Глава 5

После того как Мизуки изящно раскатала в блин Семёна Престолова на Ристалище Чести, настроение у моей команды взлетело до стратосферы. Мой внутренний старик-ведарь довольно жмурился, словно кот, обожравшийся фермерской сметаны.

Справедливость восторжествовала! Очередной враг был повержен, а значит, можно было ненадолго выдохнуть и заняться не менее важными делами.

После боя мы с Мизуки попросили пройти к Престолову. Он уже успел прийти в себя и сначала хотел было воспротивиться нашему приходу, но я настоял на свидании. Престолов лежал в лекарской комнате и ему оказывали необходимую помощь. По моей просьбе лекари вышли на пять минут, а мы за это время рассказали то, что было на самом деле с Косматовым. Престолов сначала нам не поверил, но потом… Потом он извинился перед Мизуки и поблагодарил за то, что она выполнила просьбу Косматова. На этом мы и разошлись.

Я не искал дружбы с ним, но правду Семён должен знать. И правду лучше всего принять из первых рук, чтобы никто не смог добавить лишнего!

Но, с решением одной задачи справились, можно было обратиться и к другим.

Например, проверить, как там поживает моя честно отжатая у семейства Мезинцевых недвижимость.

Я прыгнул в чёрную «Ладу Стрелу». Кожаные сиденья приняли моё тело, обняли, словно старые друзья. Движок рыкнул, когда отозвался на лёгкое нажатие педали газа. Вырулив с территории особняка Ярославских, я вскоре влился в поток столичного трафика.

Ехать до Балашихи было не так чтобы очень далеко, но утренние пробки вносили свои коррективы. Впрочем, мне спешить было некуда. Я включил музыку, откинулся на спинку кресла и принялся размышлять, пока неторопливо полз по асфальтовому полотну.

Многое изменилось меньше, чем за полгода. Я из «слабого звена» рода превратился в фигуру, с которой приходилось считаться. У меня прорезался дар, появились надежные друзья, сплоченная команда, готовая идти за мной хоть в пасть к Курганному Мертвяку. Но главное — у меня теперь была собственная база. Мой личный плацдарм. В мире, где балом правят древние боярские кланы, интриги и смертоносная магия, иметь своё укреплённое гнездо — это базовая потребность для выживания!

Когда высотки и неоновые вывески центра сменились индустриальными пейзажами промзон, я почувствовал, как внутри закипает приятное предвкушение. Я свернул на нужную дорогу, и вскоре оказался на месте.

Территория бывших складов Мезинцева встретила меня иной картиной, нежели в тот день, когда мы штурмовали этот объект.

Ядрёна медь! От былой разрухи и следа не осталось.

Вместо хлипких ворот теперь возвышались створки из легированной стали, способные выдержать прямое попадание из гранатомета. Бетонный забор стал на два метра выше, а поверх него вилась сложная сеть колючки и артефакторных датчиков, тускло поблескивающих в пасмурном свете дня. По углам периметра выросли смотровые вышки, на которых дежурили крепкие парни в броне с гербом Ярославских.

Я притормозил у КПП. Бронированное стекло будки отъехало в сторону, и на меня уставился хмурый боец. Узнав меня, он мгновенно подобрался, козырнул и нажал кнопку. Створки ворот с тихим гудением сервоприводов расползлись в стороны.

Въехав на территорию, я припарковал «Ладу» возле главного здания. Едва заглушил мотор и выбрался на морозный воздух, как навстречу поспешил Иван Михалович — начальник стройки, которого отец прислал руководить стройкой.

Михалыч был мужиком колоритным. Шире шкафа-гардероба, с окладистой седой бородой и ручищами, напоминающими совковые лопаты. В прошлом он был военным инженером, прошел несколько горячих точек на Рубеже, строил форты для защиты от тварей Опасных земель. Побывал не в одном сражении, и лично убедился в крепости своих построек.

Короче, человек-кремень. Сверху его укрывала массивная фуфайка, а на голове красовалась строительная каска, которая смотрелась макушке детской панамкой.

— Ваша Милость! Здравия желаю! — пробасил он, подходя ко мне и протягивая свою ручищу.

Хватка у него была такая, что запросто мог бы гвозди сгибать в ладони, но я постарался даже не скривиться. Вроде бы вышло.

— Приветствую, Михалыч. Ну что, как продвигаются дела на объекте? — спросил я, оглядывая кипящую вокруг стройку.

Территория напоминала растревоженный муравейник. Сновали грузовики, гудели бетономешалки, рабочие варили арматуру, возводили новые перекрытия. Запах бетона, сварки и машинного масла впитывался в одежду моментально.

— Всё по графику, Елисей Святославович. Даже с небольшим опережением, — ухмыльнулся бригадир. — Люди работают в три смены. Бюджет, который выделил Святослав Васильевич, позволяет не экономить. Пройдемте, покажу всё в натуре. Лучше один раз увидеть, чем сто раз по телефону услышать.

Мы неспешно двинулись по расчищенной дорожке. Михалыч начал вводить меня в курс дела.

— Наружный периметр мы закончили еще позавчера. Укрепили фундамент, армировали стены. Теперь эту ограду стая Иглохвостов с разбегу не пробьет! Система видеонаблюдения перекрывает все слепые зоны, ни одна мышь не проскочит.

— А что с магической защитой? — поинтересовался я, глядя на мерцающие огоньки на стенах.

— О, тут всё по высшему разряду, — кивнул Михалыч. — Пригласили лучших мастеров из гильдии. Они установили комбинированный купол. Физика, менталка, защита от нежити. Если кто-то попытается сунуться сюда под «отведением глаз» или в невидимости, купол мгновенно среагирует и поджарит визитера.

— А птицы?

— Ну, если только больше орла! А кто у нас больше орлов? Только твари с Опасных земель, да незванные гости, а они нам тут ни к чему.

Мы обошли центральное здание, которое раньше было ангаром. Теперь оно обросло пристройками и стало напоминать тренировочный комплекс.

— Здесь у нас будут казармы для личного состава, оружейная и тренировочные залы, — продолжил Михалыч, открывая передо мной дверь.

Внутри было тепло и просторно. Рабочие как раз заканчивали укладку амортизирующего покрытия на пол в огромном зале. Ага, тут будут спарринговаться. Дальше по коридору располагались душевые, зона отдыха и медицинский блок.

— Оружейную мы заглубили на минус первый этаж. Там стены из титанового сплава, климат-контроль и биометрические замки. Никакая взрывчатка сразу не возьмет, — с гордостью отрапортовал бригадир.

— Отлично. Мне нравится твой подход, Михалыч, — искренне похвалил я, осматривая просторные помещения. Я уже мысленно расставил здесь тренажеры, макивары и стойки с холодным оружием. — А что с тем подвалом? Тем самым, где Мезинцев выращивал свою мерзость?

Лицо Михалыча мгновенно посуровело. Он стянул каску и почесал затылок.

— С подвалом пришлось повозиться, Ваша Милость. Как вы и приказывали, мы его сначала выжгли дотла термобарическими зарядами, чтобы ни одна спора Опасных земель не выжила. А потом залили всё к едрене фене бетоном. Семь метров сплошного монолита. Теперь там ровная площадка, на которой мы строим ангар для тяжелой техники. Больше оттуда ничего и никогда не вылезет. Я вам гарантирую.

— Слава богам, — выдохнул я. Одной головной болью меньше. — Слушай, Михалыч, а где те четверо «добровольцев», которых вам Гордей привез? Те самые ресторанные забияки.

Бригадир широко осклабился. В его глазах мелькнул огонек старого прапорщика, дорвавшегося до воспитания нерадивых новобранцев.

— А, эти-то… «элита уличного спецназа», — хмыкнул он. — Трудятся, Ваша Милость. В поте лица трудятся. Гордей Иванович передал ваши инструкции — обеспечить их максимальным количеством общественно-полезного труда. Мы их определили на нулевой цикл. Копают траншеи под резервный силовой кабель.

— Сами копают? Ручками? — я поднял бровь.

— Так точно. Лопата, кирка, лом. Экскаватор мы туда специально не пустили, чтобы парни смогли в полной мере прочувствовать всю тяжесть своего некультурного поведения, — рассмеялся Михалыч. — Пойдемте, глянете на этих стахановцев.

Мы обогнули здание и вышли на задний двор. Там, в глубокой траншее, по колено в снегу, копошились четыре фигуры. Они были облачены в одинаковые оранжевые робы. На фоне серого снега и бетонных плит они смотрелись весьма живописно.

Рядом, прислонившись к столбу, стояли двое наших бойцов СБ с автоматами наперевес. Они лениво лузгали семечки, внимательно наблюдая за процессом перевоспитания.

Я подошел к краю траншеи и заглянул вниз.

Ядрёна медь, как же они изменились за эти дни! От былого пафоса, золотых цепей и шелковых рубашек не осталось и следа. Лица перемазаны грязью, руки в мозолях, спины согнуты. Тот самый амбал-заводила, который в ресторане грозился порвать нас на британский флаг, сейчас ожесточенно долбил ломом мерзлую землю и тихо матерился сквозь зубы. Остальные орудовали лопатами, тяжело и надсадно дыша.

Я засунул руки в карманы куртки и поприветствовал ударников капиталистического труда:

— Бог в помощь, господа хорошие! Как настроение? Как здоровье? Инструмент нормальный?

Четверо подняли головы. Они прекрасно видели, кто стоит перед ними. Тот, по чьей милости они сейчас принимали грязевые ванны.

А вот нечего было выёживаться не по делу! Если напились, так надо вести себя нормально!

Главарь оперся на лом, тяжело дыша. Его лицо, и так не очень-то красивое, исказила злобная гримаса.

— Ты… Ярославский… — прохрипел он и сплюнул. — Мы свой срок отпашем. Но ты не думай, что мы это забудем. Мы же можем потом и спросить…

Я рассмеялся и звук смеха эхом разнесся по стройке.

— Радуйтесь, что вы вообще живы остались, клоуны! Если бы я не вмешался тогда, то мои люди закопали бы вас там же, на заднем дворе. Или отправили бы за Рубеж. Так что копайте усерднее. Труд, как говорится, облагораживает. А если будете борзеть, Михалыч вам норму удвоит. А пайку урежет.

Я отвернулся, не обращая внимания на их злобное сопение. Охранники ухмыльнулись, а Михалыч одобрительно кивнул.

— Строго, но справедливо, Ваше Сиятельство. Они у меня до конца месяца еще и все туалеты на территории вылижут, — пообещал бригадир.

Мы пошли дальше. Осмотрели обустроенные склады, гаражи для техники и даже небольшое стрельбище. Да мне даже выделили место под лабораторию, а это немаловажно!

С каждым шагом моя душа радовалась всё больше. База получалась идеальной. Это был настоящий форт, который мог выдержать осаду боевого отряда.

Здесь я смогу обучать свою команду. Здесь я смогу проводить алхимические опыты, не боясь, что меня прервут некстати. Здесь я буду полновластным хозяином.

— Ты отлично справляешься, Михалыч, — сказал я, когда мы вернулись к моей машине. Я достал из внутреннего кармана пухлый конверт и протянул его бригадиру. — Это тебе личная премия от меня. За скорость и качество. Раздай ребятам бонусы, пусть знают, что род Ярославских ценит хорошую работу.

Михалыч принял конверт, бородатое лицо треснуло в широкой улыбке.

— Благодарю покорно, Ваше Сиятельство! Не извольте беспокоиться, всё достроим в лучшем виде. Через пару недель сможете въезжать вместе со своим отрядом.

Я пожал ему руку, сел в машину и завел двигатель.

Машина плавно выкатилась за ворота базы. Настроение было приподнятым. Неужели всё понемногу начало получаться и состыковываться?

В полусотне километров от Москвы, в загородном поместье царила напряжённая атмосфера.

Князь Фрол Терентьевич Долгополый, глава одного из самых могущественных родов Империи, сейчас был похож на загнанную крысу.

Он приехал в резиденцию поздно ночью, сразу после разговора с Госпожой. Сбежал сюда в надежде хоть на время укрыться за магическими щитами и толстыми стенами. Нужно было осмыслить происходящее и попытаться найти выход из той ситуации, в которую его снова затаскивали.

Поместье было мрачным. Дубовые панели, гобелены, рыцарские доспехи по углам — всё это убранство казалось декорациями к фильму ужасов. Прислуга ходила на цыпочках, стараясь не попадаться на глаза суровому хозяину.

Фрол Терентьевич сидел в своем кабинете, уставившись невидящим взглядом в пляшущие языки пламени в камине. В его руке грелся бокал с виски. Алкоголь не помогал. Страх был сильнее.

«Прими моего сынка на постой… Он скажет тебе, что нужно делать дальше…» — эти слова Госпожи эхом отдавались в мозгах.

Какого еще сынка⁈ Что за монстра она ему пришлет? Если её дочь Лучезара способна парализовать человека и заморозить бойцов элиты, то на что способен её сын?

Князь судорожно глотнул виски. Закашлялся.

Он понимал, что заигрался. Он думал, что использует силы Опасных земель как инструмент для устранения конкурентов, для возвышения своего рода над Ярославскими. Думал, что он — кукловод. А оказалось, что он всего лишь жалкая марионетка, которую дергают за ниточки, а когда она станет не нужна — просто эти ниточки обрежут.

В дверь неуверенно постучали.

Долгополый вздрогнул, едва не выронив бокал.

— Кто⁈ — рявкнул он.

Дверь приоткрылась, и в кабинет робко вошел маленький мальчик лет десяти. Это был сын кухарки, которого иногда привлекали к мелким поручениям по дому. Невысокий мальчишка держал в руках серебряный поднос с чашкой кофе.

— Ваше… Ваша Светлость, — проговорил он, заикаясь. — Матушка велела передать… вы просили кофе…

Долгополый нахмурился. Он действительно просил кофе полчаса назад, надеясь, что кофеин прочистит мозги. Но с какого перепуга прислали этого заморыша? Где взрослые лакеи? Где дворецкий?

— Неси сюда, — процедил князь, растирая виски. — И скажи матери, чтобы в следующий раз не присылала детей. У нас тут не детский сад!

Мальчик кивнул и направился к письменному столу. Он был так напуган мрачным видом князя, что не мог справиться с дрожью. Ложечка жалобно позвякивала на блюдце.

Когда Прошка подошел к столу и собрался поставить поднос, его нога зацепилась за край персидского ковра. Мальчишка охнул, потерял равновесие и…

Чашка слетела с блюдца. Черный кофе плеснул широкой кляксой на ковер ручной работы.

— Ах ты ж криворукий выродок! — взорвался Фрол Терентьевич.

Его нервы не выдержали. Вся беспомощность перед Госпожой выплеснулись на несчастного пацана.

Князь вскочил с кресла, глаза налились дурной кровью. Вокруг фигуры начал сгущаться багровый ореол яри. Воздух в кабинете мгновенно стал сухим. Мальчишка сжался в комок, закрыл голову руками, ожидая неминуемого удара или заклинания, которое раскатает его по полу.

— Ты хоть понимаешь, сколько стоит этот ковер, ничтожество⁈ — взревел Долгополый, надвигаясь на ребенка. — Понимаешь, что твоя мать за всю никчемную жизнь не расплатится за то, что ты сейчас испортил⁈ Я вас обоих за Рубеж отправлю! Я вас…

Княжеская рука взлетела выше плеч. Сейчас он как никогда хотел причинить боль. Хотел сорвать на ком-то злость.

Но тут…

Мальчик внезапно перестал трястись. Он опустил руки и выпрямился. Его плечи развернулись, а голова поднялась. Мальчик улыбнулся, а Фрол Терентьевич замер с поднятой рукой. Ярь вокруг него задрожала и начала рассасываться.

Лицо Прошки… оно как-то неуловимо изменилось. Черты остались всё теми же, с веснушками на носу, но вот выражение… Выражение лица стало холодным и до одури взрослым. И ещё глаза…

Князь сглотнул. Глаза мальчишки, секунду назад бывшие карими, теперь стали черными. Без белков, без зрачков. Только холодный мрак в обрамлении ресниц.

Мальчик посмотрел на взбешенного князя и у того мурашки побежали по коже. На губах появилась усмешка.

— Знаешь, Фрол… — голос ребенка зазвучал иначе. Губы не шевелились, но голос был! И он звучал прямо в черепной коробке князя. — Твой отец орал на тебя в таком же тоне. Слово в слово. Когда ты был примерно моего возраста.

Долгополый отшатнулся. Его рука сама собой опустилась.

— Ч-что? — просипел он, не веря своим ушам.

Мальчик сделал шаг вперед и показал на кофейную лужу.

— И самое забавное, Фрол, — продолжил голос в голове, — что пятно тогда выглядело точно так же, как тогда. Посмотри внимательно. Как будто ворона шлёпнулась на ковёр и оставила грязный след. Помнишь? Вижу, что помнишь! Ты трясся перед папашей, как обоссавшийся щенок. Ты боялся его до судорог, до поросячьего визга!

Князь Фрол Терентьевич перестал дышать. Перед внутренним взором вспыхнула картина из далекого детства. Огромный и жестокий отец, разбитая чашка, ковер, крики…

И тот самый страх, который он пронес через всю жизнь. Страх, который он поклялся самому себе больше никогда не испытывать, снова проявился. Этот страх так резанул по нервам, что заставил глотать воздух.

Но откуда… Откуда пацан мог это знать⁈ Это была самая потаенная тайна князя!

Мальчишка склонил голову набок, разглядывая аристократа. Его черные глаза словно всасывали в себя свет из комнаты.

— Не нужно так дрожать, Фрол Терентьевич, — мальчик улыбнулся, и детская улыбка добавила седых волос князю. — Матушка прислала меня, как и обещала. Я твой новый гость. Твой новый жилец. И мы с тобой, Фрол, проведем вместе много… очень много времени. Надеюсь, что нам будет интересно!

Ребенок подошел вплотную к онемевшему князю, похлопал его по лацкану дорогого пиджака.

— Я научу тебя, как быть хорошим хозяином, — прошептал монстр в теле ребенка. — А если будешь плохо себя вести… я напомню такие вещи, по сравнению с которыми крики папаши покажутся тебе колыбельной.

Князь Долгополый сел в кресло. Его губы дрожали.

Тьма Опасных земель вот так вот просто вошла в его дом. И, судя по улыбке ребёнка, она собиралась остаться здесь надолго.