глава десятая

Глава 10. Свидание в Балтийском море

Балтика в конце мая была капризна. Свинцовые волны, увенчанные седыми гребнями пены, с глухим рокотом бились о борт императорской яхты «Штандарт». Ветер, пришедший со стороны шхер, пахнул льдом и солью, заставляя матросов плотнее запахивать суконные бушлаты.

Георгий стоял на мостике, чувствуя под ногами едва заметную вибрацию мощных машин. «Штандарт» был воплощением элегантности, но для Георгия он был прежде всего инженерным достижением — 12 тысяч лошадиных сил, способных нести этот плавучий дворец со скоростью в 21 узел.

На горизонте, окутанная утренней дымкой, показалась другая точка. Она быстро росла, приобретая очертания белоснежного левиафана. — «Гогенцоллерн», — не оборачиваясь, произнес Георгий. — Кайзер верен себе. Его яхта больше похожа на легкий крейсер, чем на судно для прогулок.

Виктория, кутаясь в тяжелое меховое манто, подошла к мужу. Её лицо, раскрасневшееся от холодного ветра, было сосредоточенным. — Вильгельм будет нервничать, Жорж. После твоего визита в Лондон он ждет от тебя либо оправданий, либо клятв в верности. Ты ведь знаешь его натуру — он ревнив, как брошенная любовница.

— Пусть ревнует, — усмехнулся Георгий. — Ревность — отличная почва для сделки. Я дам ему то, чего он хочет больше всего на свете: признание его величия. Но цена за это будет выставлена в рублях, марках и стальных листах.

Театр двух императоров

Сближение яхт было филигранным. Когда стальные борта замерли в нескольких кабельтовых друг от друга, между судами засновали паровые катера. Встречу решили проводить на «Штандарте» — Георгий хотел играть на своем поле.

Вильгельм II взошел на палубу в форме прусского адмирала, сверкая золотым шитьем и орденами. Его левая рука, как всегда, была скрыта за эфесом сабли или прижата к боку, но взгляд — подвижный, лихорадочный — мгновенно зафиксировал каждую деталь: от выправки почетного караула до новых дальномеров на надстройках яхты.

— Мой дорогой Георгий! — Кайзер энергично пожал руку кузену. — Твой «Штандарт» всё так же прекрасен, хотя я вижу, ты добавил ему немного... зубов? Эти новые скорострельные пушки на баке выглядят весьма внушительно для прогулочного судна.

— Мир стал неспокойным, Вилли, — Георгий жестом пригласил гостя в свой кабинет, отделанный карельской березой и темным дубом. — Даже на прогулке хочется знать, что твое слово подкреплено веским аргументом из стали и пороха.

Континентальный гамбит

Когда двери кабинета закрылись, оставив снаружи адъютантов и протокольную суету, атмосфера мгновенно изменилась. Георгий лично разлил по бокалам рейнское вино.

— Ты был в Лондоне, — начал Вильгельм, его голос стал резким, в нем прорезались нотки обиды. — Берти рассыпался в любезностях. Газеты пишут об «англо-русском сближении». Неужели ты решил бросить нас в кольце британского флота и французских реваншистов?

Георгий медленно подошел к большой настенной карте Европы.

— Вилли, давай отбросим семейные сантименты. Ты знаешь, что я инженер по натуре. Я смотрю на карту не как на набор гербов, а как на систему сил и векторов.

Он резко провел ладонью по линии Ла-Манша. — Англия всегда будет играть против того, кто сильнее на континенте. Сегодня это ты. Завтра — я. Они хотят, чтобы мы истощили друг друга в войне, пока они будут подсчитывать прибыль в Сити. Ты строишь Флот Открытого Моря. Зачем? Чтобы соревноваться с ними в количестве линкоров? Ты никогда не обгонишь их на воде, пока у тебя есть сухопутный фронт на западе.

Вильгельм нахмурился, вскинув голову. — Ты намекаешь на Францию?

— Я не намекаю. Я заявляю прямо, — Георгий посмотрел кайзеру в глаза. — Россия больше не является союзником Франции. Я не собираюсь лить кровь моих солдат ради того, чтобы Париж вернул себе Эльзас и Лотарингию. Франко-русский союз мертв, Вилли. Я его похоронил.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Вильгельм даже приоткрыл рот, его рука непроизвольно дернулась, сжимая бокал.

— Ты... ты разрываешь с ними? — прошептал кайзер. — Но кредиты? Миллиарды франков, вложенные в ваши дороги?

— Французские деньги сделали свое дело — они построили нам каркас. Теперь я буду гасить долги товарами и зерном, но не жизнями гвардейцев, — отрезал Георгий. — Но взамен, Вилли, мне нужен Континентальный блок. Берлин, Санкт-Петербург, Вена. Стальной треугольник. Если мы будем едины, никакой британский флот не сможет диктовать нам условия. Мы станем самодостаточным миром — от Лиссабона до Владивостока.

Сделка на крови и стали

Вильгельм вскочил и начал мерить кабинет шагами. Его воображение, всегда склонное к грандиозным картинам, уже рисовало парады объединенных армий.

— Континентальный союз... Мир без английского диктата... Это величественно, Георгий! Но что ты хочешь от меня?

— Три вещи, — Георгий загнул пальцы. — Первое: твоё признание наших интересов на Балканах и в Персии. Мы не лезем в твою железную дорогу на Багдад, ты — не мешаешь нам строить трубу к заливу. Второе: обмен технологиями. Мне нужны ваши химические патенты и оптика Цейсса. Взамен я дам тебе нефть Баку и доступ к моим новым разработкам в области брони. И третье...

Георгий сделал паузу, его голос стал тише. — Ты должен гарантировать, что Германия не поддержит Австрию, если та решит поиграть в войну с сербами. Мир на континенте — это залог нашего общего процветания.

Вильгельм остановился перед Георгием. В этот момент он выглядел не как позер, а как человек, осознавший масштаб открывшейся бездны возможностей.

— Ты действительно готов бросить республиканцев в Париже ради союза с моим Рейхом?

— Республики приходят и уходят, Вилли. А моторы требуют топлива и рынков сбыта, — Георгий протянул руку. — Ты согласен на создание Экономического союза, который станет предтечей военного?

Вильгельм крепко, почти до боли, пожал руку кузену. — Согласен! Мы покажем Лондону, что такое настоящая мощь.

Вечернее эхо

Когда «Гогенцоллерн» начал отходить, его оркестр грянул «Боже, Царя храни», а матросы на реях кричали «Ура». Георгий стоял на палубе «Штандарта», провожая глазами уходящую яхту.

К нему подошла Виктория. — Ты сделал это. Ты разорвал сеть, которую плели десятилетиями.

— Я лишь перерезал провода, которые вели к детонатору, — Георгий устало потер переносицу. — Франция будет в ярости. Англия начнет плести интриги с удвоенной силой. Но теперь у нас есть щит на Западе. Теперь я могу заняться тем, что действительно важно — нашими пулеметами, нашими врачами и нашими дорогами.

Он посмотрел на восток, где сквозь тучи пробивался бледный солнечный луч. — Знаешь, Тория, Вильгельм думает, что мы построили блок для войны. А я построил его, чтобы войны не случилось. Потому что в большой войне старой Европы победителей не будет. Останутся только руины и пепел. А мне нужна процветающая Россия.

В ту ночь Георгий долго не мог уснуть. Он знал, что в Париже уже шифруют депеши, полные паники, а в Лондоне Эдуард VII, узнав о встрече, разобьет свой любимый бокал. Но здесь, на палубе «Штандарта», посреди холодной Балтики, зародилась новая ось мира. Ось, которая должна была удержать планету от падения в пропасть, если только «Мастер» не допустит ошибку в расчетах.