Глава 28.

Евдокия проводила взглядом Петьку, гордо вышагивающего с тяжеленным ведром. Ей казалось, что его фигурка сейчас переломится, не выдержав ноши, но мальчишка шустро скрылся на мужской половине. Вскоре она вновь увидела его, спешащего к колодцу.

— Тебя опять наказали? — удивилась боярышня. — Неужто велели воду таскать?

— Не! То есть да, но не таскать, — просиял Петька.

— Это как же? — засмеялась она.

— Мне сказали помыть полы в княжьей горнице вместо Митрошки. Он ленится под кровать залезать и в углах грязь оставляет.

— Ого! Значит, твою работу при входе оценили и больше не гонят с княжьего двора?

— Ага! — кивнул Петька и, спешно поклонившись, побежал дальше.

Евдокия готова была сама взяться за уборку в княжьих покоях, лишь бы посмотреть, что там да как. Её расследование зашло в тупик. Она узнала массу интересного, но это нисколько не приблизило её к разгадке. Может, не хватало каких-то пазлов, чтобы картинка сложилась, а может,не хватало логического мышления.

Во дворе начали собираться мальчишки из команды брата, а вскоре появился дед, Ванюшка и Олежка.

— Орлы! Садись в сани! — скомандовал Еремей Профыч ребятне и те ринулись занимать места. На трёх санях до реки доехали с комфортом. Чуть позже подъехала боярыня Милослава, взяв с собой жёнок из княжьего двора. В руках у них были корзины с угощениями. Битва «Орлов» с другой детской командой «Лисами» вышла азартная. По мановению ручки боярыни Милославы женщины раздали ребятам пироги и памятные подарки в виде плетёных шнурков.

Когда чуть охрипшая от речевок Евдокия вернулась в княжий дом, то ей на глаза вновь попался Петька, но теперь у него на скуле разливался синяк.

— Митрошка? — с сочувствием спросила она его. Мальчишка сжал губы и отвернулся. — А уборка княжьих покоев за кем осталась?

— Убирается там Тихон, а меня только пол вымыть позвали.

— Так ты работу не потерял?

Петька вскинулся и сжав кулаки, воскликнул:

— Митрошке ни за что так не вымыть, как я старался! Я везде поскреб и начисто вымыл!

— Молодец. Когда в горнице чисто, то дышится легче, — похвалила она его, понимая, что мальчишка с гораздо большим удовольствием сбегал бы на речку, чтобы посмотреть турнир, но мужественно игнорирует эту тему.

Петька робко улыбнулся и согласно кивнул. Евдокия уже сделала шаг, чтобы идти дальше, но тут её осенило.

— Пётр, — торжественно и сурово обратилась она к нему, — мне нужна небольшая услуга от тебя.

— Коли по силам, то исполню, — с достоинством ответил он, вызывая у боярышни умиление.

— Давай-ка отойдем в сторонку, — предложила она. Мальчишка удивлённо взглянул на неё и напрягся.

Евдокии оказалось затруднительно изложить свою просьбу, и она начала издалека:

— Я,как и ты, люблю исполнять порученные мне дела со тщанием. Однажды, я познакомилась с удивительной лекаркой и решила, что перениму её знания. Прошли годы…

— И? — поторопил её мальчишка.

— Я не лечу людей, но умею это делать, — со вздохом произнесла боярышня, вспомнив, как складывала ноги Афанасию и поняла, что эта профессия не для неё. — А ещё я теперь вижу, когда человека опаивают.

Петька насторожился ещё больше и начал нервно переминаться.

— Я тебе это объясняю для того, чтобы ты понял, что в моей просьбе нет злого умысла. Наоборот, я хочу понять каким образом в княжьи покои попадает отрава.

— Что? — раскрыл глаза Петька. — Нашего князя травят?

— Тише ты!

— Но он жив-здоров…

Евдокия строго посмотрела на Петьку и шепотом пояснила:

— Его по чуть-чуть сводят с ума. Все подметили, что князь изменился, но никто не придаёт этому значения. А кому-то даже нравится, что с утра у князя можно просить чего угодно, потому как он необычайно добр.

— А днём ни с того ни с сего зол, — холодея от осознания происходящего, произнёс Петька.

О том, что днём к князю лучше не подходить, знала вся дворня, но никому в голову не приходило подумать, с чего вдруг такие перемены. На князя косились, затаивали обиду, кто-то подумывал о том, чтобы уехать, а кому некуда было деваться, приспосабливался и учитывал перемены в княжеском настроении.

— Ты всё верно понял.

— Мне тётка рассказывает про травы и грибы, — со вздохом пояснил мальчишка и тут же испугался: — Она ни при чём! Тётя Стеша ведает травами. Она приносит кипяток с кухни, заваривает ромашку и крапиву для ополаскивания волос, может медовую лепешку скатать, чтобы по телу ею пройтись…

— Тише, тише, чего ты так разволновался.

— А про грибы совсем ничего не знает! Чем хошь поклянусь! Тетка рассказывала про древних воинов, что те перед битвой грибы ели, чтобы бесстрашными быть, а сама она ничего не делает. Да и где бы она с ними возилась?

— Успокойся, — осадила мальчишка Евдокия. — Это хорошо, что ты про грибы слышал. А теперь вот подумай, рано или поздно отравитель добьётся своего, и все догадаются, что князя травили. Начнут искать виноватого  —  и на кого первого укажут?

— На ведьму?

— Хм, пожалуй, что ты прав и ведьме достанется, но потом зададутся вопросом, а кто же в доме подносил отраву князю. Начнут всех подозревать и все примутся смотреть друг на друга с подозрением, а потом из страха обвинят твою тётку. Скажут, что ей травы ведомы.

— Но ведь это не она!

— А кто?

— Я не знаю, но это не она!

— Т-ш-ш, Петенька, не плачь! Я тоже думаю, что Степанида ни при чём, но за неё некому заступиться, а отраву князю подаёт кто-то очень хитрый. Поэтому я хочу, чтобы ты в княжьих покоях всё посмотрел и запомнил.

— Но как… там же Тихон за мной смотрит.

— Каким-то образом князь получает отраву рано утром.

— Но я прихожу позже и…

— Подожди, не перебивай. Князь уходит на заутреню, потом трапезничает, занимается своими делами. Ты приходишь, когда его горница опустеет. Я правильно понимаю, что Тихон уносит использованную воду, взбивает перину, складывает вещи…

— Да.

— Ты в это время моешь полы.

— Да.

— Я не могу попасть в княжьи покои и посмотреть, что там подозрительного, но ты можешь мне всё в подробностях описать.

— Как это? Я не понимаю.

— Придёшь ко мне и скажешь, что горница князя пять шагов в длину…

— Десять.

— Что десять?

— Горница князя продолговатая. В длину десять шагов, а в ширь шесть.

— Та-а-ак, попробуй прямо сейчас описать мне всё, что видел. Где стоит кровать, что рядом с нею. Какие предметы под рукой у князя.

— Но зачем?

— Затем, что каждое утро Юрий Васильевич что-то выпивает или чего-то обязательно касается, во что-то ежедневно сморкается и трёт нос, а может, Тихон зажигает окуривательную свечу. Хотя, тогда бы и Тихон был поутру улыбчивым, а к полудню зверем на всех рычал. Есть в горнице что-то, чего каждое утро касается только князь. Поэтому мне надо знать, что ты там видел.

Петька кивнул и долго сосредоточенно смотрел куда-то вдаль. Евдокия тоже туда посмотрела, но мальчишка очнулся и начал говорить:

— Я захожу с ведром и сразу прохожу за огородку. Там всегда надрызгано, потому что князь каждое утро освежает своё тело.

— Воду приносит Тихон?

— Да. Он с вечера её приносит, а поутру разбавляет горячей.

— Хм, так может он в воду что-то добавляет?

— Тихон после князя тоже омывается, чтобы не пахнуть.

— Ясно. Князь каждое утро ополаскивается и вытирается. Может, полотно чем-то пропитано?

— Тихон вытирается тем же полотном и после относит его стирать.

— Петенька, вспоминай, что ты там видел? Есть что-то, чего касается только князь, — повторила Евдокия с надеждой смотря на него. — Пусть это даже будет горшок!

Мальчишка покраснел, но твёрдо кивнул и продолжил описывать всё, что видел. Получалось, что туалетное кресло у князя было личным, но Петька его протирал, а значит, Тихону или кому другому пришлось бы натирать его ядом наново. Евдокия запомнила этот момент, но продолжила допытываться.

— У князя висит московский рукомойник, а на столике стоит коробочка и рядом крошечная метелочка на длинной ножке лежит. Тихон сказал, что эту штуку сделали специально для князя и она заменяет дубовую кисть для зубов, а в коробочках толчёный в пыль мел, кости морских зверей и ещё что-то.

— Мел, кости и сода?

Мальчишка пожал плечами:

— Князь чистит зубы не углем и травами, а заморским порошком. Ему так иноземный лекарь посоветовал.

— А Тихон?

Петька нахмурил брови и задумался. Евдокия его поторопила.

— Тихон тоже пользуется княжьей метелкой на длинной ножке?

Мальчишка отрицательно мотнул головой:

— Не, он хвойными иголками чистит зубы, а снадобье для свежего дыхания берет у нашей ведьмы. Оно дорого стоит, и Тихон это всем девкам рассказывает, а потом дышит на них.

Евдокия продолжала расспрашивать Петьку и узнала, что в обувь князю сыплют порошок для здоровья стоп, но этим же порошком пользуется Тихон. В княжьей кровати лежат травяные подушечки, но и тут Тихон не оплошал, пользуется такими же.

— Это что же, у князя со слугой всё пополам? — иронично заметила боярышня и Петька впервые не удержался от смеха :

— Тихон не слуга, а так… — счел нужным уточнить мальчик. — А князю служит боярин Матвей Никитич. Он заказывает новую одежду, сапоги, бронь. Следит за тем, что готовят князю…

— Поняла, — остановила мальчишку Евдокия. — Не ожидала, что у тебя отличная память. Завтра ты ещё раз осмотрись, может, что-то забыл.

— Так при помощи чего травят князя?

— Не знаю, Пётр, но о нашем разговоре молчи. А я буду думать.

Мальчишка по-взрослому кивнул и поплёлся к себе.

— Петруша, подожди! А зубной порошок кто купил князю? Кто принёс его в горницу?

— Известно кто принёс — Тихон.

Евдокия поблагодарила и попыталась вспомнить, что ей Даринка рассказала об этом Тихоне.

— Боярышня, — позвал её Петька. — Тихону выдал порошок ключник.

— Ах,вот оно как? А у кого этот порошок купили?

— Известно у кого, у лекаря. Тётенька Глафира первого числа каждого месяца ходит к нему и покупает вместе с порошком разные средства для женской красоты.

— Ты меня совсем запутал.

— Глафире скидку дают, а ей несложно для князя порошок купить. Может она и себе чего отсыплет. Вон у неё зубки какие белые.

— Значит, она покупает, отдаёт коробочку ключнику, а тот уже выдаёт её Тихону. Но откуда ты все это узнал?

— Моя тётка в конце месяца просит ключника, чтобы он выдал Глафире деньги на покупку в баню твёрдого мыла для князя и его гостей. Я ж говорю, если разом много всего брать, то немец*( не говорящий по-русски ) скидывает цену.

— Ладно, беги, — отпустила его Евдокия и побежала искать деда.

Ей необходимо было своими глазами увидеть зубной порошок из княжьей горницы,и только дед мог это устроить. Но что, если она ошибается?

Дунина фантазия помогла придумать множество вариантов доставки ядов до княжеского тела, а зубной порошок — не самый сложный. У Петьки глаза на лоб лезли, когда она спрашивала его, не имеет ли князь привычки по утрам жевать шнурок от рубашки, не любит ли он прятать на ночь сладости, чтобы поутру первым делом… В общем, Евдокия обогатила мальчишку возможными способами отравления. А ей надо было раньше сообразить, что слуги всё знают про князя.

— Евдокия Вячеславна, чего всполошилась? — подошёл к ней Гришка.

— Нашего боярина-батюшку не видел?

— По городу пошёл прогуляться.

— Пешком?

— Сани за ним следуют.

— Ясно. Мы тоже прогуляемся.

— Сейчас скажу сани подготовить.

— Тут идти-то…

— Нет! Еремей Профыч будет недоволен, коли ты ножками… и боярыня осерчает.

— Тц - ц, — недовольно цокнула языком Евдокия и, махнув рукой, чтобы Гришаня поторопился, с важным видом начала прогуливаться по двору. У центрального входа случилось оживление, и боярышня прошла поближе, чтобы посмотреть, что там за шум.

Во двор въехали всадники и среди них была Еленка. По всей видимости возвращалась с конной прогулки, кои по слухам стали модны в иноземных странах. Она гордо восседала на коне, а Юрята Гусев вёл коня под уздцы. Сопровождали их княжьи люди, но самого Юрия Васильевича не было.

— И чего я не знаю? — удивлённо прошептала Евдокия, но ответить ей никто не спешил.

Все смотрели на Лыко-Оболенскую и обсуждали её наряд, её въезд на коне и те хлопоты, что терпит от неё князь. Евдокия с интересом смотрела, как Гусев снимает Еленку с животины, как княжьи люди посмеиваются в бороды,глядя на них, и поспешила обратно. Гришаня поторапливал слуг, чтобы они укрыли сиденья в санях овчиной, принесли подушки.

— Сейчас, Евдокия Вячеславна, поедем.

Она одобрительно кивнула и ленивым взглядом оглядела двор. Все были заняты своими делами: Степанида командовала девками возле бани и гоняла их туда-сюда; Марфа вышла на крыльцо, вздохнула могучей грудью и, дождавшись какую-то жёнку, надавала ей по щекам, а потом велела идти за собой; подростки бегали к колодцу за водой и тащили её в конюшню, в постирочную, в баньку. В стороне какой-то мужичок привёз воз дров, а его отправляли обратно. Ещё дальше тоже кто-то приехал и что-то привёз. Евдокия пригляделась, но ничего не поняла.

— Боярышня, всё готово, — отвлек её Гришаня и помог сесть в сани. Сам вскочил на коня и вместе со своими ребятушками приготовился сопровождать. Возница развернул сани и направил их к боковым воротам. Она услышала, что мужика с дровами отправили к дровнику подле бани.

«Значит, не зря он сюда приехал», — мысленно хмыкая, подумала боярышня и вытянула шею, чтобы посмотреть, что ещё князю привезли. На той телеге, что ей было не разглядеть, стояли бочонки, а сверху были навалены мешки. Возничий был одет на удивление добротно, но не это привлекло внимание Евдокии. Она увидела разъяренную Глафиру. Лицо женщины было неестественно белым, а глаза казались огромными и пугающе гневными, злыми, даже ненавидящими. Боярышне вспомнилась волшебница Медея, не пожалевшая своих детей ради мести их отцу. Евдокия даже перекрестилась из-за пришедшей на ум ассоциации, бормоча «придет же такое в голову».

И все же она развернулась всем корпусом, чтобы убедиться, что действительно видит Глафиру в таком состоянии, но та отвернулась и быстрым шагом направилась к неприметной дверце. Боярышня мысленно выругалась и села ровно, чтобы сопровождающие не вертели головами вслед за ней и не переглядывались недоуменно.

Деда она нашла на рынке в кожевенном ряду. Он приценивался к толстой коже, которая шла на подметки для сапог или тегиляи.

— Деда, не вздумай купить! — строго произнесла Евдокия. — Мама сказала, что у её мастериц полно работы и…

— Цыц! Без тебя разберусь!

Еремей Профыч поторговался, но видно было, что внучка сбила ему настроение и он ушёл, ничего не купив.

— Ты чего тут? — недовольно спросил он. — И где твой Гусев?

— Я к тебе, а Гусев не мой.

— Ха, видел я, к кому прилип племянник Товаркова, — хмыкнул дед, — а ты прозевала такого видного жениха!

— Смеешься, да? — наигранно обиделась Евдокия. Еремей Профыч хмыкнул и когда они с внучкой уселись в сани, спросил:

— Ну, говори! Зачем я тебе понадобился?

Боярышня помогла деду укрыть овчиной ноги и повернулась проверить, не оттёрли ли дедовы боевые её верного Гришаню с ребятами. Случайно взгляд Евдокии зацепился за благообразного старика, стоявшего между лавок и смотревшего прямо на неё.

— Гриша… — встрепенулась она, — вон там… — показала рукой, но старик заметил ее интерес и на удивление быстро юркнул в проход, чем ещё больше привлек к себе Дунино внимание.

— Я видел его, боярышня, — ответил Пахом, — это тот самый, что обеспокоил тебя на берегу реки.

Гришка с досадой посмотрел на старого воина и сердито бросил:

— Чего ж не поймал?

— Теперь обязательно поймаю, — пообещал Пахом, — но не сейчас.

Еремей Профыч одобрительно кивнул и вопросительно уставился на внучку. Она растерянно хлопнула глазами, пытаясь вспомнить свои новости, а то увиденные толстые шкуры, которые хотел купить дед, отвлекли её на мысли о подошве для обуви вообще. Подумалось, что можно было бы попробовать спрессовать стружку вместе с каким-нибудь суперклеем, а шкуры пропитывать не только маслами, а всякими неожиданными веществами. Да хоть тем же яичным желтком! И тут старик, потом дед…

— Деда, тут такое дело… в общем, мне нужен княжий зубной порошок.

— Зубной порошок?

— Да.

— Именно княжий?

— Да.

— И где такой продают?

— Деда, не продают, а он лежит в княжьих покоях рядом с зубной метелочкой.

— О как! А я думал, это что-то вроде царской рыбы, царского кирпича, царского барана…

— Деда-а-а, я серьёзно. Дело жизни и смерти.

— Думаешь, князь порошок ест? — усмехнулся боярин.

— Достаточно того, что этот порошок какое-то время находится у него во рту, а если у князя кровоточат десны, то происходит прямая доставка яда в кровь.

— Погоди, не спеши, — посерьезнел Еремей Профыч. — Объясни толком.

Евдокия рассказала о докладе своего человека ( так она солидно обозначила Петьку ) и сделанных ею выводах.

— Значит, лекарь-иноземец?

— Я подозреваю всех! Конечно, иноземца в первую очередь, но у этих лекарей можно чем угодно отравиться, а я печёнкой чую, что умысел происходящего тоньше, коварнее.

— Это бабские догадки, — фыркнул Еремей.

— Ладно, давай опрометчиво обойдемся без моей чуйки! — вспылила Евдокия.

Боярин прищурился, но внучка не дала ему увести её мысль в сторону :

— Если мы считаем корнем зла зубной порошок, то у нас вырисовывается такой список подозреваемых: иноземец, Глафира, — Евдокия осеклась, вспомнив, какой видела её при отъезде со двора, но дед просил обойтись без фантазий, и она поторопилась продолжить: — дядька Дормидонт и Тихон.

— Тихона вычеркиваем, — чуть подумав, решил Еремей Профыч.

— Почему?

— Я с ним общался и убедился, что он всецело предан князю. А ещё он достаточно умён, чтобы его могли использовать втихую.

— Но именно это происходит, — всплеснула руками боярышня.

— Нет, — отрезал Еремей.

— Как скажешь. А что насчет ключника?

— Дормидонт занимает свою должность, пока князь жив. Не будет князя — не будет Дормидонта, — Еремей Профыч с удивлением посмотрел на Дуняшу, недоумевая,почему она этого сама не понимает.

— Деда, ты всё время забываешь, что из князя делают дурачка, а не убивают насовсем.

— А это значит, что ключник получает некоторую свободу, оставаясь при должности, — задумчиво проговорил Еремей и нехотя признал, что такое может быть. — Он безусловно подворовывает, но… — боярин не договорил, понимая, что всякое в жизни может быть, но как говорила Дунька, он печёнкой чуял, что Дормидонт не замешан в столь пакостном деле.

— Деда, ещё Глафира, — напомнила Евдокия.

— Чем тебе не угодила эта краса? — хмыкнул Еремей. — Или она Милославе не понравилась?

— Деда, если мы решили подозревать всех, кто держал в руках зубной порошок, то давай не делать исключения. Эта Глафира себе на уме.

— Вы все себе на уме! — весело ответил Еремей, но прежде чем внучка возмутилась, пообещал ей, что раздобудет щепоть порошка.

— Дедуля, ты лучший!

— Глафиру не обижай! — неожиданно велел ей дед.

— Чё? — вытаращилась на него Евдокия.

— Фу, где твоё вежество?

— Деда, это чё ваще такое щас было? — подозрительно оглядывая боярина, уточнила она.

— Дунька, я сказал — ты услышала! Всё, — набычился боярин.

Евдокия еле усидела рядом с дедом. Ей вспомнились её разговоры с братом о том, что дед мог бы сам жениться на какой-нибудь дамочке, но она имела в виду родовитую и обязательно одинокую сиротинушку княгиню, а не чопорную мегеру неизвестного рода-племени. Уже попрощавшись с дедом, она вдруг осознала, что ничего не знает о Глафире. Может, та всё же княгиня из забытого рода? Держится-то она королевной!

— Даринка, где ты пропадала? — оживилась Евдокия, заприметив свою девушку.

— Я…

— Все потом. Срочно, прямо немедленно узнай всё, что можно, про Глафиру! Откуда она родом, почему нос задирает и вообще… ах, вот ещё… кто к ней сегодня приезжал? Я видела, как она разговаривала с каким-то человеком. Его впустили во двор прямо с груженой бочонками телегой, но подъехал он не к кухне.

— Уже бегу, Евдокия Вячеславна.

— Стой! Сначала кота принеси мне на погладить, а то неспокойно мне.

— Так боярышня, этот стервец у тебя на кровати развалился. Другого места не нашёл!

— А, это он молодец! Ну, что стоишь? У тебя срочное дело, срочнее не бывает!