Глава 20

Наш «Тигр» шел во главе колонны. Двигался ледоколом и разрезал ночную хмарь светом дальних фар. В салоне стоял гул, по большей части от напряжения, которое можно было потрогать руками.

Я сидел, прислонившись затылком к стенке машины, и слушал в наушнике голос Кирилла Матвеевича Морозова. Старый лис из Тайного Дознания сейчас напоминал прожженного полевого генерала. Он взял руководство штурмом на себя, и, надо признать, делал это с пугающей эффективностью.

— Елисей, слушай вводную, — чеканил Морозов. — «Кормакс» сейчас является крепостью. Костомаров не дурак, он понимает, что после его художеств с медальонами за ним придут. Мои люди уже блокируют все подъезды-выезды. Канализацию, технические тоннели, верхние подходы… Мы всё берём под контроль, чтобы ни одна падла не выскочила. Мышеловка захлопнулась.

Я спросил, как именно он планирует вскрывать эту консервную банку. Кирилл Матвеевич хмыкнул, и я прямо представил его хищный оскал.

— Помнишь «Тактику малых групп»? Тему про «Динамичный штурм»? Вот по ней и пойдем. Никаких вежливых постукиваний в дверь и различных раскланиваний. Мы устроим такой концерт, что у выживших до конца жизни ушки будут болеть.

Я мысленно восстановил параграфы из учебника. Динамичный штурм проводится по следующей схеме:

Атакующее подразделение и поддерживающая его бронетехника открывают огонь по всем огневым точкам и даже просто окнам подлежащего захвату здания. Задача этого обстрела нанести как можно больший урон противнику, деморализовать его, сломить волю к сопротивлению. Особую роль в этом обстреле играют снайперы, которые под шумок иных огневых средств имеют возможность спокойно делать свою работу.

Подразделение делится на две группы. Группой «Альфа» являются штурмовики, те, кто пойдет в мясорубку. Группа «Бета» обеспечивает огневое прикрытие. Связь между ними должна быть идеальной. Как только «Альфа» делает рывок к пролому, «Бета» переносит огонь выше на этаж. Если кто-то из прикрытия зазевается и всадит очередь в спину своим — это трибунал!

— Проникать будем через свежие дырки в стенах, — продолжал Морозов. — На парадном входе у Миши Костра наверняка натыкано мин и ловушек на любой вкус. Придётся не сладко, об этом предупреждаю сразу! Основная толпа идёт через опасное место, а мы пойдём другим путём.

Я слушал его и чувствовал, как внутри просыпается ведарь. Старый охотник одобрял подобную задумку. Морозов сказал, что пойдёт с личным телохранителем (размяться), а нам с Мишкой и Яромиром велел сидеть в поддержке.

Ага, сейчас. Разбежался.

— Кирилл Матвеевич, при всём уважении, — перебил я его. — Мои люди сейчас в плену. Степан и его парни попали в этот замес из-за меня. Я не стану полировать задницей сиденье, пока их там, возможно, на куски кромсают. Я тоже пойду!

В эфире повисла пауза. Я слышал, как Морозов-старший сопит, собираясь выдать мне гневную тираду о субординации. Но тут вклинился голос Яромира:

— Господин Морозов… то есть, Кирилл Матвеевич, не тратьте время. Елисейка всё равно полезет в пекло. Вы его не знаете? Он же упёртый как стадо баранов. Лучше пусть бьётся рядом с вами, под присмотром, чем в одиночку натворит дел.

Морозов хмыкнул:

— Ладно, черт с вами, Ярославские. Будешь в моей тройке. Я, мой личный телохранитель Григорий и ты, Елисей. Будешь замыкающим. Но если хоть на шаг отступишь от приказа… Понял?

— Понял, — ответил я, чувствуя, как адреналин начинает покалывать кончики пальцев.

Кирилл Матвеевич еще немного поворчал насчет того, что штурмовать приходится ночью:

— В темноте «Кормакс» как лабиринт минотавра. Одно неверное движение, и можно оказаться в ловушке.

Но я возразил:

— Сейчас идеальный момент. После того, как мы сорвались с крыши, Костомаров и его люди пребывают в эйфории или в шоке. Они думают, что мы зализываем раны. Они еще не успели перегруппироваться, не успели расставить засады на каждом этаже. Сейчас они допрашивают Степана, пытаются выведать про мою базу. Время — наш главный союзник.

— Приезжайте, ждём! Отбой!

Я кивнул и посмотрел на тех воинов, которые ехали со мной. На их экипировку. Остался доволен увиденным.

Штурмовая группа экипируется только легким вооружением: автомат с подствольным гранатометом, одноразовые огнеметы типа «Шмель», ручные гранаты, нож, малая саперная лопатка. Следует особо обратить внимание на количество ручных гранат. Их должно быть как минимум десять штук.

Еще в наставлении защитникам Сталинграда говорилось: «Солдат, прежде чем шагнуть за угол, зайти в комнату или спуститься в подвал, брось туда гранату. Следующее помещение — следующая граната». Кроме большого количества гранат штурмовикам так же выдается увеличенный боекомплект, так как в ходе захвата бойцы не должны останавливаться, снижать ритм наступления и напор в ожидании, когда им поднесут боеприпасы.

Мы встретились на точке сбора в квартале от бизнес-центра. Группа Морозова состояла из суровых мужиков в мобильных доспехах. По рожам было видно, что не раз ходили в различные заварушки.

Рядом с ними топтались люди Свища. Серёжа Свищ пригнал своих «псов», и, надо сказать, выглядели они тоже внушительно. Тоже в броне, обвешанные стволами, злые и голодные до крови.

Свищ хотел было остаться с Яромиром и Мишкой в группе координации и поддержки, но потом передумал. Он подмигнул мне:

— Если уж ты лезешь на рожон, то неужто я буду отсиживаться в сторонке? Я тоже хочу побазарить с Костром. У меня с ним старые тёрки!

— Ну что же, давай, — пожал я плечами. — А можешь пойти с ребятами в лоб. После такого прорыва они за тобой хоть в огонь, хоть в воду! Я даже могу пообещать, что оставим немного Костра тебе.

— Посмотрим, кто ещё кому оставит, — буркнул Свищ.

Морозов-старший принял доклады от командиров. Периметр чист, гражданских нет, все выходы перекрыты.

— Ну что же, — Кирилл Матвеевич надел шлем, и его голос через вокодер приобрел металлический оттенок. — Давно я не брал крепостей. Пора бы вспомнить былое. Пора тряхнуть стариной, а то что-то засиделся я в кресле, размяк.

Он повернулся к нам с Григорием. Григорий, гора мышц в темно-синем доспехе, в его руках штурмовая винтовка выглядела игрушкой. Настоящая машина для уничтожения врагов.

— Буду счастлив принять бой вместе с вами, Елисей Святославович, — бросил Морозов.

Он открыл пластиковый контейнер с делениями и быстро выделил нам по небольшой капсуле. Я поднял бровь, глядя на желтоватые капсулки внутри пластика.

— Это из твоего состава, — коротко пояснил он. — Так что за своё можешь не переживать! И не пережевывать!

Я кивнул Мишке и Яромиру, которые стояли неподалеку. Мы почти одновременно закинули капсулы.

Ядрёна медь! Эхма! Холодок в желудке сменился на жар. Зрение обострилось до такой степени, что я видел каждую снежинку в свете фонарей! Смог разобрать из-за гула моторов далекий собачий лай. Живица в основе запульсировала, наполнила мышцы невероятной силой.

Морозов проверил затвор пистолета.

— Полная готовность. Три… два… один… БОЙ!

По всем правилам городской застройки штурм должен начаться с короткой дистанции. Тридцать метров было неписаной границей городских боев. Мы рванули вперед, когда пулемёты открыли огонь по стенам центра.

Так грохнуло, что показалось, будто мир раскололся надвое. Пули начали жадно вгрызаться в фасад «Кормакса». Стекла звенящим дождем ухнули вниз, засверкали осколками в свете фонарей.

Группа прикрытия работала на совесть: по окнам ударили гранатометы, расцветили здание огненными цветами.

Начался ад в отдельном взятом участке Москвы! Началась мужская работа!

Основная толпа штурмовиков рванула через основной вход, наводя там отвлекающий шухер. А наша тройка: Морозов, Григорий и я, понеслась к черному входу по широкой дуге.

Мы промчались мимо горящих мусорных баков. Григорий прошел первым. Он с разгона выбил стальную дверь ногой. Дверь влетела внутрь вместе с петлями. Григорий замер на пороге на долю секунды — просканировал проем на предмет растяжек.

Чисто!

За спиной слышались взрывы, стрёкот выстрелов, летящие магические снаряды. Но это за спиной, а тут…

Григорий вошел внутрь, штурмовая винтовка направлена вперед, ствол ходит вверх-вниз, контролируя сектор. Морозов шел следом, держа пистолет над правым плечом телохранителя. Я страховал позади, контролируя тыл и лестничные пролеты.

Внутри «Кормакса» было весело. Аварийное освещение мигало, заливало коридоры тревожным красным светом.

Григорий начал подниматься по лестнице. Он двигался плавно, как тень, проверяя каждый шаг. Поднявшись на первый этаж, он тут же, не глядя, швырнул гранату в приоткрытую правую дверь и отошел на ступеньку ниже.

БА-БАХ!

Взрыв выметнул в коридор кучу пыли, осколков офисной мебели и кусков гипсокартона. Сквозь звон в ушах я услышал вскрик, переходящий в надсадный стон.

Мы ворвались в помещение. Я остался на входе, прикрывая спины. Комната была разворочена. Посреди битого стекла и перевернутых столов на полу корчился мужчина. Его левая нога была оторвана по колено, он судорожно пытался дотянуться до обрубка, оставляя на линолеуме широкие кровавые мазки.

Как будто собрался присобачить её обратно…

Григорий подошел к нему, наступил тяжелым кованым ботинком на культю, придавил к полу. Мужчина взвыл, но телохранитель даже не поморщился. Он ткнул дулом винтовки в горло раненого.

— Где Костёр⁈ Костёр где, сука⁈ — прорычал Григорий.

Мужчина сначала заорал, попытался вырваться, но Морозов-старший коротко пнул его в бок. Сейчас не до сантиментов.

— Отвечай, мразь, — произнес декан. — Иначе я прикажу ему отстрелить вторую ногу. Ты будешь умирать долго. Очень долго.

Раненый затих, пуская кровавые пузыри. В его глазах плескался первобытный ужас.

— Он… он внизу… — простонал он. — В своих подвалах… бункер там…

— Как туда попасть? — рявкнул Морозов.

Мужчина попытался было сцепить зубы, изображая верность хозяину, но Григорий чуть надавил ботинком на рану. Новый крик боли разорвал тишину.

— Через третий этаж! — захлебываясь слезами и кровью, выкрикнул наемник. — Там лифт… с надписью «Не работает»… это вход в бункер! А-а-а-а! Не надо! Я же всё ска…

Выстрел Григория оборвал его мучения. В городских зачистках нет места для пленных, которые не могут ходить.

— Идём дальше, — бросил телохранитель.

Мы двинулись следом за ним. Глядя на то, как Григорий и Морозов работают в паре, я невольно вспомнил свою прошлую жизнь. Зачистки в Чечне, когда с напарником Барракудой выбивали «бородатых» оборотней из горных аулов. Барракуда ходил точно так же — по науке, по правилам, написанным кровью поколений охотников. Он прошел все кампании, выжил в сотнях стычек, а сгинул на случайной засаде уже в мирное время.

Никто не застрахован от случайностей, но может большую часть их предусмотреть!

Сейчас Григорий и Кирилл Матвеевич вели себя как идеальный механизм. Неустанный контроль всей территории. Влево, вправо, верх, низ. Все секторы под контролем. Каждое помещение очищается гранатой. Иногда стреляли по мебели, если за ней можно было укрыться от осколков. Ни одна муха не пролетела мимо нас.

Хотя, трое бойцов, которые выскочили сверху, мухами не были. Они стали кормом для червей.

Выстрелы изнутри здания раздавались повсеместно. Штурм шел полным ходом. Снаружи доносились глухие удары — это ребята поддержки продолжали обрабатывать фасад, не давая защитникам высунуться.

Мы пробивались выше. На лестничной площадке второго этажа на нас выскочил один из бойцов Костомарова — молодой парень с безумными глазами и автоматом наперевес. Он явно не ожидал увидеть здесь кого-то.

Мой выстрел положил конец его бегу прежде, чем он успел вскинуть ствол. Пуля с живицей пробила его Кольчугу Души как гнилую доску. Тело отлетело назад, сшибая перила.

На третий этаж мы прорвались без особых проблем. Коридоры здесь были завалены обломками, стены посечены осколками от внешнего обстрела. Нужный лифт отыскался в дальнем конце холла. Надпись «Не работает» на дверцах смотрелась почти издевательски.

В этот момент из бокового коридора выскочил Серёжа Свищ со своими парнями. Они были все в копоти, броня исцарапана. Гордей и Морозов тут же наставили на них стволы, Свищ с ребятами едва не выстрелили в ответ — нервы у всех натянуты как струны.

Морозов-старший глухо буркнул через вокодер:

— Свои, Свищ. Остынь. Ты тоже знаешь про этот лифт?

Авторитет сплюнул на ковролин и кивнул.

— Про этот лифт все знают, кто хоть раз пытался достать Костра из его норы. Только вот ключи от него были только у него самого и у этого мелкого ублюдка. Позволите вас сопровождать? Мои пацаны хотят лично поприветствовать Мишу.

— А давайте, — хмыкнул Морозов, когда Григорий приложил к панели управления лифтом какой-то хитрый артефакт-дешифратор. — Вместе веселее. Только не путайтесь под ногами.

Панель пискнула, оранжевый индикатор сменился на зеленый. Дверцы лифта разъехались в стороны, открывая нутро просторной кабины.

Мы вошли внутрь. Свищ, двое его бойцов, Морозов, Григорий и я. Кабина была тесноватой для стольких людей. А ещё и доспехи…

Лифт дернулся и начал двигаться вниз.

Я чувствовал, как внутри всё сжимается от предвкушения хорошего боя. Живица в меридианах запела и как будто зарезонировала с ножом на бедре. Зелье разогнало рефлексы до предела. Я видел, как оседает пыль на плече Григория. Видел, как пульсирует живица в меридианах Мишиного отца.

Мы падали в самое логово врага. Туда, где за толстым бетоном затаился Миша Костёр и непонятный мальчик с черными глазами.

— Приготовиться, — негромко произнес Кирилл Матвеевич. — На выходе работаем веером. Григорий — центр, Свищ берёшь левый фланг, Ярославский — правый. Не ждите команд. Бейте по всему, что движется.

Лифт начал замедляться. Мягкий толчок, и кабина замерла.

Дверцы начали открываться.

Я выхватил нож, чувствуя, как лезвие наливается теплом. За порогом лифта нас ждал мрак.

— Пошли, ядрёна медь! — прошептал я и первым шагнул в темноту.

Подвалы под «Кормаксом» оказались настоящим бункером. Мрачные стены как будто поглощали свет наших фонарей, дальше десятка метров не видно ни хрена!

Едва мы прошли десять метров, как по нам начали стрелять.

Никаких криков и никаких предупреждений. Из темноты коридора полоснули автоматные очереди. Вместе с ними застрекотал пулемёт. Пули рикошетили от стен и впивались в щиты. Один из бойцов Свища опрокинулся навзничь

— Контакт! — рявкнул Григорий, падая на колено и открывая ответный огонь.

— Не стрелять! Я возьму! — крикнул я и активировал «Скольжение».

Мир превратился в размазанное полотно. Я перетекал от одной бетонной опоры к другой, сокращал дистанцию. Кольчуга Души принимала на себя редкие попадания.

Впереди, за баррикадой из мешков с песком, засели четверо бойцов. Я видел их мерцающие яри сквозь дым и вспышки выстрелов.

Рывок. Пространство снова смазалось.

Я тихо возник за спиной пулеметчика. Нож описал короткую дугу. Лезвие с легкостью прошило насквозь шлем врага. Пулемет обиженно крякнул и захлебнулся.

Трое остальных попытались развернуться, но я уже был среди них.

Взмах ножом, и ослепительный полумесяц снёс головы двоим наемникам. Четвёртый попытался направить ствол, но подбитая снизу винтовка выстрелила точно в подбородок хозяина.

— Чисто! — доложил я, стряхивая кровь с ножа.

Морозов и Свищ со своими ребятами подтянулись следом. Мы двигались вглубь бункера, зачищая комнату за комнатой. Костомаров бросал на нас своих лучших бойцов, но под действием эликсира и ведомые яростью, мы были неостановимы.

Мы прорвались к толстой двери, которая могла бы сделать честь любому сейфу.