— 46 —

— Вань, а скажи, этот ваш Донг всегда называет тебя Ваном?

Воробышек пожимает плечами, крепко держа руль.

— Да, а что? Я вроде как привык.

— Может, и ничего. Но мне почему-то кажется, что определенный смысл в этом есть.

— Только не говори, Кать, что все это время наглый китаец надо мной смеялся, — удивляется Ванька. — Неужели, правда?

— Ну…

— Эй! — он улыбается. — Давай договаривай, раз уж начала! Из какого яйца по его мнению я вылупился? Из воробьиного? Если так, то, знаешь, что-то в этом есть. Недаром меня всю жизнь называют Птицем.

Мне нравится, что он не обидчивый и ни капли не напрягается. Я даже думаю: а может, зря меня задела колкость Донга? Но ведь китаец это сделал умышленно.

Ну хоть Воробышка успокою.

— Нет, он не смеется, Вань, скорее подшучивает, — замечаю. — Ван — это титул. Изначально его жаловал исключительно император своим верным вассалам. Что-то типа более мелкого правителя, у которого есть определенная власть — помещика или князя.

— Ого! — впечатляется Ванька. — Хочешь сказать, что Донг признает за мной власть?

— Размечтался! — я смеюсь. — Если бы это было так, он бы называл тебя господином. А так…

— А так что же?

— А так, думаю, он хочет сказать, что ты не безнадежен. И да, вылупился из яйца.

Мы приезжаем в лес в легких сумерках. Уже начало июня, дни стали заметно длиннее, но вблизи от воды и леса тени сгущаются быстрее, а прохлада кажется ощутимее городской. Мы едем несколько километров по грунтовой дороге, пока наконец не выезжаем на широкую поляну, на которой стоят несколько автомобилей и мотоциклов. Вокруг тихо, и Ванька, взвалив на одно плечо палатку, а на другое сумку, ведет меня сквозь редкий подлесок в чащу. Эти места ему знакомы, он хорошо ориентируется на местности, и минут через двадцать мы выходим к опушке, где уже стоят кругом палатки и заметен народ.

Мы появляемся из-за деревьев, и друзья встречают Воробышка возгласами удивления и радости. У Ваньки в руках сумки, он не дал мне ничего нести, тропинка узкая, и сейчас я иду за ним, наблюдая, как навстречу подходят парни и хлопают друга по плечам.

— Оп-паньки! Кого я вижу! Смотрите-ка, Гай, Никитос! Неужели это Птиц прилетел к нам собственной персоной?

— Не верю глазам! Вот так бы сразу! А то наплел, что занят. Привет, Вано!

Воробышек ставит сумки в траву, и пожимает друзьям руки. Их лица мне знакомы — это парни из университета, из группы Воробышка, и я напрягаюсь, не зная, как они меня встретят.

— Привет, Лаврик! Привет, парни! Да, мы подумали и решили тоже выбраться на природу. Я смотрю, сегодня в лесу людно.

— Да, нескучно, — улыбается светловолосый парень и кивает в сторону дальних палаток. — Димка Борзов с компанией тоже здесь. Решили хоть раз пересечься по-дружески. Кстати, с ним кое-кто приехал. Ты удивишься, Птиц, но Лорка как раз о тебе спрашивала.

Кто? Какая еще Лорка? Вот уж не думала, что слух больно резанет женское имя. Я стою за широкой спиной Воробышка и не могу видеть его лица, но кажется, он не очень-то удивлен или рад последнему факту.

— Вот что я в тебе не люблю, Лаврик, — спокойно замечает другу Ванька, — так это то, что у тебя язык без костей. Лучше покажи, где вы разбили палатку, чтобы мы с Умкой могли к вам присоединиться.

Другие его друзья соображают быстрее и с интересом косятся на меня, наконец-то обратив внимание на спутницу их друга. Я недолго топчусь за спиной у Воробышка. Широкая лапища легко находит меня и притягивает к боку, открывая взглядам парней.

Ну, собственно…

— Привет! — я улыбаюсь и поднимаю руку в коротком приветствии, чувствуя у бока живое тепло Ивана. Мне совсем не хочется напрягать их своим присутствием, и я показываю на опушку, чтобы не видеть удивление, появившееся на лицах. — Классно у вас тут. Весело.

Ну, конечно, они меня узнали. Видели эпичные прыжки на скакалке в танц-клубе «Дэнс» (сами ржали), помнят по университету и знают, что их друг с ботаншей что-то там танцует по указке декана. Но одно дело танцевать для факультета, а другое — стоять перед ними в обнимку в лесу, появившись вдруг вместе, и делать вид, что все вокруг «окей».

— Э-э, Уфимцева? Привет. Вот так встреча. А ты…

— А она со мной, Гай! И да, вам не показалось.

Видимо, мы странно переглядываемся с его друзьями, потому что Воробышек вдруг касается носом щеки и говорит тихо:

— Кать, брось, слышишь? Пойдем! Это не их дело!

Может быть, и не их. Но парни еще долго косятся на нас, помогая ставить палатку, сообщая Ваньке последние новости, да и вообще болтая обо всем. Один из них, по прозвищу Береза, весело хмыкает и толкает светловолосого плечом, когда слышит из уст Воробышка мое имя.

— Ты слышал, Дух? И эта тоже Катя.

— Слышал. Похоже, нашего Птица на Катях заклинило.

Шутка им понятна и Лаврик и Березой смеются, но оба озадачиваются, заметив, что мы с Ванькой тоже улыбаемся. Наши отношения им непонятны, мы пока для них скорее друзья, чем пара. Воробышек не торопится смущать меня прилюдным вниманием, зная, как я последние дни этого внимания сторонилась, но относится ко мне явно теплее, чем к другим девчонкам и парням это до странного любопытно.

На поляне больше двадцати человек народа — несколько компаний, насколько я могу судить, знакомых между собой. Все съехались сюда несколько часов назад и уже успели разбить палатки, стащить хворост для большого общего костра и разжечь костры поменьше, на которых готовится шашлык, а в золе лежит, завернутая в фольгу, картошка. Все до привычного знакомо и просто.

Ванька с парнями тоже нанизывают мясо на шампура и ловко обращаются с костром — они явно здесь не новички, пока я разбираю сумку с провизией от Донга и готовлю нехитрый стол. Да и вообще осваиваюсь с местностью.

Здорово здесь у них, если честно. Природа красивая, место тихое — где-то поблизости в низине журчит вода, и я решаю, пока совсем не стемнело, пойти посмотреть на речку.

— Катя, только не уходи далеко! — предупреждает Ванька. — Здесь часто связь пропадает, можно и потеряться.

А вот это он зря беспокоится. Что я себе враг, что ли, в глушь забредать?

— Ничего, по звездам выберусь! — и эта шутка тоже понятна нам двоим.

— Привет, мальчики! Ваня, привет! Давно не виделись.

К нашему костру подходят две девчонки — я вижу их впервые. Обе симпатичные и постарше меня. У обоих волосы распущены и, кажется, это им ничуть не мешает чувствовать себя в лесу комфортно. Странно, я пока добрела до опушки, раза три косу из цепких ветвей выдирала, а им ничего.

Хм. А может, и не стоит идти смотреть на речку? Что я там не видела?

Воробышек почти закончил с мясом и оглядывается. Увидев девчонок, он улыбается им приветливо и спокойно, как старым знакомым. Буднично, без света в глазах, а я понимаю, что затаила дыхание.

Что это со мной? Я и сама не заметила, как напряглась. Ну не может же он всегда улыбаться мне одной? В самом деле. Но почему-то именно этого хочется.

— Привет, девочки. Как жизнь?

— Да вроде ничего. А у тебя?

— Спасибо, не жалуюсь.

— Вань, я уезжала в Штаты, вот вернулась. Была на кастинге.

— Здорово. И как там в штатах?

— Хорошо. Но дома лучше. Может, слышал: мы пролетели с отбором в шоу, не хватило подготовки. У них бальники очень сильные.

— Да, я слышал, Димыч рассказывал. Мне жаль, Лариса. Но, может, тебе в другой раз повезет?

Но, похоже, девушке так не кажется. Слишком грустная у нее улыбка.

— Не уверена, мы с Эдиком разбежались, — пожимает она плечами, — давно было пора. Ты же знаешь, что он не умеет работать в паре, вечно тянет одеяло на себя. Это какой-то бич, что мне так не везет с партнерами.

— Да уж, сочувствую.

— Но, возможно, и повезет однажды, если кое-кто передумает.

Даже мне, не сведущему человеку в этом разговоре понятен намек и ожидание в словах девушки, но Ванька, продолжая возиться с костром, спокойно отвечает:

— Я не передумаю, Лариса, если ты обо мне, я уже говорил.

— Жаль, Ваня. А ты мне очень нужен.

Ничего себе признание! Парни зависают, услышав его, ну а я… Я, кажется, врастаю в землю.

Но ведь речь о танце? И-или нет?

— Эй, Ларис! А не жирно ли Птицу будет? А может, я тебе подойду? — друг Ивана — Саша Гайтаев, приобнимает девушку за спину, недвусмысленно ей улыбаясь. — Я тоже умею танцевать эту, как ее — ламбаду и ча-ча-ча! Почему все лучшее всегда достается Воробышку?

— Может, потому что он везучий? — предполагает незнакомка Лариса, отвечая парню с вызовом, и я с ней согласна. — Кстати, — пеняет ребятам, — вы сказали, что вашего друга сегодня не будет. Шутники! А я и поверила!

— Да мы сами не знали! — возмущается Лавр Богодухов, клятвенно опуская руку на сердце. — Скажи, Ванька! Они с Уфи… э-э с Катей всего час назад приехали. Он вообще сегодня вечером должен был танцевать! У нас День факультетов на носу!

— Странно, — удивляется девушка, обращаясь к Воробышку. — А Дима говорил, что ты последнее время мало танцуешь. Тебя почти не видно среди брейкеров. Я приходила на батлы, но тебя не застала.

С мяса в костер капает жир и шипит на золе, поднимая вверх язычки пламени. Ванька торопливо сбрызгивает прогоревшие дрова водой и спешит провернуть шампура.

— Ну, почему же, танцую, — отвечает без особого интереса. — Правда, не брейк-дэнс и не с парнями. — Он вдруг озорно улыбается и подмигивает мне. — Но лично я всем доволен. А ты, партнерша?

Я? Э, что?

Незнакомка замечает его взгляд и тоже с интересом оглядывается в мою сторону. Я вижу, как она старается разглядеть в невысокой девушке перед ней черты роковой красавицы, но, увы, очки и растрепанная коса не производят на нее должного впечатления и она успокаивается. Да, знаю. Я еще и щеку оцарапала ветками — видок хоть куда!

Я вспоминаю Светку. Вот, елки! Нужно было ресницы накрасить! Все, решено! Теперь непременно и всегда! На самом деле можно и постараться для Ваньки, раз уж он у меня вон какой красавчик. Снял возле огня спортивную кофту и снова играет крепкими бицухами и красивыми плечами под белой майкой. Я уже не говорю о синих глазах.

У меня? Неужели я именно так выразилась?

Компания продолжает ждать моего ответа и из груди вырывается нервный смешок:

— Э-м, я? А да, довольна! Ну, в том смысле, что, э-э, Ваня точно на себя одеяло никогда не тянет. Если честно, он классный партнер вообще во всех смыслах. Мне нравится!

Ой! Это что я сейчас с перепугу сказала? Я ведь только имела а виду, что на него можно положиться и вообще, что с ним комфортно и интересно. Но они ведь меня правильно поняли?

Упс, видимо, нет. Я вижу, что даже у Воробышка брови ползут вверх. Но женщины на то и женщины, что быть сообразительнее мужчин, вот и сейчас Лариса удивляется первой:

— Ваня, это чья-то младшая сестра такая развитая? Твоя? Вы сейчас что, здесь шутку прокачали, а мы не в теме?

Начинается. Воробышек встает на ноги, забыв о шашлыке, но я и сама могу ответить.

— Чья-то сестра определенно, но не Ванина. Кстати, «это» вполне совершеннолетняя.

— А по виду не скажешь, — отвечает девушка. — Больше пятнадцати не дашь.

Что ж, укол достиг цели, и подбородок упрямо поднимается. Ничего, не первый раз, переживу. Однако показать, что меня задели ее слова — много чести, и я натянуто улыбаюсь.

— А это семейная особенность — выглядеть молодо, спасибо маме. Моей вот, например, больше тридцати никто не даст. А вам сколько? Двадцать восемь? — я с интересом смотрю на девушку. — Вы хорошо сохранились.

Кто-то из парней кашляет и давится минералкой, а я обращаюсь к Воробышку, отворачиваясь от компании.

— Ладно, Ваня, я лучше к реке пойду, — взмахиваю рукой в сторону. — Пр-рогуляюсь! Что-то здесь запахло нафталином.

Я уже отошла от костра на несколько шагов и все же слышу, как Ванька спокойно, но холодно отвечает девушке, сминая подошвами кроссовок сухие ветки, устремившись за мной.

— Лучше иди к Димычу, Лара. Думаю, ты уже узнала все, что хотела…

Нет, это не река — так речушка. Рукав, отошедший от основного русла — мелкий и каменистый. Через пять минут я стою у воды, а Воробышек обнимает меня сзади, обвив руками за плечи, уткнувшись подбородком в мою макушку.

— Ну, не злись, Очкастик! Если кому-то сложно принять мой выбор — это его проблемы, не наши. Не переживай так больше, я этого не хочу. Просто будь собой. Ты мне нравишься любой, даже обиженной и хмурой.

Ему, может быть, и нравлюсь. Но что делать с другими?

— Будет сложно привыкнуть к тому, что у тебя были девушки в прошлом. Мне кажется, Вань, я не смогу каждой противостоять.

Ванька целует макушку и это ужасно приятно.

— Мне, конечно, льстит, Катя, что ты записала меня в Донжуаны, но это не так. Три года назад я болел одним американским шоу, и мы с Ларисой пробовали танцевать в паре. Вот и все.

— И?

— У нас не сложилось. Я просто понял, что мне это неинтересно. Кроме танца, у меня с ней ничего не было.

— Вообще?