Глава шестая
Рубеж веков: Праздник старой империи и мечты новой
Встреча 1901 года в Зимнем дворце и других резиденциях Георгия I стала уникальным моментом: это был не просто праздник, а порог нового столетия. В залах дворца не утихали споры: начинается ли XX век сейчас или всё же начался в 1900-м? Для Георгия ответ был очевиден — век начинается тогда, когда меняется сознание, а его сознание уже давно жило в будущем.
Несмотря на официальный статус Зимнего дворца, Георгий и Виктория всё чаще предпочитали уютный Аничков. Однако государственная машина требовала парадного блеска, и главные церемонии неизменно возвращали их в золоченые залы над Невой.
Для Георгия I и Виктории Рождество оставалось временем интимности, но с легким привкусом прогресса:
Множество ёлок: В залах устанавливали сразу несколько ёлок — по одной для каждого члена семьи и отдельно для свиты. Но в отличие от прошлых лет, ёлки Георгия сияли не только свечами, но и крошечными электрическими гирляндами, изготовленными по спецзаказу в мастерских Лицея.Лотея-аллегри: Виктория лично выбирала подарки для прислуги и охраны. Вместо традиционного серебра в лотерее всё чаще появлялись практичные вещи: швейцарские точные часы, отрезы новейших тканей и даже сертификаты на обучение в технических классах.Подарки для Императора: Георгий, в отличие от своего предшественника, редко радовался безделушкам. В его личных записях упоминались :книги,фотоаппарат новейший для Виктории,куклы для племянниц и шкатулка для Марии Федоровны с алмазным браслетом.
Новый год: Государственный блеск и дипломатические шахматы
Если Рождество было «про дом», то Новый год в Зимнем — это торжественный фасад обновляющейся империи.
Большой выход
1 января (по старому стилю) проходил «Большой выход». Георгий рассматривал это шествие как важный акт легитимности:
Дамы в «русских платьях»: Виктория блистала в роскошном бархатном сарафане с кокошником. Георгий понимал значимость этой эстетики — верность корням при радикальных реформах успокаивала консерваторов.Мужчины в мундирах: Сам Георгий предпочитал мундир флота, подчеркивая свой статус всего лишь лейтенанта.
Прием дипломатов
В Николаевском зале проходила «ярмарка тщеславия». Георгий, в отличие от Николая II, не просто вел «small talk», а превращал беседу в инструмент влияния. Послу Великобритании он вскользь упоминал о мощи новых бронепоездов, а французскому атташе — о перспективах переработки нефти. Каждое слово было выверено, каждая улыбка — просчитана.
Переход к новому веку сопровождался особым настроением «электрической весны»:
Свет Эдисона: Зимний дворец был залит светом тысяч лампочек. Современники писали, что освещение было настолько ярким, что «бриллианты на дамах слепили глаза, а ночь за окнами казалась досадным недоразумением».Погода: Крепкие морозы позволили устроить грандиозные катания. Но рядом с традиционными ледяными горами Георгий распорядился установить павильон, где демонстрировались «живые картинки» — ранний кинематограф, вызвавший фурор у великих князей.Меню праздничного обеда: Георгий оставался скромен в еде, предпочитая простые блюда, но для гостей стол был по-имперски обилен.
Меню 1 января 1901 года:
Консоме с профитролями;Стерлядь в шампанском;Жаркое из фазанов;Парижский торт и фрукты в карамели.
Забавный факт: В своем дневнике вечером 1 января 1901 года Георгий сделал запись, в корне отличающуюся от записей Николая. Вместо охоты на ворон он зафиксировал:
«После официальной скуки заперся в кабинете. Рассматривал отчет Зубатова по Киеву и схему новой коробки передач для грузовика. Виктория зашла, отняла чертежи и заставила ехать в оперу на "Щелкунчика". Век начинается бурно, и это мне нравится».
Празднование 1901 года стало для Георгия точкой невозврата. Старая империя еще танцевала вальсы в кокошниках, но под полом дворца уже гудели турбины, а в умах новой элиты созревал план переустройства мира.