Глава 17

Я находился на крыльце особняка. Смотрел как люди из команды зачистки ИСБ грузят в фургоны то, что еще недавно было наёмниками, а теперь превратилось в груды переломанных костей пополам с мясом. Пожарные тушили костры машин.

Степан Борозда, вызванный из Балашихи, стоял рядом. Здоровяк выглядел так, будто его самого пощипали монстры — лицо серое, глаза красные от недосыпа. Он внимательно наблюдал за упаковкой трупов, прежде чем их закидывали в фургоны.

— Ну что, Стёпа? Узнаешь «героев»? — спросил я.

Борозда сплюнул под ноги, потом виновато взглянул на меня и растёр плевок. Я сделал вид, что ничего не случилось.

— Узнаю, Ваша Милость. Шестерки это. Самый низкий слой наёмников. Большинство прошли через рекрут Миши Костра и участвовали в разных наездах. Эти отморозки за пятьсот рублей родную мать в ломбард сдадут, а за тысячу — на Рубеж на пятках попрыгают.

— Миша Костёр, значит, — я задумчиво потер подбородок. — В принципе, я так и думал. Упорный парень. Сначала Матрёшку помял, теперь вот решил весь наш квартал в филиал Опасных земель превратить. Видимо, в бильярдном клубе я недостаточно доходчиво объяснил, что Ярославских трогать не стоит.

— Костёр — урод редкий, — пробасил Степан. — Но он трус. Сам в пекло не полезет. Раз он решился на такое… значит, ему либо очень много забашляли, либо прижали так, что деваться некуда. Такие медальоны, как у этих жмуриков, на черном рынке не купишь. По ходу, эти хреновины из-за Рубежа. Я слышал о таких — они меняют структуру тела и напрочь отшибают мозги. Но в то же время делают сильнее. Впрочем, сила без мозгов только на разруху и идёт.

Я кивнул. М-да-а-а, эта херня пахла керосином. Использование оружия Опасных земель в черте Москвы — это не междоусобные терки бояр, а целая государственная измена. А о подобной измене должны знать соответствующие органы.

Именно поэтому, через десять минут после моего звонка к воротам подкатил кортеж Имперской Службы Безопасности. Полковник Завьялов тогда вылез из машины с таким видом, будто я лично насрал ему в утреннюю кашу.

Оперативники оцепили места убийств, изъяли обломки черных медальонов и упаковали тела. Яромир же увёл полковника, чтобы предоставить ему видео с места событий.

— Степан, возможно, твои услуги ещё понадобятся. Не уезжай пока никуда, — проговорил я.

Тот поклонился в ответ и направился помогать гвардейцам Ярославских. Я же прошёл в особняк.

Завьялов долго смотрел записи с камер, жевал губами и, наконец, соизволил обратить на нас внимание. Мы с братом сидели в гостиной и пробовали успокоить нервы зелёным чаем. Получалось не очень.

— Ярославские, — процедил Завьялов. — Вы опять в центре внимания. У вас что, магнит для неприятностей в фамильном гербе спрятан?

— Да какие же это неприятности? Это целая беда! Наши люди тут являются жертвами, господин майор, — я развел руками. — На наш дом напали монстры. Мы только защищались.

— Защищались? — Завьялов ядовито усмехнулся в ответ. — Так это не вы сотворили бойню с применением боевой живицы? Устроили тут… Скажите спасибо, что я не выписываю вам ордер на арест за уничтожение такого количества народа!

— И что нам оставалось делать? — встрял Яромир. Брат уже успел переодеться, но его ярь всё еще фонила, заставляя воздух вокруг мелко вибрировать. — Мы ответственны за своих людей и должны защищать их всеми силами! И сейчас мы не собираемся сидеть и ждать, пока этот клоун снова запустит своих камикадзе! Мы требуем права на ответный удар! Боярская честь не позволяет сглатывать такие обиды!

Завьялов медленно повернулся к Яромиру. В его глазах не было ни капли сочувствия к убитым монстрами.

— Слушайте меня внимательно, господин Ярославский. И вы, Елисей Святославович. С этой минуты делом занимается ИСБ. Любая самодеятельность с вашей стороны будет расценена как препятствование следствию. Вам надлежит усилить пропускные пункты, усилить охрану, сидеть тихо и не отсвечивать. Понятно? Или мне эти слова повторить в камере предварительного заключения?

Яромир дернулся, его кулаки сжались, но я вовремя положил руку ему на плечо.

— Мы поняли вас, майор. Закон есть закон. Будем сидеть тише воды, ниже травы. Да здравствует слово Императора!

Завьялов подозрительно прищурился. Он вряд ли поверил моим словам, но кивнул и зашагал к своей машине.

Когда джип ИСБ скрылся за воротами, Яромир взорвался:

— Тише воды⁈ Еля, ты серьезно⁈ Этот Костёр наших людей положил! Он Матрёшку чуть не убил! А мы будем ждать, пока эти бумажные крысы из управления соизволят провести расследование⁈ Да я его прямо сейчас из-под земли достану и на атомы расковыряю!

— Остынь, Ярик, — я посмотрел на брата. — Завьялов прав в одном: традиции придется менять. Старые методы — идти с войском на штурм — сейчас не прокатят. Нас тут же повяжут. Нам нужно действовать, как хирурги. Быстро, точно и, желательно, без свидетелей.

В этот момент ожил видеофон в холле. На экране появилось лицо отца. Святослав Васильевич выглядел озабоченным, но его взгляд был тверже гранита. Он уже знал о нападении.

— Елисей, Яромир, — прозвучал голос отца. — Я почти закончил дела на Урале. Вылетаю к вам ближайшим бортом. Гордей доложил ситуацию. Скажите, ИСБ запретило вмешательство?

— Так точно, отец, — ответил я. — Полковник Завьялов сказал сидеть на попе ровно.

Отец поджал губы. Я увидел, как в его глазах промелькнула знакомая искра. Такую я видел, когда он готовился к отражению атаки на завод. Это была одна из тех искорок, которые предвещали огненный шторм.

— Боярская честь не позволит нам всё так оставить! И я не смогу закрыть глаза на происходящее, когда к отмщению взывает кровь наших слуг, — медленно произнес он. — Но и подставлять Род под гнев Императора я не позволю. Елисей… Яромир… Не смейте в это дело лезть, сыновья мои! Иначе я очень разочаруюсь в ваших действиях, если окажусь перед лицом императора и буду вынужден отвечать за вас! Думайте головой, а не только сердцем!

Экран погас.

Мы с братом переглянулись. «Тонкий намек на толстые обстоятельства» был считан мгновенно. Отец фактически дал добро на самосуд, но при условии, что мы не попадемся.

Я посмотрел на улицу, где Степан Борозда продолжал раздавать указания гвардейцам. Хм… Если он и его друзья перешли дорогу Костру, значит, они знают его повадки. Они знают, как этот крысёныш думает. И ещё… У меня уже должна появиться информация от противника Костра — Серёжи Свища.

— Ярик, — я повернулся к брату. — Нам нужно устроить шоу. Большое, шумное и очень тупое перед главным входом в офис Костромарова. Такое, чтобы вся охрана, все камеры и все топтуны ИСБ смотрели только туда. Чтобы на нас не обращали внимания.

— И кто будет звездой шоу? — Яромир заинтересованно прищурился.

— Степан и его банда. Они «случайно» засветят лица, будут орать, качать права и требовать Костра на разговор. Костомаров — параноик, он тут же стянет всю охрану к входу.

— А мы в это время?

— А мы в это время зайдем сверху. С крыши!

— Чего? — похлопал глазами Яромир и улыбнулся. — У нас неожиданно вырастут крылья?

— Не совсем у нас, но крылья можно организовать. Нужно только сделать звоночек одному немаловажному человечку…

— Меня пугает, когда ты начинаешь употреблять уменьшительно-ласкательные суффиксы, — хмыкнул брат.

— Думаю, что не только тебя эти суффиксы испугают, — подмигнул я в ответ и достал телефон.

Могу сказать, что разговор был весьма напряжённым. Но продуктивным!

И вот наступило десять вечера. Небо над Москвой затянуло мрачными тучами, что весьма играло нам на руку. Мороз крепчал, выжимал влагу из воздуха и превращал её в колючую пыль.

Бизнес-центр «Кормакс» возвышался тридцатиэтажной громадой из стекла и бетона. На верхнем этаже еле заметно горел в окнах свет. По информации Свища именно там и располагалась берлога Костра. У меня на руках оказались все чертежи, ходы, переходы и ещё кое-кто в помощь.

Так что мы летели как мотыльки на отблески костра. Кстати, а почему окна горели?

Миша Костёр предпочитал работать по ночам, чувствуя себя в безопасности под охраной своей маленькой армии? Или трусил выходить на улицу, предпочитая оставаться на защищённой территории?

Скоро мы это узнаем! Пока что разведка донесла, что он находится именно там. И вовсе не ожидает увидеть незваных гостей!

Наш вертолет, гражданский борт без опознавательных знаков, был выделен Серёжей Свищом, когда я озвучил наш план. И этот вертолёт быстро шел на бреющем полете. Мы находились уже в километре от цели.

Я убрал бинокль и проверил крепления доспеха от Оболенских. Черный металл привычно отозвался на прикосновения. Рядом сидел Яромир, сосредоточенно проверяя магазин пистолета. Он был непривычно молчалив. Сам он нацепил родовую броню.

А напротив нас устроился Саня Копыто.

Этого щуплого мужичка с соломенными волосами и хитро бегающими глазами выделил Свищ. Как он сказал: «Никто лучше Сани не знает ту хату! Он может провести по таким местам, куда тараканы не заглядывали!»

Саня был в легком бронике. От доспеха отказался, сказал, что тот только стесняет движения. Так же Свищ сообщил, что лучшего «форточника» мне не найти. Он может пролезть там, где застрянет даже дым.

— Внимание, группа, — раздался в наушниках голос пилота. — Подходим к точке сброса. Ветер боковой, порывистый. Высота восемьсот метров. До цели — пятьсот метров.

Я посмотрел на Копыто. Он проверил свой параплан — компактную систему типа «крыло», предназначенную для десантирования на трудные участки.

— Готовы? — спросил я.

— Всегда готов, — Яромир натянул шлем.

Визор мигнул алой волной.

— Всегда готов, начальник, — хмыкнул Копыто.

Пилот подал знак. Боковая дверь вертолета сдвинулась, и в салон ворвался ревущий ветер. Температура мгновенно упала, заставляя кровь запульсировать быстрее, согревая тело. Я вспомнил, как тогда разогревалась Мизуки, когда гоняли на снегоходах. Тоже накинул подобный полог.

— Три-два-один… — я вздохнул и отдал приказ в рацию. — Зайцы, приём!

— Приём, Птицы!

— Работаем!

— Принял! — последовал ответ. — Отбой!

Я глянул вниз. Москва расстилалась под нами морем огней, но там, где стоял «Кормакс», было темное пятно. Спустя несколько секунд внизу начался цирк с конями.

Степан Борозда должен начать претворять в жизнь свою часть плана. У главного входа сейчас создавалась шумиха: Степан на джипе протаранил шлагбаум и теперь орал на всю улицу, требуя подать Костромарова пред ясные очи. Охрана просто обязана в это время встать в стойку и обратить всё своё внимание на происходящее.

— Пошли! — скомандовал я.

Яромир шагнул в пустоту первым. За ним скользнул Копыто. Я выпрыгнул третьим.

Свободное падение — это всегда удар по нервам. Даже если ты десантник с огромным опытом, твой вестибулярный аппарат всё равно тоненько ноет: «Чувак, мы сейчас разобьемся!»

Свист ветра в ушах превратился в дикий вой. Морозный воздух бил в визор шлема, пытаясь прорваться внутрь.

Я выждал ровно две секунды, чувствуя, как адреналин впрыскивается в кровь чистым огнем. Пора!

Резко дернул за кольцо.

РЫВОК! Лёгкие невольно выдохнули воздух…

Подвесная система с силой дернула за плечи. Фух! Есть! Тёмно-синий купол параплана раскрылся над головой с негромким хлопком. Тряска прекратилась. Теперь я летел на крыльях ветра.

Впереди, чуть ниже, маячили два маркера. Яромир и Копыто. Мы шли один за другим, разрезали морозный воздух телами.

«Кормакс» стремительно приближался. Огромная крыша, уставленная блоками кондиционеров и антеннами, казалась крошечной площадкой на скале в этом океане тьмы.

Маневрировать стропами в перчатках доспеха было сомнительным удовольствием, но сервоприводы помогали, усиливали движения пальцев. Я чувствовал напор воздуха, чувствовал, как порывы ветра пытались сбить с курса.

— Группа, внимание. Вижу цель, — проговорил я в микрофон. — Заходим по спирали. Гасим скорость у самой поверхности. Сброс подвески. Перекат.

— Принято! — отозвались Яромир и Копыто.

Крыша центра понеслась навстречу. Я видел, как Копыто первым коснулся бетона, сделал короткий перекат и тут же вскочил, освобождаясь от купола. Ткань параплана отползла на десяток метров и опала безвольной тряпкой.

Следом приземлился Яромир с таким грохотом, что его, казалось, должен был услышать весь этаж. Доспехи амортизировали удар, так что вряд ли он получил существенные повреждения.

Моя очередь.

Я натянул стропы, заставляя «крыло» задрать нос перед самым касанием. Скорость упала. Ботинки коснулись заснеженного бетона. Толчок, еще один… я устоял.

Меня дёрнуло раз, другой.

Щелчок замков, и я свободен. Параплан тут же подхватило ветром и швырнуло в сторону одного из ящиков кондиционера.

Мы замерли, припав к бетону. Тишина. Только гул вентиляции и вой сирен снизу.

— Крыша чиста, — доложил Копыто, сканируя пространство через вытащенный планшет. — Камеры на этом периметре отключены. У нас есть десять минут до первой проверки.

Яромир в это время водил мушкой пистолета по плоскости крыши. А кто его знает? Вдруг Костомаров решит в такой мороз охранников ещё и на крышу вывести? Мы же не знали размеров его паранойи!

— Отлично, — я выпрямился, выхватывая боевой нож. — Копыто, что там со входом? Ясно. Идём! Ярик, держи тыл. Пора навестить Мишу Костра и узнать, как у него дела с совестью? Не мешает ли спать?

Мужичок скользнул к надстройке лифтовой шахты. Его пальцы быстро пробежались по панели технического входа. Вытащенный провод подсоединился к разъёму в планшете, пальцы защёлкали по экрану, и вскоре заиндевелые дверцы разъехались в стороны.

Игра началась. И что-то мне подсказывало, что Костомарову этот вечер запомнится надолго. Если, конечно, он вообще доживет до утра!

Шахта лифта зияла черным провалом. Копыто первым нырнул в узкий лаз, я пошел следом. Последним, прикрывая тыл, зашел Яромир.

Внутри шахты пахло застоявшимся воздухом, разогретым металлом и той специфической пылью, которая скапливается в небоскребах годами. Мы спускались по техническим скобам, вмонтированным в бетон. Под нами была бездна в тридцать этажей. Где-то внизу мерно гудели тросы, а в самой шахте стоял вибрирующий гул, от которого зубы начинали ныть, как от бормашинки.

На моем визоре интерфейс рисовал сетку и лёгкие лучи визуального наблюдения камер. Копыто при помощи планшета сотворил чудо: он взломал локальную сеть «Кормакса» и теперь подсвечивал нам слепые зоны камер.

— Елисей, — раздался голос Копыта в ухе, — камера на тридцатом этаже зациклена. У нас есть сорок секунд, чтобы выйти из шахты и пересечь коридор до северного крыла. Потом пойдет автоматический опрос системы, и картинка может моргнуть.

Мы вышли на тридцатом через технический люк.

Коридор встретил нас запахом освежителя «Морской бриз». Мягкий ковролин поглощал звуки шагов.

— Влево! Влипните в стену! — скомандовал Копыто.

Как же вовремя!

Впереди показалось неожиданное препятствие. Двое слуг в ливреях несли подносы с пустыми тарелками. Они шли неторопливо, обсуждали футбольный матч.

Мы замерли в нише, сныкались за декоративной панелью. Слуги прошли в полуметре от нас. Я видел, как подрагивает лед в стакане на подносе. Они даже не подозревали, что в тени притаились три машины для убийства, готовые в любой миг оборвать их жизни.

— Камеры в секторе B-4 отключены, — прошептал Копыто. — Двигайтесь.

Мы проскочили открытый участок, прижимаясь к стенам. Визор подсвечивал красным сектора обзора тех камер, которые Копыто не смог взломать полностью — их приходилось обходить, выжидая момент поворота объектива. Это чем-то походило на весёлый танец: шаг, замереть, рывок в тень, снова замереть. На танцующих утят быть похожими хотят…

Один раз прошлись след в след за идущим охранником, который брёл в сторону туалета. Если бы мужик обернулся, то «кондрашка» от вида нависающего над ним визора хватила бы капитальная.

— Впереди пост, — прошептал Копыто, когда замер у очередного поворота коридора. — Двое. Вооружены.

Я выглянул из-за угла. Двое охранников в костюмах переговаривались у большой двери. На их лицах читалась скука. Они явно не ожидали гостей сверху.

— Мои, — коротко бросил я.

Скольжение.

Момент и я оказался рядом с ними. Охранники даже не успели понять, что произошло. Первый открыл рот, чтобы что-то крикнуть, но мой кулак въехал точно в челюсть. Кольчуга Души звякнула, поглощая часть удара, но инерция была такова, что парня впечатало в стену. Он сполз на пол, уже не подавая признаков жизни.

Второй успел дернуть руку к кобуре, но Копыто, возникший как будто из ниоткуда, перехватил его запястье. Дёрнул вниз. Я нанёс точный удар ребром ладони по шее. И второй охранник отправился в страну снов вслед за напарником.

— Чисто, — констатировал мужичок, оттаскивая тела в нишу за пальмой.

Я подошел к двери. Она была заперта на электронный замок с биометрией.

— Александр, ваш выход! — сделал я приглашающий жест.

— Покорнейше благодарю, — кивнул тот в ответ и прислонил планшет к замку.

Всего несколько секунд на взлом, и потом замок приветливо пискнул. Вот и вся хвалёная электроника! А разговоров-то было…

Мы вошли в кабинет Костомарова.

Огромное помещение было залито мягким светом. Панорамное окно с видом на ночную Москву заменяло одну стену. Справа возвышался письменный стол, за которым в глубоком кресле сидел мужчина. Я сразу узнал его, так как не одну фотографию видел ранее.

Михаил Валерьянович Костомаров. Миша Костёр.

Он не спал. Он смотрел на мониторы, где была видна потасовка у главного входа. Услышав звук открываемой двери, он повернул голову и уставился на нас.

На его лице не было страха. Только безмерная усталость и какое-то обреченное понимание. Он посмотрел на нас, а затем его взгляд переместился на угол кабинета.

— А ведь я предупреждал тебя, дядя Миша, — раздался из тени детский голосок. — Говорил же, что Ярославские — ребята шустрые. Вон как прилетели. Как ангелы… только без крыльев и очень злые. А я же говорил, что этим ударом мы убьём двух… кхм, зайцев! Кстати, одни из них уже попали в нашу ловушку, осталось дело за вторыми…

Я замер, повернув голову. Рука с ножом непроизвольно напряглась. Позывные «Зайцы» были нами использованы для команды. Так назывались те, кто должен был навести шухер внизу, а после рвануть со всех ног прочь.

В кресле у затемнённой стены сидел мальчик. Он увлеченно грыз яблоко, и его глаза перепрыгивали с фигуры на фигуру.

— Елисей Святославович, Яромир Святославович, — мальчик кивнул, не переставая жевать. — Рад видеть вас в добром здравии. А вы, я смотрю, любите эффектные появления. Возникли из ниоткуда! Прямо как в кино!

— Кто ты такой, малец? — прорычал Яромир, зажигая пламя на левой руке. — И что ты тут делаешь?

Мальчик спрыгнул с кресла. Он подошел к столу Костомарова, небрежно бросил огрызок яблока в хрустальную пепельницу, а затем вытер руки о штаны. Совсем как Егорка, после блинов Матрёшки.

— Я? Я просто гость. И посредник, — мальчик радостно улыбнулся, потом сделал несколько шагов к нам и протянул ладошку. — У меня к вам предложение — сдайтесь и вас ожидает быстрая и лёгкая смерть! Ну что, договор?

Он перевел взгляд на замершего Костомарова:

— Дядя Миша, не волнуйтесь, они нам ничего не сделают.

— Да ты охренел, пацан? — неожиданно дёрнулся Копыто. — Пошёл на хрен отсюда!

Саня хотел отбить в сторону протянутую ладонь, но стоило ему только коснуться этой ладошки, как тут же замер. Потом преклонил колено, как будто собрался попросить мальчика посвятить его в рыцари.

— А вот и третий убитый заяц!

Мальчик протянул руку и ласково коснулся лба Копыта.

Тот даже не дёрнулся. Я видел, как его глаза закатились, кожа посерела, а вены на лице почернели в один миг. Он вроде бы даже начал увеличиваться в размерах.

А мальчик тем временем повернулся к нам и снова улыбнулся:

— Убей тех, кто пришёл с тобой! Убей и никто не узнает о нашей маленькой тайне!