Глава 15

Рустам По взглядам этих двоих понимаю, что избавиться от них не выйдет. Мне казалось, мы все решили. Я их мнения услышал, но у меня есть свое и я не собираюсь его менять, чтобы они не сказали. Мне не пятнадцать, когда решение может штормить из-за влияния чужого мнения. Хотя, кому я вру? В пятнадцать у меня тоже было свое. – Заходите, – спокойно пропускаю их на кухню. – Одеться не желаешь? – Хмыкает Мирон. Усмехнувшись, иду в спальню. Выдергиваю из шкафа первые попавшиеся штаны и футболку, пока эти двое уже гремят стаканами на кухне. Вот же… – Так чего вам надо? – Босиком прохожу к ним, сажусь на свободный табурет и наблюдаю за тем, как Мирон разливает алкоголь по стаканам. – Я же сказал, поговорить, – Ворон садится напротив меня. – Иногда ты бываешь невыносим, Рус, – рядом со мной присаживается Мирон. – Степень риска за последний год изменилась. Мы не можем не учитывать наличие семей у меня и Ворона. – Что такое семья, Рус? – Гаранин включает строгого учителя. – Я вкладывал это в вас, когда твой отряд проходил у меня обучение. – Семья – это уязвимость, – проговариваю я. – Именно. Семья – это не просто уязвимость, это одна из основных болевых точек. У меня беременная жена и двое детей – подростков, у Мирона травмированная Лия и тоже двое подростков, один из которых даже тебе умудряется трепать нервы. – Если развязать открытую войну, – продолжает Мирон, – в первую очередь пострадают они. Ты действительно хочешь рискнуть теми, кто уже побывал в аду и еще не оправился? Или может есть другой путь? – Мы не бросаем тебя в твоей войне, Рустам, – в разговор снова включается Ворон, – Мы ищем иные пути решения, чтобы никто не пострадал. – Я уже нашел, – покрутив бокал, постукиваю донышком по столу, чувствуя на себе два прицельных взгляда. – Только не знаю, нужны ли мне рядом люди, в которых я не могу быть уверен, – продолжаю давить на них. Они должны это понять. Когда ты начинаешь сомневаться в ком-то, ты просто не берешь его с собой на войну, даже если она тихая. Даже при стопроцентной уверенности в человеке, случаются промахи, которые могут стоить нескольких жизней. Мы проходили с Миром и Вороном это шестнадцать лет назад, когда нас сдал свой и мы попали в засаду, а потом в плен, и еле ушли живыми. Такие уроки жизни нельзя игнорировать, пусть передо мной сидят друзья. Выслушав меня, Мир и Ворон переглядываются. – Согласен, – говорит Ворон, – мы тоже были не совсем правы. – Надо было приехать раньше, – добавляет Мирон, – и все тебе объяснить. – Но ведь ты не стал бы слушать, – ухмыляется пернатый. – Ты не попытался проверить. Ладно, проехали, – меня действительно отпускает напряжение и я, наконец, могу выпить с ними. Мы ударяемся бокалами, делаем по паре глотков крепкого алкоголя, и я рассказываю им то, что узнал от Камала. Мужики кивают, периодически подбрасывая мне дополнительной информации. Все вместе складывается в относительно цельную картинку. – И что за план? – спрашивает Мирон, переходя к главному. – Я займу место Ники в клубе Махмуда. Я все еще уверен, что девочке там не место. Посмотрю на все изнутри, подергаю за нужные ниточки и решу, что делать с Коцем и его бизнесом. – Это уже похоже на реальность, – поддерживает Ворон. – Главное, чтобы твоя сестра не узнала, – смеется друг. – От кого? – Вскидываю бровь. – Рус! – хором рычат мужики, и мы ржем на всю кухню. – Поддержите? – Кошусь то на одного, то на другого. – Да. Я к тебе Фила подтяну в помощь… – Не надо мне этого пацана подсовывать. Я его грохну! – Рявкаю я. Мужики снова ржут. Знают же, у нас такая «взаимная» любовь с этим птенцом Ворона, что нам лучше лишний раз не пересекаться. – У меня свои спецы есть его уровня, взрослые. – С тобой ни одна женщина не уживется, Ахмедов, – издевается Мир. – Одна точно уживется, – уверенно отвечаю ему. Медленно пьем, смеемся и говорим о делах уже немного подробнее. Мужики уезжают только среди ночи, а я ложусь спать, поставив будильник на шесть утра, но просыпаюсь на час раньше. Выпиваю стакан воды и отправляюсь на пробежку. Привожу в тонус тело и мысли, а затем возвращаюсь домой и встаю под контрастный душ. К восьми я уже собран и готов говорить с Махмудом. Мне доложили, где он завтракает сегодня. Еду в ресторан. Издалека вижу его машину и охранника у входа в заведение. Подхожу к нему: – Хозяину скажи, Ахмедов на разговор приехал. Ему будет интересно. Пять минут, и я внутри. Коц противно улыбается и разводит руками над столом. – Позавтракаешь со мной? Здесь подают шикарные блины с мясом. Страсть, как люблю. – Я не есть сюда приехал. Давай сразу к делу, Махмуд, – демонстративно громко отодвигаю стул и сажусь напротив. – К делу так к делу, – Коц откладывает вилку и нож в сторону. – И чего ты хочешь? Снова Нику? – Как ты угадал? – Язвительно интересуюсь у него. – Я предлагаю тебе замену, которая принесет хорошие деньги. Я пойду биться в твой клуб, а ты отпустишь Веронику. – Ты? – От удивления зрачки Махмуда расширяются, делая глаза черными. – Зачем мне ты? – Опыт, другой уровень боя, другой уровень ставок. Я понравлюсь твоим клиентам. – Что ты вцепился так в эту девчонку, Рустам? – Коц складывает руки на груди. – Я пришел, чтобы заключить с тобой сделку, а не рассуждать о мотивах. Тебя они не касаются, – отрезаю я. – И что, контракт с клубом подпишешь? – Подается вперед Махмуд. – Подпишу, если мы договоримся. – Интересно, интересно… – бормочет он. – Допустим, я согласен, но последний бой Нике придется отработать. Я не могу его отменить, на нее уже поставили. – Хорошо, – поднимаюсь из-за стола. – Подожди, Рустам, не торопись. Сейчас я доем, и мы поедем подписывать документы. Или ты думал, я поверю тебе на слово? – Противно смеется он. – Пусть твои юристы готовят расторжение контракта с Никой. Как только все будет готово, я подъеду и подпишу. А сейчас мне пора, – разворачиваюсь и покидаю ресторан. Вот так, Котенок. Шах и мат. Нечего тебе делать в этом месте. Я так решил!