира родителей Германа располагалась в центре. Они почти постоянно живут в загородном доме, но ради меня приехали в Питер. Чтобы я могла погулять по северной столице, насладиться ее красотами, посетить музеи. Мама Германа любезно купила нам билеты в театр и обещала провести для меня экскурсию по городу.

– Так что ты зря переживаешь, – успокаивал меня Герман, пока мы ехали в такси. – Я много рассказывал о тебе. Моим родителям не терпится с тобой познакомиться. Надо было бы и детей взять с собой. Но, боюсь, тогда бы мы застряли тут на пару недель, не меньше.

Холодные струи дождя потоками стекали с крыши автомобиля. Очень надеялась, что погода хоть немного улучшится.

Четырехэтажное здание с мрачными совами над окнами и рыцарями при входе встретило торжественно и несколько холодно. Серый фасад нависал надо мной узким эркером и балконами с прихотливыми коваными решетками.

Герман держал надо мной раскрытый зонтик. Но он практически не спасал от дождя. Сердитый ветер бесцеремонно швырял в меня тяжелые холодные капли.

Парадный подъезд окутал теплом. Я словно попала во дворец. Обмерла, увидев всю эту красоту. Роскошная лепнина, на стеклах окон распускались лиловые ирисы, широкая лестница с витыми перилами. Хрустальная люстра с висюльками добила меня окончательно. Вся эта красота в подъезде! Пусть даже парадном.

Строгий консьерж при входе окинул нас проницательным взглядом. Но узнав Германа, тут же сменил гнев на милость.

– Добрый день, – расплылся он в улыбке. – С приездом, Герман Юрьевич. Как добрались?

– Спасибо, Николай Семенович, отлично. Страшно соскучился по Питеру!

Консьерж шустро вышел из-за стойки, распахнул дверь узкого лифта, который притулился рядом с лестницей. Его закрывала медная решетка с причудливым узором.

Никогда раньше не видела таких лифтов. Внутри отделка красным деревом с инкрустацией. Зеркало на стене в тонкой золоченой раме. На полу мраморная мозаика.

Поднялись на третий этаж. Всего две квартиры. Высокие двустворчатые резные двери. Герман нажал на медный звонок. Послышались шаги, дверь бесшумно распахнулась.

Я увидела мужчину лет шестидесяти с небольшим. Высокий, подтянутый, очень похож на Германа. Рядом с ним стояла улыбающаяся миниатюрная женщина. Худенькая, изящная. Ее светлые волосы были забраны на затылке.

– Добрый день, – выпалила я.

– Добрый день! – она сделала широкий жест рукой, приглашая пройти внутрь. – А мы вас уже заждались.

– Мама, папа, – Герман положил руку мне на плечо. – Это Юля.

– Не поверишь, догадался, – коротко рассмеялся его отец и протянул мне руку. – Юрий Петрович. Очень, очень рад знакомству.

– Я тоже, – улыбнулась в ответ.

– Мою маму зовут Валентина Александровна.

– Рада видеть вас в своем доме, – радушно ответила на мое приветствие женщина.

– Говорите мне «ты», – попросила я. – Так мне будет проще.

Официальная часть знакомства была завершена. Мы прошли в гостиную. Она поразила меня изысканной роскошью. Именно так и я представляла себе квартиру настоящих петербуржцев. И неважно, что родители Германа родились в Златогорске. Не сомневаюсь, за те годы, что они живут здесь, они впитали в себя атмосферу северной столицы.

Массивная дубовая мебель, светлый ковер на полу, по стенам старинные картины в резных рамках. Тяжелые шелковые оконные портьеры цвета шоколада подхвачены витыми шнурами. И, конечно же, люстра из цветного стекла. Она свешивалась над столом с высокого потолка.

Большой круглый стол накрыт для чаепития. Тонкий белый фарфор светился в полумраке комнаты.

Я зря боялась знакомства с родителями Германа. Мы пили чай, говорили на разные темы. Никто не пытал меня о прошлой жизни, не задавал каверзных вопросов. Не интересовался, люблю ли я их сына и почему разошлась с первым мужем. Очень деликатные и интеллигентные люди.

Меня угощали фирменными питерскими пирожными. Мама Германа настоятельно требовала, чтобы я попробовала все. И я не могла отказать, настолько все было вкусно и изысканно.

К концу чаепития чувствовала себя объевшийся бегемотихой средних размеров.

Я настояла, что буду жить в отеле. Как-то неудобно, если мы с Германом поселимся под одной крышей до свадьбы. Да еще и в квартире его родителей.

Может, это и пережиток прошлого, но так мне проще. По одобрительной улыбке Валентины Александровны я поняла, что приняла верное решение.

Вечером Герман проводил меня в отель, который располагался совсем рядом. И остался у меня допоздна.

Мы страшно соскучились друг по другу. Словно не виделись вечность. Герман набросился на меня со страстью изголодавшегося хищника. Я смеялась, и пыталась вырваться из его цепких объятий.

Очнулась от любовного угара нескоро. Мне было лень шевелиться, лень вставать. Инквизитор измучил меня, лишил сил.

– Может, пойдем поужинаем? – лениво спросил он.

– Нет, я объелась у твоих родителей. Мне надо срочно садиться на диету. Иначе стану толстой и некрасивой.

– Тебе это не грозит. Даже если растолстеешь, я не перестану любить тебя, – он поцеловал меня в кончик носа.

– Иди, – махнула я ему рукой. – Родители по тебе соскучились. Не хочу похищать тебя у них на всю ночь.

Он увидел кольцо, висевшее у меня на цепочке.

– Совсем забыл! – Герман снял его с моей шеи. – Я же до сих пор не сделал тебе официального предложения.

– Разве это важно? – вскинула я брови.

– Нет, – согласился он. – Но есть повод для небольшого праздника. Грех им не воспользоваться. Я забираю кольцо до завтра. Я кое-что придумал.

– Что? – любопытство раздирало меня.

– Пока секрет, тебе понравится.

– Даже не сомневаюсь, – знаю, какой Герман выдумщик.

Завтра меня ждет очередное приключение. Очень надеюсь, что нам не придется скакать на лошадях или кататься в бурном финском заливе на яхте. Страшно боюсь качки и холодной воды в таком количестве.

Герман ушел. Я смотрела на улицу, кутаясь в теплый плед.

Желтые фонари отражались в лужах. Прохожие втягивали голову в плечи и спешили по домам. Дождь не прекращался. Теперь начал еще и срываться мокрый снег. Крупные хлопья липли к стеклу и медленно сползали по нему, оставляя влажные следы.

Осенняя погода в Питере сурова. Холодно, сыро. Давно я не была в этом загадочном и странном городе. Я люблю его. Питер нельзя не любить. Он притягивает к себе каким-то мистическим магнетизмом.

Мы пробудем тут три дня. Хотелось бы успеть посетить Эрмитаж. И заглянуть в Исакий. Возможно, успеем в Юсуповский дворец. Самый красивый, самый изысканный из всех, что я видела. Тот редкий случай, когда роскошь и вкус соединились в гармонии.

Я бы погуляла по городу, но при таком холоде и ветре это не доставит ни малейшего удовольствия.

Все-таки интересно, что придумал Герман?

На завтрак выпила чашечку кофе. Смаковала его, сидя у окна. Зазвонил мобильник.

– Доброе утро, моя любимая Колдунья, – бархатный баритон всегда волнует меня, заставляя сердце замирать.

– Доброе утро, Инквизитор.

– Заеду за тобой через полчаса. Будь готова.

– Всегда готова! – отрапортовала я.

Герман рассмеялся и повесил трубку.

Ровно через полчаса я спустилась в холл отеля. Потопталась немного, и решила, что лучше подождать Германа на крыльце.

К подъезду подкатил черный Роллс Ройс. Крылатая богиня Ника серебрилась на капоте. Потрясающе красивый автомобиль. «Дух экстаза», так еще называют крылатую малютку. Я видела Роллс Ройс только в кино.

Из автомобиля вышел Герман.

Такого я не ожидала. Замерла не несколько мгновений от неожиданности. Потом шагнула к нему из-под навеса.

Мы ехали по Питеру, окутанному серой пеленой. Дождя не было, только сильный туман. Призраки старинных домов возникали ниоткуда и уходили в никуда. Нева притихла. Туман висел над ее темными водами холодным маревом.

Выехали на Невский, переехали через Мойку и остановились около Строгановского дворца. Ресторан «Русский ампир» значилось на строгой табличке у двери. Герман помог мне выйти из автомобиля. Взял меня по руку и повел внутрь.

Даже предположить не могла, что могут соседствовать музей и ресторан. Впрочем, Санкт-Петербург город противоречий!

Расторопный метрдотель проводил нас на второй этаж в небольшой зал. И тут я поняла, что такое роскошь, бьющая в глаза.

Тихая романтичная музыка лилась откуда-то сверху. Уютный зал со сводчатыми потолками, широкие окна смотрят на реку. Шелковые драпировки, на стенах пейзажи с руинами. Интерьер в стиле начала XIX века. Много позолоты, хрусталя. Фарфоровая посуда повторяет оригиналы давно ушедшей эпохи.

Герман усадил меня в кресло. Опустился на колено.

– Я очень люблю тебя, Юлия. Прошу тебя стать моей женой. Ты согласна?

Неужели он сомневался в моем ответе.

– Да, Герман, я согласна. Потому что жить без тебя не могу.

Он надел мне на палец кольцо. Но не то, что я носила на цепочке.

– Ой, – невольно воскликнула я. – Это другое.

– Конечно. Не могу же я делать предложение старым кольцом. – Герман как фокусник извлек из нагрудного кармана второе кольцо. – Если быть до конца честным, я сразу купил оба. Интересное дизайнерское решение.

Второе кольцо заняло место рядом с первым. Они слились в единое украшение.

– Мне надо было срочно окольцевать тебя, чтобы ты вдруг не передумала. А теперь я сделал тебе официальное предложение.

Я расплылась в глупой и счастливой улыбке.