глава девятая

Глава 9. Лондонский туман

Лондон встретил их запахом мокрого камня, угольной гари и той особой, просоленной сырости, которая бывает только в столице островной империи. Темно-серый свинец Темзы лениво лизал гранитные набережные, а знаменитый туман, густой и вязкий, как овсянка, окутывал башни Вестминстера, превращая их в призрачные очертания великанов.

Георгий из окна кареты, наблюдая за проплывающими мимо газовыми фонарями. Он чувствовал, как под колесами мягко пружинят рессоры британского производства. «Хорошая работа, — отметил он про себя, — но слишком много декора. Мы в Туле делаем проще, зато надежнее».

Рядом сидела Виктория. Её рука в тонкой лайковой перчатке лежала на его ладони. Она чувствовала его напряжение — то самое состояние «боевого взвода», в которое Георгий входил перед каждым важным совещанием, будь то обсуждение калибра пушек или встреча с королем Британии.

— Ты выглядишь так, будто собираешься штурмовать Тауэр, Жорж, — тихо произнесла она. — Дядя Берти всего лишь пригласил нас на ужин.

— Ужин в Лондоне — это всегда разведка боем, Тория, — отозвался Георгий, не отрывая взгляда от тумана. — Британия сейчас напоминает старого льва, у которого разболелись зубы после буров в Южной Африке. Он всё еще рычит, но уже посматривает по сторонам в поисках того, на кого можно опереться. Или того, кого можно подставить.

Дворец встретил их чопорным блеском гвардейцев и тяжелой роскошью викторианской эпохи. Эдуард VII, или «дядя Берти», ждал их в малом кабинете. Он заметно постарел после смерти королевы Виктории, но в его глазах всё еще горел тот самый живой, плотоядный огонек старого эпикурейца и хитрого дипломата.

— Мой дорогой Георгий! Моя дорогая Виктория! — Король шагнул навстречу, обдавая гостей запахом дорогого табака и одеколона. Он обнял племянника, но Георгий почувствовал, как цепко Берти оценил его осанку и взгляд. — Петербург, кажется, пошел тебе на пользу. Ты возмужал. Совсем не похож на бедного Ники.

— Россия — страна суровая, дядя Берти. Она либо ломает, либо закаляет, — Георгий улыбнулся, но улыбка осталась лишь на губах. — Я предпочел второй вариант.

— О, я вижу, — Берти провёл их к столу, где уже ждал легкий фуршет и неизменный херес. — И судя по тому, что мне доносят из порта Батума и с Обуховского завода, ты решил закалить не только себя, но и всю страну. Твои новые бронепоезда... это, признаться, немного пугает моих лордов в Адмиралтействе.

Поединок за хересом

Они присели. Виктория вела легкую беседу с матерью королевой Александрой в другом конце залы, давая мужчинам пространство для маневра.

— Твои лорды слишком привыкли к тому, что океан — это британское озеро, — Георгий взял бокал, но не пригубил его. — Но мир меняется. Железо теперь движется не только по волнам, но и по рельсам. Транссиб, КВЖД... Мы сокращаем расстояния, которые Британия привыкла контролировать месяцами морских переходов.

Берти прищурился, выпуская облако сизого дыма. — Именно это нас и беспокоит, мой мальчик. «Большая игра» в самом разгаре. Персия, Тибет, Афганистан... Мы всегда считали, что Россия — это медленный, неповоротливый медведь. Но ты... ты превращаешь его в стальную машину. Зачем тебе столько пулеметов, Георгий? Неужели ты собираешься воевать с нами за Кандагар?

Георгий поставил бокал на стол. Звук стекла о дерево прозвучал как щелчок затвора.

— Мне не нужен Кандагар, дядя Берти. Мне нужен рынок. Афганистан-это дыра в пространстве,а не рынок. Мне нужны безопасные границы и процветающие провинции. Но я не хочу, чтобы британские агенты поджигали мой «черный ход» в Средней Азии каждый раз, когда Лондону не нравится курс рубля. Вы завязли в Трансваале. Ваши войска не могут справиться с кучкой фермеров, потому что у вас нет мобильности и современных уставов. А у меня они есть.

Берти замер с сигарой в руке. Такого тона от Романовых здесь не слышали со времен Николая I.

— Ты предлагаешь союз? — осторожно спросил король. — Или угрожаешь?

— Я предлагаю честный раздел сфер влияния, — жестко ответил Георгий. — Мы не лезем в Египет и Индию. Вы — не мешаете нам в Персии и на Балканах. И самое главное — вы перестаете поддерживать японцев в их мечтах о Маньчжурии. Если Британия даст Японии кредит на войну, я восприму это как личное оскорбление. А оскорбленный инженер, дядя Берти, — это гораздо опаснее, чем просто оскорбленный монарх.

Тень на стене

Разговор длился до глубокой ночи. Берти пытался обаять, юлить, вспоминать семейные узы, но Георгий оставался холоден и техничен. Он оперировал цифрами: тоннаж, калибр, версты, процентные ставки.

Когда они наконец вернулись в свои покои, Виктория подошла к мужу и начала расстегивать его тугой воротник.

— Ты был очень резок, — прошептала она. — Берти не привык к такому.

— Он должен привыкнуть, Тория. Старое доброе время «дипломатии реверансов» закончилось под копытами бурских лошадей, — Георгий устало опустился в кресло. — Британия сильна только до тех пор, пока мы верим в её непогрешимость. Но я видел их порты. Я видел их рабочих. У них застой. Они почивают на лаврах Ватерлоо, пока мы сжигаем масло в моторах будущего.

Он подошел к окну. Лондонский туман стал еще гуще, поглощая огни города.

— Завтра мы едем на верфи Гринвича, — добавил он. — Я хочу, чтобы они увидели: я знаю их секреты лучше, чем их собственные адмиралы. Мы не будем пушечным мясом для Европы, Тория. Мы будем теми, кто заказывает музыку.

Он обнял её, глядя в темноту. Глава первая была закончена. Он обозначил свою позицию. Теперь оставалось самое сложное — убедить Вильгельма, что союз с Россией выгоднее, чем старая вражда. Но это будет позже. А пока Лондон спал, не подозревая, что «медведь» уже перестал быть зверем, став сложнейшим механизмом, шестерни которого начали вращаться по его, Георгия, воле.