Глава 5
Злата
- Беги, - это было единственным словом, которое сказал Руслан после моей выходки.
Думаете, я продолжила отстаивать себя? Нет. Я реально дала деру. Простите, но инстинкт самосохранения во мне работает хорошо, и я умею чувствовать ту тонкую грань, когда стоит остановиться. Прислушиваюсь ли к чутью? Вот это уже другой вопрос.
Я понимала, что выходка с вазой будет перебором, но графина с водой, увы, не было. Хотя, оправдания бессмысленны, как ни крути, палку я перегнула знатно. На месте Барса, да, именно так буду его называть, так бы просто я не отделалась.
То, что он дал мне возможность сбежать, уже достойно уважения. Его авторитет пошатнулся. Слухи, что какая-то девчонка вот так с ним обошлась, разлетятся быстро. Не удивлюсь, если в глянце пройдет волна сокращения, в назидание за особо длинный язык.
Но знаете, что? Я ни о чем не жалею. Если отмотать время назад, все равно поступила бы так же. Никому не позволю так с собой обращаться. Выплыву, выживу во чтобы то ни стало.
Главное – решить один вопрос. Работа.
Место в «Ирбисе» глупо профукано, налички мало, на карте заначка. Мне срочно что-то нужно. Хотя бы по интернету, пока не нашла основную работу. И съезжать пора в квартиру, это все дешевле, чем номер в гостинице. Эх, а ведь могла бы жить в служебной квартире, если бы придержала язык.
Я ведь видела, что Барс был готов дать мне это место. Когда началась пикировка на счет журнала, даже когда он кидал в меня все те обидные слова, клянусь, видела в его глазах шанс. Он протягивал мне его на блюдечке. Надо было только уступить. Проявить гибкость.
Только это не про меня, когда чувства задевают за живое. Кто-то скажет, что это недостаток, ведь главное – уметь подстраиваться под эту жизнь, если чего-то хочешь достичь, где-то закрепиться. Кто-то, что это достоинство – не давать себя в обиду и бороться во чтобы то ни стало.
А я не знаю.
Даже с каллой на голове, с гневом во взгляде и желанием порвать меня, как песик тряпку, на дне глаз Руслана была крупица восхищения. Только поэтому он остался стоять, не погнался за мной. Для такой акулы бизнеса мой поступок стал шоком, но только за стойкость и принятие ответственности за содеянное, такие, как он, уважают других.
Ведь я стояла. Стояла до последнего, а потом не бежала, спокойно пошла на выход. Внутри все тряслось от страха, ладошки потели, как сумасшедшие, а по спине так и прокатывался озноб. Когда в лифте нажала кнопку первого этажа, поняла, что вовсе не дышала.
До выхода из здания была напряжена, как струна. Казалось, что кто-то вот-вот схватит и потащит меня обратно. Но нет. Мужчина принял такой исход, согласился с ничьей. Я прошлась по нему, он по мне. Мы квиты, только на глаза лучше ему не попадаться, второго шанса не даст, отыграется по полной.
Уже поздний вечер. Горизонт окрасился багрянцем, и солнышко почти скрылось за горизонт. Красивый вид, и это я выбрала не самый живописный район. Хотя, судить о красоте заката мне сложно, ведь всегда было некогда им полюбоваться.
Раньше некогда было. Сегодня день поставлен на паузу. Еще бы музыку легкую, и позволить себе расслабиться. Просто перезагрузиться.
Ставлю фарфоровую чашку на журнальный столик около кресла и иду к сумочке. Достаю телефон, и…
- Отлично, ты сдох. Ладно. Сейчас оживлю.
Взяв зарядку, возвращаюсь к креслу у окна. Солнце почти село. Жалко. Придется наслаждаться видами в тишине. Отключаю торшер, чтобы успеть рассмотреть природу более четко, и тут слышу оповещения из приложений, уханья сообщений, пропущенных звонков.
Помечтала. Реальность дала о себе знать.
- Не судьба тебе, Златка, отдохнуть. Вон, солнце еще не село, решай проблемы этого дня, во сне отдохнешь.
Бухчу, как старая бабка, и все же беру в руки телефон. Смахиваю оповещения одно за другим. В одном приложении скидки, в другом акции, в третьем просят добавить резервную почту, в пятом выложили новое видео. Да, пропала на день из сети, и все сыпется, как из рога изобилия. Чудеса какие-то.
Вижу сообщения от мамы, которые явно не предвещают ничего хорошего, от отчима, и откладываю. Заглядываю в пропущенные вызовы, те же лица. Ладно, придется прочесть смс, потому что разговаривать голосом с этими людьми нет желания.
Тыкаю по нужной иконке и нервно икаю от количества словесного п… ну, вы поняли.
Мама: «Немедленно возьми трубку!»
Мама: «Куда ты пропала? Почему тебя нет на работе?»
Мама: «Злата, прекрати игнорировать собственную мать! Нам нужно поговорить!!!»
Мама: «Да где ты шляешься? Я уже всех знакомых обзвонила и подруг обошла. Тебя нигде нет. Даже у Зойки (Гневный смайл)»
Ого, у нее, похоже, и правда серьезный разговор ко мне. Вот только у меня нет желания принимать в нем участие. Не сейчас во всяком случае. Мне даже дочитать этот словесный бред сложно без печальной ухмылки. Как же мне себя сейчас жалко. Очень сильно жалко. Я одна. Совсем одна.
На экран падает слезинка. Одна, вторая. Я плачу?
Я плачу. И читаю дальше. Надо взять себя в руки, чтобы переплакать один раз. Всего один и шагнуть в новую жизнь. Неважно в какую, в ту, в которой буду собой.
Мама: «Мне нужна помощь. Ты не имеешь право так бросать мать на произвол!»
Мама: «У тебя вообще совести нет?»
Мама: «Негодяйка. Паршивка. Не дочь, а наказание. Куда ты ушла? Послезавтра кредит списывают. Немедленно перечисляй свою долю!!!»
Вот оно в чем дело. Оплата кредита на носу, а жить-то на что после списания? Пошатнулся привычный ритм жизни, особенно для Игната. Больше не пошиковать, в доме могут заставить убирать, а еще если на работу придется устроиться, вообще же трагедия.
Представляю, что в сообщениях от него. Даже не хочу читать. Мне одного начала хватает.
Отчим: «Проблемы тебе бл…»
Открываю чат, опускаюсь вниз и выхожу из приложения. Отбрасывая телефон на столик, встаю и, обняв себя руками, иду к окну. Солнце зашло за горизонт, в небе рассыпались звезды. Кромешная темнота вокруг, как и на сердце.
Чего я на самом деле добилась своей выходкой, своим уходом? Проблем получила. Душа тянется схватить телефон и перевести маме денег, чтобы ей было на что жить, ведь ипотека съедает почти всю её зарплату. Разум бьет по рукам, говорит, что они взрослые люди, сами должны выкрутиться.
Утираю скатывающиеся по щекам слезы, и замечаю, как дрожат руки, и не понимаю от чего. От сообщений мамы, отходняк от пережитого с Барсом. Все одно на одно навалилось.
Хватит. Сегодня поплачу. Оплачу свою прошлую жизнь, свой глобальный провал в «Ирбисе», и вступлю в новый день. Никто меня не собьет с выбранного пути.
- Я сильная. Я справлюсь! – осипшим от слез голосом, довольно резко говорю самой себе. – Я докажу им все… Ой.
Пищу, подпрыгнув на месте, потому что за спиной резко оживает телефон.
- Кто, на ночь глядя? Если мама, выключу, а лучше симку поменяю.
Бурча под нос и растирая лицо руками, подхожу к столику, смотря на экран. Странно, номер неизвестный.
Ответить или нет? Кроме Мамы с Игнатом, мне некому звонить. По-любому это они. Или просто аферисты. Точно, мне некому звонить.
А с другой стороны, разве с меня убудет нажать зеленую трубку?
А вдруг это…
Да нет, не может он. Точно нет. Бред.
Это аферисты.
Или может?
Зеленая? Красная?
Ну, же, решайся. Гудки итак долгие. Ну, же.
Зеленая? Красная?
Барсов
– Что она сделала? – Сашка все же не удержался, заржал, как конь.
Только он может посмеяться надо мной и быть уверенным, что ничего ему за это не будет. Бурнов не только мой партнер по бизнесу, заместитель, удачливая зараза, но и лучший друг. Единственный.
В мире бизнеса нет места слабостям, а понятие дружбы давно исказилось. Друг равно партнер. Вот так это работает. Ты нужен только, пока у тебя есть статус и деньги. Просто так руку помощи мне никто не подаст. Если бизнес пошатнется, все, словно стая шакалов, притаятся и будут ждать, когда можно будет отхватить лакомый кусок пирога.
Каждый за спиной желает мне провала, каждый надеется, что проиграю. Все, кроме этого шалопая под два метра ростом, который по окончании рабочего дня превращается из диктатора в подростка с гормональным бумом. Мы с детства вместе. Всегда за одно. И бизнес начали на пару. Только ему верю безоговорочно. Только ему позволяю подобное. Но сейчас его веселье злит еще больше.
– У тебя со слухом проблемы? – рычу, как дикий зверь, отчего веселость друга как рукой снимает.
– Да ладно тебе, Рус. По офису ни одного шепотка не прошло. А ты сам знаешь с какой скоростью у нас все разносится. Отпусти ситуацию. Мне даже смотреть на тебя страшно. Такое чувство, словно ты план мести прорабатываешь, – подавшись на кожаном кресле вперед, отвечает вполне серьезно.
– Как ты догадался?
Перестав ходить по кабинету, как маятник, упал в кресло напротив Сашки. Смотрю в панорамное окно, за которым уже во всю красуются звезды, и понимаю одно, с того момента, как девчонка переступила порог смотровой, она не выходила из моей головы ни на минуту.
– Сжалься ты над человеком. Сам, между прочим, виноват, что на голову вазу вылили. Нарвись ты на меня, не от водички бы обтекал с калами за ушами, а с сотрясением в больничке.
Ох, и зря он мне про вазу напомнил. Стоял, как дурак, с цветами на голове. Все в этот момент еле сдерживались от смеха, но желание сохранить работу явно победило. Паразитка. У меня до сих пор руки чешутся поймать ее и отшлепать.
– Я вообще не понимаю, зачем ты так с девушкой обошелся. Разве чуйка, – о нет, только не надо об этом.
– Не начинай, – осекаю его, и сжав кожаную обивку до скрежета, резко встаю.
Подхожу к окну, попутно схватив чашку с давно остывшим кофе и смотрю на засыпающий город.
Не хочу вновь поддаваться на чью-то чуйку. Но и пренебрегать сложно.
Каждый раз одно и то же. Да, интуиция ее еще ни разу не подводила. Да, каждый раз, когда шел против нее, получал от судьбы смачные подножки. Но разве хоть раз не выкручивался из трудностей? Нет. Всегда находил выход. А тут вопрос всего лишь личной помощницы. Выкручусь. Три месяца как-то справлялся же.
– Как ты себе представляешь мою работу с этой молью? Ее ничего не спасет. Мне не нужно чучело в приемной. Я с восемнадцати шел к сегодняшним вершинам, как и ты. Вспомни, как снимали на мыльницы всех подряд и снимки эти продавали. Как салон свой открыли в девятнадцать. Потом расширились, нашли трех талантливых фотографов, больше десятка моделей. И что теперь, ради чуйки выставить себя дураками перед спонсорами и конкурентами?
– Не перегибай. Да, пять лет было угроблено на фотосалон, потом на журнал. И вот, почти десять лет прошло с тиража первого номера, а мы уже давно первые в стране. Никто не верил в нас, кроме нее. Сколько дельных советов она дала нам на старте?
– Саш, я не умоляю ее вклад в старт, но и вить из себя веревки не позволю. Я всем ей обязан, но это перебор уже, не находишь? Ставить все под удар из-за ее прихоти не буду. Точка.
От злости так сжимаю чашку, что тонкий фарфор не выдерживает и лопается у меня в руках.
– Черт, – дергаю рукой, и вместе с кофе по кабинету рассыпаются и капельки крови. – Еще и руку рассек, замечательно.
Толкаю носком туфли кусочки чашки в одну кучу, чтобы потом собрать.
– Аптечка есть? Не об костюм же будешь кровь вытирать. И осмотреть бы, вдруг крошка в ране, – лениво, но с нотками беспокойства, выдает друг.
– Нормально все. Не сахарный, не растаю.
– Не растаешь, верно. А представь, как хорошо было бы, будь у тебя помощница? И рану бы обработала, и в офисе перестал бы ночевать, чтобы рутинные вопросы решить. А чучело, нет, брат. Не бывает некрасивых женщин, бывает недостаток денег и непосильная ноша на хрупких плечах, – довольно философски проговорил Бурнов, хлопая меня по плечу.
Меня даже передернуло. Под таким лозунгом мы вышли в первый тираж, который разошелся быстрее, чем горячие пирожки. Об этом, пускай и косвенно, но сказала эта девчонка. Они сговорились, что ли?
– И эта чудачка. Ты просто пресытился модельками, вот и не воспринимаешь нормальных девчонок. Или ты в нее влюбился, как мальчишка, поэтому и прогнал? Побоялся, что кто-то сможет поставить тебя на колени?
Нездорово повеселел друг, от чего я начал напрягаться.
– Да точно. Если бы ты в ней не разглядел красотку, то не стал бы так выкидывать. Я ведь тебя знаю. Вызвал бы охрану и дело с концом. А тут целые речи, противостояния, еще и ваза на голове. Да я уже покорен ей. Надо же. Растаяло каменное сердце. Нет, я завтра точно возьму ее личное дело, и, если ты не хочешь ее в помощницы, тогда я возьму её, а тебе Остапа отдам. Может быть, и в жены позову. Точно, и мне хорошо, и рейтинг в глазах партнеров повышу. И еще…
Осекаю его словесный поток, потому что во мне все закипает от злости. Ишь ты, девчонку мою захотел. Он ее даже в глаза не видел, а уже присвоил. Да черта с два он ее получит. Либо моя, либо ничья!
– Ты вообще оборзел? Это моя женщина!
И только слова слетают с губ, как понимаю, что только что ляпнул. И судя по довольной морде напротив, он в это уцепится. Черт.
– Заметь, не я это сказал, – встав напротив, он довольно потирает бороду.
– Не придирайся к словам. Ты понял, что я хотел сказать, – отмахиваюсь от него и возвращаюсь в кресло.
Достало все. И слова эти. Из-за усталости вылетели, не более того. Но этот пройдоха ведь вцепится в них хуже клеща и будет долбить в темечко. «Возьми ее, возьми. В хозяйстве сгодится. И графики составит, и стол отполирует попой».
– Тьфу, блин, – ругнулся вслух, не выдержав собственных мыслей.
Даже в голове все наперекосяк. Стол она отполирует, попой. Мне помощница нужна, а не геморрой. И женщину бы найти. Со всеми переговорами и отсутствием помощника уже три месяца на голодном пайке. Еще и номера начали просаживаться в продажах. Нужно срочно что-то предпринимать, иначе действительно выход на мировую арену закрыт.
Мне просто нужно перезагрузиться, и женщину в постель. Все, тогда жизнь наладится. Иначе так и буду ходить с резаными, от осколков посуды, руками.
– Держи, – перед лицом возникает маленькая аптечка. – Нашел в приемной. Ты хоть и засранец, но все же мой друг. Кто меня спасать будет и терпеть глуповатые шуточки?
– Спасибо, – беру коробочку из его руки и машу в знак благодарности.
Поставив на столик, открываю аптечку. Вата, бинты, перекись. М-да, не густо. Ладно, и на этом спасибо. Смочив бинт в перекиси, протираю ладонь. Щиплет, зараза. Даже скривиться хочется от этого противного жжения, но я мужик, не положено. Ненавижу обрабатывать раны. От антисептиков в ране словно что-то взрывается и обжигает следом.
– Ладно. Давай теперь по-серьезному. Помощник тебе нужен, тут без вариантов. У меня Остап уже волком подвывает. По-честному, что тебя смущает в этой девчонке?
Только хочу сказать, что именно и как он мне надоел за вечер с этой Аминой, но он не дает. Жестом руки останавливает.
– Рус, я серьезно. Если откинуть твое предвзятое отношение после ее звонка, что не так с девочкой? Сам говорил, что фифочку не хочешь. Пришла к тебе нормальная серая мышь, как заказывал. Тоже нос воротишь. Дельный совет дала, как номер реанимировать, так ты оскорбился. Еще и столько всего на нее вылил, что у нее банально нервы сдали. Не хочешь мне отвечать, тогда себе скажи, мог бы быть иной исход у собеседования, если бы не звонок?
– Ну, ты и жук, – зажимая в ладони бинт и терпя жжение, отвечаю ему.
Прав ведь, паразит. Если бы не звонок с требованием взять именно эту девушку, возможно, бы поговорил наедине, попросил дождаться для собеседования, а тут как красная тряпка для быка. Я не приемлю протекций, а тут такой поворот.
У меня все схемы закоротило. Номер не верстается, к юбилею ничего не готово, блатной сотрудник. Все сошлось одно к одному. И этот паршивый серый костюм на девчонке. Озверел. Прогнал. И нет бы ей промолчать, начала огрызаться. Все вышло из-под контроля. Слово за слово, и закончилось все цветами на моей голове.
Уйди она сразу, завтра я бы ей перезвонил. Остыл бы и связался. Хотя, нет, не перезвонил бы.
У нее не было шансов в любом случае. Я привык в последнее время выбирать по обложке. Статус обязывает.
–Так что? С темы не соскакивай.
– Место бы ей не светило, Саш. Я бы оценивал мордашку, не навыки. Она, как моль, на вид, а мне нужна бабочка в приемной, чтобы не было стыдно. Дело не в звонке.
– Зажрался ты, друг, – усмехается Сашка. – Давно сам перешел на модные костюмчики. Вернись на пятнадцать лет назад. Кому ты нужен был в драном носке, растянутом дедушкином свитере?
Знает куда давить, и как пришлось меняться. Прошлый я бы тоже не прошел отбор у нынешнего меня. Но разница между мной и девчонкой в желании меняться. Я ненавидел носить старье, хотел, чтобы мама была самой счастливой и красивой. А вот этой соискательнице нравиться быть невзрачной. Здесь так нельзя.
– Ты просто ее не видел. Ей плевать на перемены. Ей нужно быть в своих лохмотьях. Она не будет меняться.
– А вдруг ты ошибаешься? Мы оба устали, загнали себя, а эта девчонка нас растормошит? Что ты потеряешь, если дашь ей шанс?
– Да, устали, – убирая бинт, кривлюсь от того, что он успел прикипеть к ранам. – И ничего не теряем, кроме статуса, – больше сам себе говорю, чем другу.
Я ведь и правда могу взять ее на работу, обязать сменить имидж, и даже спонсировать изменения, но стоит ли оно того. Пока женщина не захочет стать женщиной, она будет нелепо выглядеть в любой упаковке. А с другой стороны, ей может понравиться быть красивой, и тогда все измениться. Но время. У нас нет на это времени.
Через две недели в компании будет настоящий ажиотаж. Выездные встречи, переговоры внутри компании, и помощница мне будет нужна порой как отвлекающий элемент. Красивая женщина на переговорах может отвлечь партнера и помочь продавить его на нужные условия.
Амина будет отпугивать и все станут сомневаться, стоит ли сотрудничать с теми, кто сам не следит за модой.
– Дай ей испытательный срок. Спрячь от общества. Элементарный график встреч, переговоры, сам же говоришь, что голос у нее приятный.
Вот за счет голоса да, она немного выигрывает. Мягкий, обволакивающий. Она даже кричит ласково. Знаете, бывает, кричит девушка, и, словно ультразвук по ушам, у этой нет подобного.
– Если не хочешь светить ее, боишься, давай ко мне посадим. В моей приемной, кроме сотрудников, никого не бывает, – взяв телефон с рабочего стола, возвращается к уголку отдыха, и проталкивает его по столешнице.
Беру в руки и кручу его.
Саша предлагает дельный вариант. Спрятать и скинуть с себя часть работы. Это отличный вариант. Но стоит ли рисковать и поступиться собственными принципами? В конце концов, чем я рискую? Мне никто не помешает уволить ее через некоторое время, скажем, за профнепригодность.
Помощь действительно нужна. Мозг должен хоть иногда отдыхать, а я забыл, что это такое. Да что там отдых, я забыл, что такое нормальный сон.
– Давай, ее номер уже вбит, тебе только запустить вызов, – видя мое замешательство, начинает дожимать друг. – Представь, есть кому принести кофе. Будет та, что снимет с тебя большую часть телефонных звонков и будет приносить отфильтрованную и важную информацию. Да масса преимуществ будет.
А кто ее учить будет? Плюс придется смотреть на этот мышиный костюм. Черт.
– Звони. Иначе я сам это сделаю. Будет у меня два помощника, – разозлившись, наклоняется в мою сторону и тянется за телефоном.
– Я сам, – резко увожу руку за секунду до того, как друг успевает дотянуться. – Жирно тебе будет. Двух помощников захотел.
Встаю и, разблокировав телефон, резко нажимаю на вызов, мысленно прося лишь об одном: «Не бери трубку. Не бери. Не вздумай отвечать с неизвестного номера». Сожрут ее здесь. Каждый сотрудник будет подкалывать. Это ей не со мной одну пикировку выдержать. Сожрут, однозначно.
Уже хочу выдохнуть, потому что прошло очень много гудков, но не успеваю сделать радостный вздох, как на том конце провода слышится заплаканный голос, выбивающий воздух из легких.
– Ало. Кто это?