Глава 4

Семён Престолов мерил шагами свою комнату. За окном сгущались холодные сумерки, а на душе скребли кошки, и хотелось выть. Вызов был брошен. Завтра ему предстоит выйти на песок Ристалища против той японки. Против девки, которая, как он теперь знал наверняка, хладнокровно прикончила Серёгу Косматова.

Семён совершенно не ожидал, что в его комнате раздастся звонок с компьютера. Резкая трель заставила его вздрогнуть. Из рук выпал стакан с водой.

С тех пор, как погиб Косматов, шантажист звонил лишь раз, и тогда он педантично, до мельчайших деталей описал все действия с черными таблетками-приманками для тварей Опасных земель. Они с туповатым Ковальковым сделали всё в точности, как было оговорено, подбросив маячки в кофры с доспехами.

Но Ярославский со своей командой всё равно сумел выжить! Как заколдованный, честное слово!

Впрочем, если быть честным с самим собой до конца, то относительно спокойное несение службы на Рубеже, с последующим гарантированным получением ранга Боец, было весьма неплохим подспорьем. Глеб хоть и был заносчивым придурком, но не так бесил, как Ярославский. Так что шантажист мог не только требовать, наступая кованым сапогом на горло, но даже отчасти помогал. Кнут и пряник в действии.

Сглотнув вставший в горле ком, Семён потянулся к компьютеру.

— Чего вам нужно? — резко бросил Престолов, когда нажал на кнопку приема вызова.

Экран мигнул серыми помехами. Фигура незнакомца, как всегда, скрывалась в глубокой тени. Лица не разглядеть, голос программно изменён до металлического.

Как-то Семён попытался записать разговор, а потом приблизить лицо в видеоредакторе, выкрутив яркость и контрастность. И тут он наткнулся на небольшую вуаль, которой мужчина заботливо завешивал свою хареографию. Продуманный… просто так не подкопаешься.

— Чего молчите? Язык проглотили?

— Не хами, мальчишка! — рыкнул незнакомец так, что Семён невольно вжался в спинку кресла. — Веди-ка себя полюбезнее, всё-таки с моей помощью ты смог получить ранг!

— Я и так бы его получил, — огрызнулся Семён, пытаясь сохранить остатки дворянской гордости. — Наших сил хватило бы на любую тварь Опасных земель. А так…

— А так вы с другом неделю проваляли дурака в теплой избушке и получили ранг! Не спорь со мной — я за вами наблюдал! — голос мужчины резко повысился, и в нём сквозанула истерическая нотка.

Семён устало вздохнул, потирая пульсирующие виски:

— Я могу повторить свой первый вопрос… Чего вам нужно?

— Какой-то ты слишком дерзкий стал, — укоризненно покачал невидимой головой мужчина. — Неужели забыл, что у меня есть?

— Я ничего не забыл, — глухо проговорил Престолов, прекрасно помня о компромате, который мог стереть репутацию его рода в пыль. — Просто мне на это как-то стало… плевать, что ли?

— Что-то я в твоём голосе слышу безысходность! — усмехнулся силуэт на экране. — А между тем я принёс хорошие новости! Ты можешь победить ту девку, которая убила Косматова!

Семён недоверчиво прищурился. Ну ничего себе! Как много народа знало о настоящей смерти друга, а он узнал только недавно.

— Вы и про это знаете? — хмыкнул он.

— Я много чего знаю, — самодовольно ответил незнакомец. — Чтобы победить её, тебе нужно будет провернуть тот же фокус, что ты в своё время провернул с Ярославским, когда Косматов в первый раз… кхм… победил Елисея.

Сердце Семёна пропустило удар, а ладони мгновенно вспотели. Если уж и про это знали, то… В голове сразу всплыл эпизод, когда троица побила Елисейку. Да, была использована подлянка, но она использовалась ради друга. А, значит, на благо их дружбы!

— Что? — нахмурился Семён. — Я ничего не проворачивал!

— Да? Тогда мой подарок будет тебе ни к чему, — холодно хмыкнул мужчина, и в его тоне прозвучала насмешка кукловода, дергающего за ниточки.

— Какой подарок? — сдавшись, сдавленно спросил Семён.

В этот момент раздался звонок мобильного телефона. Звонил незнакомый номер.

— Чего же не берёте трубку, господин Престолов? — издевательски спросил мужчина с экрана.

Семён взглянул на него, а потом принял вызов на телефоне.

— Здрасте, это курьер. Я стою возле ваших ворот и у меня посылка для господина Престолова. Можно я оставлю её на охране? — раздался из трубки бодрый молодой голос.

Мужчина на экране едва заметно кивнул, разрешая.

— Да, оставьте, я потом заберу, — проговорил Семён пересохшими губами и нажал на отбой.

После этого мужчина проговорил, и его голос снова обрел жесткость:

— Постарайтесь не увлекаться моим подарком. Просто покалечьте её, а не убивайте! Внимание дознавателей ИСБ нам сейчас ни к чему.

— Что в посылке? — быстро спросил Семён, но шантажист уже выключил связь. Экран погас, оставив Престолова в гнетущей тишине собственной комнаты.

На следующий день Академия Ратных Наук и Чародейства гудела, как растревоженный улей. Дуэли на Ристалище стали в последнее время слишком частым развлечением для скучающей аристократии. И если раньше дрались из-за косых взглядов или неаккуратно брошенного слова, то сегодня на песок Арены должна выплеснуться настоящая ненависть.

Трибуны были забиты под завязку. Я стоял у самого барьера, опершись локтями о холодный металл ограждения, а рядом со мной переминался с ноги на ногу Мишка Морозов.

— Слушай, Еля, — пробормотал он, теребя воротник своего камзола. — А если этот глист реально какую-нибудь гадость притащил? Ты посмотри на него! Он же дергается, как наркоман на отходняках. Может, мне бате позвонить, чтобы проверяющие его перед боем до трусов шмонали? Мало ли какой артефакт он под камзолом прячет.

— Расслабься, Мих, — хмыкнул я, не сводя глаз с центра арены. — Если Престолова шмонать, он там прямо от стыда помрет, когда свои яйчишки выкатит. Да и Мизуки не нуждается в нашей помощи. Пусть этот утырок использует свои фокусы. Чем грязнее он сыграет, тем позорнее будет его финальный полет мордой в песок.

На противоположной стороне арены, окруженный группкой сочувствующих адептов, стоял Семён Престолов. Он выглядел бледным, но его бегающие глаза лихорадочно блестели. Тощий адепт то и дело ощупывал карманы своего тренировочного камзола. Он дышал тяжело и прерывисто, словно ему уже не хватало воздуха.

А вот и наша звезда.

Мизуки вышла на песок арены спокойно, с идеальной осанкой. На ней был облегающий черный тренировочный костюм без единого герба и знака отличия. В руках — деревянный боккен, разрешенный правилами дуэли. Её лицо напоминало фарфоровую маску — ни эмоций, ни страха, ни даже легкого предстартового мандража.

Толпа на трибунах замерла. Интерес к поединку подпитывался пряным соусом мести за кровь.

Глашатай с микрофоном откашлялся, и его усиленный магией голос разнесся над ареной:

— Дамы и господа! Сегодня на Ристалище Чести мы станем свидетелями поединка между адептом Семёном Престоловым и адептом Мизуки Сато! Вызов брошен и принят! Оружие — тренировочные клинки! Использование боевой живицы разрешено! Напоминаю: бой идет до полной сдачи, потери сознания или вмешательства рефери! Смертельные исходы строго запрещены! Бойцы, приветствуйте друг друга!

Мизуки с достоинством поклонилась. Семён лишь дернул острым подбородком, кривя губы в злобной усмешке.

— Я порву тебя за Серёгу, узкоглазая дрянь, — прошипел он так громко, что мы у барьера вполне его расслышали. — Ты сегодня отсюда прямо на носилках в реанимацию уедешь. Гарантирую.

Мизуки даже не моргнула. Она просто встала в стойку, плавно подняв боккен на уровень глаз. Её дыхание замедлилось.

— Готовы? — рефери, крепкий мужик с сединой на висках, взмахнул красным флагом. — Бой!

Я подобрался, ожидая увидеть молниеносный, фирменный бросок японки, но события развернулись по совершенно иному, грязному сценарию.

Престолов не стал нападать. И защитную стойку он тоже не принял. Вместо этого он сунул руку глубоко за пазуху и резким, отчаянным движением швырнул что-то мелкое прямо под ноги Мизуки.

Раздался глухой звук.

ХЛОП!

Песок арены мгновенно покрылся непроницаемыми клубами дыма. Дым не рассеивался в воздухе, он повис плотным куполом, скрыл половину ринга и полностью поглотил Мизуки.

Но это было еще не всё. Спустя долю секунды из черного облака ударил пронзительный, сводящий с ума визг. Звук был такой высокой частоты, что многие зрители на трибунах рефлекторно схватились за уши.

У меня в мозгах произошёл щелчок! И тут возникла картинка: я сражаюсь с Косматовым, двое его подпевал в стороне и в этот момент под ногами появляется чёрный дым, а потом по барабанным перепонкам резанул этот визг!

Я тогда остановился и был отмудохан троицей! Избит до того состояния, в каком впервые появился в этом мире! Так вот кто виновник победы Косматова!

— Твою ж мать! Светошумовой артефакт с дезориентирующим эффектом! — грязно выругался рядом Мишка, болезненно морщась и зажимая уши ладонями. — «Сфера Кричащей Тьмы»! Боевая дрянь! Мизуки же сейчас там оглохнет и ослепнет! Елисей, рефери должен остановить бой! Он нарушил правила!

Но рефери стоял за барьером, нахмурившись, и не торопился останавливать бой. Формально артефакт не наносил прямого физического урона. Он лишь изменял «условия боя».

Грязная лазейка в своде правил Академии, которую этот червь решил использовать на полную катушку?

Я же, прикрыл глаза и обратился к внутреннему взору. Зрение в таком мареве бесполезно. А вот чуйка, аурическое зрение и чувствование потоков живицы — это то, что не обманет никакая магическая дымовуха.

«Посмотрим, как ты там пляшешь, утырок,» — мысленно усмехнулся я, «раскрывая» восприятие.

Сквозь чернильную мглу на арене, моим внутренним взором начали проступать контуры энергий.

Семён походил на пятно ядовито-зеленого цвета. Адреналин, страх и злоба заставляли его живицу кипеть и фонить. Я увидел, как он на мгновение вынырнул на самый край черного облака. На его лице красовалась уродливая маска-респиратор со светящимися красным светофильтрами. Специальные линзы позволяли видеть сквозь магический мрак?

Подготовился, гадёныш! Решил устроить охоту на слепого котенка. Ослепить, оглушить, а самому зайти со спины и безнаказанно забить девчонку!

В руках Престолова тускло мерцал короткий деревянный клинок. На клинке что-то зеленоватое. Кислота? Разъедающий паралитик?

Тощий адепт, стараясь ступать бесшумно, нырнул обратно в клубящуюся черную мглу, направляясь в самый центр, туда, где, по его расчетам, должна была корчиться от дезориентации японка.

Я скрестил руки на груди, не открывая глаз. На губах сама собой расплылась мстительная, холодная усмешка.

— Ох, Сёма, Сёма, — тихо, почти ласково пробормотал я. — Ты просто не представляешь, в какую беспросветную задницу ты сейчас сам, добровольно, залез по самое не балуй…

Я знал, на что способны мастера скрытного боя. Я сталкивался с подобными техниками в прошлой жизни. Темнота, дым, отсутствие визуальных ориентиров и дезориентирующий шум — для обычного бойца это кромешный ад и гарантия поражения. Но для тех, кто воспитывался в традициях Ига-рю… для них это не преграда. Это их родная стихия. Их дом. Можно сказать, что это их охотничьи угодья.

Семён думал, что лишил её зрения. Он не понимал, что тем самым он освободил её от необходимости смотреть.

Там, внутри черного купола, я чувствовал её ауру. Мизуки не была рваным, мечущимся пятном. Она была точкой. Маленькой синей точкой абсолютного покоя.

Толпа на трибунах затаила дыхание. Звенящая тишина нарушалась лишь мерзким визгом артефакта внутри дыма. Все напрягали глаза, пытаясь разглядеть сквозь тьму хоть один силуэт.

Секунда. Две. Три.

Семён, уверенный в своей безнаказанности, крался по песку. Его сердце колотилось, живица воняла на весь астральный план. Он крепче перехватил нож и занес его для удара, увидев в своих чудо-очках неподвижный силуэт девушки.

Она стояла к нему спиной. Идеальная мишень.

Он прыгнул, вкладывая в удар всю свою ненависть, и с размаху обрушил деревянное лезвие туда, где должны были находиться шейные позвонки Мизуки.

Я видел это внутренним взором. И я видел, что произошло в тот самый миг, когда дерево должно было коснуться плоти.

Ничего.

Тесак Семёна со свистом, рассек клубы плотного дыма и прошел сквозь пустоту.

Престолов, вложивший в удар всю массу тела, по инерции провалился вперед, едва не потеряв равновесие. Как⁈ Он же ясно видел её в инфракрасном спектре!

Он не знал, что Мизуки не стояла на месте. Почувствовав возмущение воздуха, она сделала то, чему её учили.

Используя технику уклонения, она нырнула вперёд. Слилась с песком арены в тот самый миг, когда Семён начал свой бросок.

Враг пролетел над ней, растерянный и охреневший.

Семён отчаянно попытался затормозить. Он начал судорожно разворачиваться, поднимая оружие для защиты, но было поздно.

Из песка вынырнула стройная нога.

Мизуки сработала как сжатая до предела пружина. Вся энергия её падения, усиленная потоком синей живицы, была вложена в жёсткий удар.

Её пятка с хирургической точностью встретилась с опорной ногой Престолова. Точно под коленную чашечку. Идеальный удар!

В тишине зала, перекрывая даже визг артефакта, раздался очень неприятный звук.

ХРЯСЬ!

Звук ломающейся кости и рвущихся связок эхом пролетел над песком.

Семён Престолов взвыл. Его правая нога под жутким углом подломилась. Он начал заваливаться набок, размахивая руками и выронив клинок.

Но на этом его мучения не закончились.

Мизуки не дала ему упасть. Текучим, не поддающимся законам физики движением она уже была на ногах. Размытой тенью, не издав ни единого звука, она оказалась за спиной орущего противника.

Она перехватила свой деревянный боккен двумя руками. И, пока Семён еще находился в состоянии свободного падения, с глухим, сочным стуком впечатала деревянный снаряд точно ему в основание затылка. Удар милосердия, отключающий центральную нервную систему.

Престолов обмяк в воздухе.

Но и этого японке показалось мало для публичного урока. Прежде чем тело Семёна коснулось песка, левая рука Мизуки метнулась вперед. Она вцепилась в воротник его камзола, останавливая падение. Рванула на себя, затем с силой толкнула вниз, и, добавив ускорения, жестко воткнула головой прямо в песок.

Бумм!

Светофильтры на его маске разлетелись вдребезги.

Чёрный дым, лишенный подпитки от потерявшего сознание хозяина, начал неохотно редеть и рассеиваться. Визг артефакта почти сразу стих.

Перед притихшими трибунами предстала живописная картина.

Семён Престолов валялся лицом в грязи. Его расколотая маска валялась рядом. Из разбитого носа и губ на желтый песок стекали красные ручейки. Его правая нога была вывернута под неестественным углом. Тощий адепт пребывал в глубоком нокауте.

А над ним возвышалась невозмутимая Мизуки Сато. На её черном костюме не было ни пылинки. Она стояла с прямой спиной, опустив деревянный меч так, что его острие упиралось точно в кадык поверженного врага.

Её дыхание было ровным, словно она только что закончила утреннюю гимнастику.

— Бой оконцен, — звонко голосом произнесла японка.

Пауза длилась секунду. А затем Императорская Арена взорвалась.

Трибуны ревели так, что завибрировал силовой купол. Адепты вскакивали с мест, свистели, колотили кулаками по барьерам. И стихийники, и боевики, забыв про разногласия, орали от восторга. Никто не любил подлецов. Никто не уважал тех, кто использовал грязные, запрещенные артефакты против девушек. И абсолютно все обожали красивое и заслуженное возмездие!

Мишка Морозов рядом со мной орал так, что едва не сорвал голос, перевешиваясь через барьер и потрясая кулаками.

— Мизуки! Богиня! Раскатала этого глиста в блин! Да-а-а! Так ему, крысе!

Я же стоял молча. Я медленно поднял взгляд на ложу Глеба.

Княжич Долгополый сидел белее снега. Его холеное лицо перекосило от бессильной ярости. Пальцы так вцепились в обитые бархатом подлокотники кресла, что ткань жалобно трещала.

Ни капли не сомневаюсь, что он приложил руку к натравливанию Престолова на нас. Иначе откуда могла появиться информация о смерти Косматова? Вряд ли боярин Косматов лично стал бы докладываться Престолову.

Ну и ладно! Очередной гениальный план по унижению нашей команды, очередная многоходовочка обернулась для него публичным позором.

Сидящая рядом с ним Любава выглядела потрясенной. Она переводила широко раскрытые глаза с окровавленного Престолова на невозмутимую Мизуки. Кажется, до неё начало доходить, с какими именно людьми связался её драгоценный Глебушка.

Встретившись взглядом с Долгополым, я не стал строить злобных гримас. Я сделал то, что должно было взбесить его сильнее любого оскорбления.

Я медленно, подчеркнуто небрежно приложил два пальца к виску и отсалютовал ему.

Рефери, наконец-то очнувшись от ступора, торопливо взмахнул красным флагом и заголосил в микрофон:

— Бой окончен! Чистая, безоговорочная победа адепта Мизуки Сато! Медиков на арену, живо!

Двое дежурных целителей с носилками уже бежали по песку к бессознательному Престолову. Мизуки плавно убрала боккен, повернулась к нам и направилась к выходу с ринга. Её походка была легкой, а на губах играла теплая улыбка.