глава вторая

Кровь на каштанах: Киевский вызов

15 октября 1900 года тишину бабьего лета в Киеве разорвали три револьверных выстрела. Генерал-губернатор, выходивший из своей резиденции на Крещатике, рухнул на глазах у сотен горожан. Убийца, воспользовавшись мгновенным замешательством конвоя, скрылся в лабиринтах киевских двориков.

Новость достигла Петербурга к вечеру. Георгий принял телеграмму прямо в Гатчине, где он надеялся провести спокойный вечер с семьей. Лицо императора превратилось в маску из застывшего льда.

Спустя два часа Сергей Зубатов уже стоял в кабинете Георгия. Он выглядел спокойным, но в его глазах читалась предельная концентрация — профессионал почуял след, который не вписывался в привычные схемы.

— Это не Савинков, — Зубатов сразу перешел к сути, не дожидаясь вопроса. — Борис Викторович с лета живет в Париже, тратит деньги на элитных гетер и заводит связи среди французских социалистов. Его «боевики» после разгрома петербургской ячейки залегли на дно и не смеют поднять головы.

— Кто же тогда? — Георгий скомкал телеграмму. — Эсеры? Анархисты? Кто решился на такую дерзость средь бела дня в «матери городов русских»?

— Полагаю, местные националисты, — Зубатов едва заметно пожал плечами. — Те, кто считает, что ваша политика реформ, Георгий Александрович, слишком сильно связывает Украину с имперским центром. Для них процветающая Россия — это конец их мечты о полной изоляции. Они хотят крови, чтобы спровоцировать ответный террор и вызвать ненависть к трону.

Георгий подошел к окну. За стеклом шумел осенний парк, но перед его внутренним взором стоял залитый кровью киевский тротуар. Он знал из «будущего», как легко национальная идея превращается в фанатизм, если её вовремя не направить в созидательное русло — или не выжечь каленым железом её террористическое крыло.

— Мы должны их найти, Сергей Васильевич. И сделать это максимально быстро, — Георгий обернулся. — Киев — это не просто провинция, это наше сердце. Если мы позволим им диктовать условия там, завтра запылает Варшава и Гельсингфорс.

Приказ императора:

Послать в Киев следственную группу из вашего Департамента. Берите лучших «слухачей» и филёров.Никаких массовых облав и бессмысленного террора. Мне не нужны невинные жертвы, которые станут мучениками.Найдите сеть. Кто финансирует? Кто печатает листовки? Кто вложил револьвер в руку убийцы?

Зубатов кивнул, записывая указания в блокнот.

— Ваше Величество, националистическое подполье коварнее социалистов. У них есть поддержка среди местной интеллигенции, которая прячет их по своим квартирам.

— Значит, работайте тоньше, — отрезал Георгий. — Используйте свои «зубатовские» методы. Предложите умеренным националистам легальное культурное развитие в обмен на выдачу радикалов. Если они хотят учить детей на своем языке — пусть учат, я не против. Но если они хотят стрелять в моих губернаторов — они сгниют в Шлиссельбурге.

Зубатов поклонился и направился к выходу. На пороге он остановился: — Сир, этот выстрел в Киеве... это попытка сорвать ваш визит в Лондон. Они хотят показать миру, что в России идет гражданская война.

— Тем важнее найти их до мая, — холодно ответил Георгий. — Я поеду к Эдуарду как правитель единой и спокойной страны. А убийца... убийца должен заговорить до того, как его настигнет петля. Ступайте.

Когда Зубатов ушел, в кабинет вошла Виктория. Она видела, как из дворца вылетали курьеры, и знала этот взгляд мужа — взгляд человека, который только что отдал приказ о начале невидимой войны.

— Опять кровь, Жорж? — тихо спросила она, кладя руки ему на плечи.

— Старый мир сопротивляется, Тория, — Георгий притянул её к себе. — Мы даем крестьянам землю, а рабочим — кодекс. Мы строим заводы и трубопроводы. Но всегда найдутся те, кому не нужен прогресс. Кому нужна только власть, построенная на разделении.

Он посмотрел на карту империи. Киев, Санкт-Петербург, Батум — точки на карте начали связываться в сложный узор.

— Мы найдем их. Не ради мести за губернатора, а ради того, чтобы этот выстрел остался последним эхом девятнадцатого века. Наш двадцатый век должен звучать не выстрелами, а гудками паровозов и дизелей.