Глава 13

Поздний вечер. Москва. Кремль

Император России Димитрий Иоаннович Рюрикович читал очередную экономическую сводку. Обнаружив, что перестал понимать смысл текста, Дмитрий неодобрительно поморщился. Глянул на наручные часы: без десяти минут десять.

«Всё. На сегодня хватит. Пора к Саше», — решительно захлопнув папку, он встал из-за стола.

В этот момент дверь открылась. Войдя в кабинет, барон Воеводин оценивающе посмотрел на усталого друга. Неодобрительно цокнув, с сожалением констатировал:

— Отдыхать тебе надо, государь-батюшка. В приёмной Нарышкин топчется. Давай я его отправлю восвояси?

Отрицательно покачав головой, Дмитрий лаконично приказал:

— Зови, — и направился к окну.

Распахнув створку, Рюрикович несколько раз вдохнул морозный воздух полной грудью. Желание уснуть прямо здесь и сейчас отпустило.

— Добрый вечер, ваше величество, — зайдя в помещение, поздоровался граф Нарышкин.

Не оборачиваясь, Дмитрий щёлкнул пальцами, устанавливая купол тишины. Воздух в помещении колыхнулся, пахнуло озоном. Всё так же глядя на заснеженный двор, он негромко уточнил:

— Есть новости?

— Да, мой государь, — начальник тайной канцелярии подошёл ближе. Остановившись в паре метров от Рюриковича, доложил: — Мои спецы закончили работать с архивными документами. Как вы и предполагали, придворный архимаг обогащался за счет казны. Изъятые земли за копейки переданы в бессрочную аренду боярскому роду Силантьевых. А те, в свою очередь, отдали земли в субаренду третьим лицам. Суммы фигурируют серьёзные. Должен признать, что с юридической точки зрения мошенники отработали красиво. По факту предъявить им нечего.

«Вот оно как. Теперь понятно с чего вдруг Евгений Викторович так загорелся идеей изъять земли Апраксиных. И по всей видимости Силантьев не успокоится, пока не отожмёт рудник у Саши. Слишком уж лакомый кусок», — размышляя, Дима смотрел в ночное небо.

Нарышкин кашлянул, привлекая внимание государя.

— Продолжайте, — позволил тот.

— За родом Силантьевых ведётся скрытое наблюдение. Сегодня в железнодорожной кассе куплены билеты на имя трёх аристократок: боярыни Силантьевой, княгини Иволгиной и графини Бестужевой. Сегодняшней ночью они поездом отбывают во Владимир. Думаю, не ошибусь, предположив, что цель их поездки — личное знакомство с главой рода Апраксиных.

«Вот и началось», — молнией промчалась мысль у Дмитрия.

«Некромант, Сашу мучает голод. Ты скоро?» — внезапно раздался в его разуме голос высшей сущности.

«Я приду максимум через пятнадцать минут».

Повернувшись к начальнику тайной канцелярии, Рюрикович отдал приказ:

— Наблюдение за Силантьевыми продолжать. Завтра во время осмотра аномалии Апраксиных, уделите особое внимание архимагу: глаз с него не спускать. Сергей Сергеевич, надеюсь на вас.

— Я не подведу, мой государь, — твёрдо ответил Нарышкин. Спустя короткую паузу, уточнил: — Вы полагаете мошенники осмелятся на теракт?

«Если планируют загнать в угол юную, беззащитную главу рода, то запросто», — подумал Дмитрий.

А вслух сказал:

— Мы должны быть готовы к любому развитию событий. Если у вас всё, то аудиенция закончена.

— Доброй ночи, государь, — Нарышкин с достоинством поклонился и удалился.

Предусмотрительно закрыв окно, Дмитрий деактивировал купол тишины. Выйдя из кабинета, он широким шагом пошёл по пустынному коридору. Зайдя в свои покои, глянул на сидящего в кресле Воеводина.

— Меня до утра ни для кого нет, — обронил на ходу.

Закрывая за собой дверь на замок, услышал одобрительное:

— Наконец-то хоть выспится.

Скептически хмыкнув, Дмитрий стремительно прошёл в ванную комнату. Скинув туфли и стянув носки, мужчина быстро вымыл ступни: на душ, увы, времени не осталось. Надев тапочки, он прямо из санузла открыл туманный тоннель.

Зеленоватое свечение портала на мгновение ока озарило тёмную комнату. Осмотревшись, Рюрикович увидел любимую женщину: скрестив ноги по-турецки, она сидела у изголовья кровати и обнимала… внушительный тазик.

— Привет, — невнятно поздоровалась Саша. Дожевав, спросила: — Будешь расстегай?

— Пожалуй, откажусь. С недавних пор они мне разонравились, — с усмешкой пояснил Дмитрий.

Разувшись, он улёгся рядом с женой, многозначительно посмотрел на тазик.

— Ну нет, так нет, — пробормотала Саша.

Поставив на тумбочку тару с выпечкой, она легла на спину. Положив ладонь на живот возлюбленной, Дима расслабился. И позволил ребёнку беспрепятственно черпать его жизненную силу: столько, сколько нужно. Через несколько мгновений веки отяжелели, накопившаяся усталость накрыла лавиной.

Улетая в сон, он услышал строгий голос Александры:

— Дим, нам надо серьёзно поговорить.

— Угу, — не размыкая губ, согласился Дмитрий. С трудом ворочая языком, попросил: — Малыш, дай мне часа два. Мне надо поспать, — и отключился.

* * *

Да как так-то⁈

Я неверяще смотрела на Дмитрия: лицо спокойное, дыхание медленное, глубокое. Нет никаких сомнений — не притворяется, действительно спит.

Вот и поговорили, называется.

Подавив желание скинуть руку мужа с живота, устремила взор на потолок. Губы задрожали от обиды.

«Ты чего куксишься?» — длинноухий тушканчик пробежался по краю кровати, уселся у подушки.

«Чувствую себя полной дурой, — я шмыгнула носом и сердито пояснила: — Полвечера ломала голову, как убедить Рюриковича отпраздновать свадьбу Кони и Вари. Да и вообще к нему куча вопросов! А он пришёл и сразу завалился спать. Вот кто так делает?»

«Тот, кто очень устал? — невинно предположил Або и вдруг рявкнул: — У тебя совесть есть? Некромант работает на износ. Мало того что не отдыхает, так ещё и третий день подряд делится с тобой собственной жизненной силой. Безусловно, он маг. Но и его ресурсы не безграничны. Твой муж — человек. Из плоти и крови. Может, пора уже начать думать не только о себе, но и о нём?»

А ведь Або прав. Тысячу раз прав. Я волшебным образом превращаюсь в махровую эгоистку.

Повернула голову к мужу: в тусклом лунном свете его лицо походило на безжизненную маску. Осторожно погладила по скуле. Дима не шелохнулся.

«Ему сильно плохо?» — спросила, не отводя глаз от супруга.

«Да», — лаконично обронил Або.

Пульс участился, мышцы напряглись. Волевым усилием погасив тревогу, спросила:

«Как ему помочь?»

«Давно бы так, — добродушно подколол зверёк. — Помнишь сколько силы вливала в бусины?»

«Разумеется».

«Твой голод ушёл?»

Я прислушалась к ощущениям, уверенно ответила:

«Однозначно».

«Отлично. Прямотоком передавать энергию некроманту тебе сейчас не следует: контролировать отток не умеешь. Будешь работать с ним по аналогии с жемчужинами. Вливаешь энергию прикосновением к его шее. Двадцать доз. Не больше. Не волнуйся, я проконтролирую. Как закончишь, уйду».

«Угу», — машинально ответила, концентрируясь.

Зачерпнув капельку силы, собрала её на кончике пальца, аккуратно поднесла к шее спящего мужчины.

Проследив за тем, как серебристая капелька втянулась в кожу, Або похвалил:

«Объём и плотность в норме. Так и продолжай».

Ни на секунду не расслабляясь, я скрупулёзно вливала энергию в Диму. После девятнадцатой «дозы», тот пошевелился, глубоко вздохнул и даже чему-то во сне улыбнулся.

Уф-ф-ф. Прямо на душе полегчало.

Запоздало вспомнив о намерении ушастого уйти, я спросила:

«Куда ты собрался?»

Дождавшись, когда закончу делиться энергией, зверек небрежно ответил:

«К женщине».

«Ты и к женщине?» — я застыла от изумления.

«Вообще-то, и высшие сущности размножаются», — многозначительно заметил Або.

Переваривая услышанное, я оторопело таращилась на тушканчика.

«Ты сейчас такая забавная, — Або впервые хихикнул. — К Ткачук я иду. Сама же попросила передать ей знания Варвары. И нечего думать всякие ужасы про межвидовое скрещивание. Это в принципе невозможно».

Вот зараза лопоухая. Когда он стал такой…ехидной?

Крякнув от досады, я буркнула на грани слышимости:

— Удачи тебе.

«Взаимно. Вернусь утром. Если понадоблюсь, зови. Некроманта не буди, сам проснётся. Пожалуйста, не отталкивай его», — внезапно попросил зверёк, а через миг исчез.

Нормальное заявление…

Озадаченно посмотрела на Дмитрия. Вдруг, не размыкая век, он подтянул меня к себе. Бережно обняв, что-то невнятно пробормотал и вновь засопел.

Спать не хотелось. Но и встать, не потревожив супруга, не выйдет. Смирившись с неизбежностью, закрыла глаза. Мысли порхали с одного на другое. И как-то незаметно для самой себя, провалилась в глубокий сон.

— Ты моё маленькое чудо. Доченька, я тебя очень жду, — откуда-то, словно из далека послышался умопомрачительно ласковый голос Дмитрия.

Присниться же…

Счастливо улыбаясь, я открыла глаза. В спальне серело. Вполне себе бодрый Дмитрий уже сидел в постели. Приглядевшись, с изумлением обнаружила, что он рассматривает мой голый, ещё больше выросший живот.

Что за фигня⁈

Жар стыда опалил лицо. И в этот же миг в голове промчались слова Або: «Пожалуйста, не отталкивай его». Задушив на корню возмущение, я в прямом смысле заставила лежать себя смирно.

Отец моего ребёнка внезапно подался вперёд, поцеловал в пупок. Что-то прошептал, но я не расслышала. Аккуратно вернув ночную сорочку на место, Дима с безграничной осторожностью погладил «пузожителя».

Улёгшись набок, пристально посмотрел мне в глаза и тихо сказал:

— Спасибо.

В этом единственном слове было столько эмоций, что дух перехватило. Все слова куда-то разом пропали. Растерявшись, я смущённо порозовела. И сказала первое, что пришло на ум:

— Або не видит пол ребёнка.

Дима убрал непослушный локон мне за ухо, чмокнул в нос. Уложив к себе на плечо, будничным тоном сообщил:

— В этом нет необходимости. У серебряных ведьм рождаются только девочки.

— Подожди. Выходит, мальчика я никогда не рожу. Но ты же император. Тебе нужен сын, наследник, — приподнявшись на локте, непонимающе смотрела на венценосного супруга. — Или ты хочешь… — намеренно недоговорив, я напряжённо ждала ответа.

— Ты моя супруга. Внебрачных детей у меня нет, не было и не будет, — довольно холодно ответил Дмитрий.

Я в замешательстве смотрела на окаменевший профиль мужа. И тут до меня дошло. Желая проверить догадку, спросила прямо:

— Обиделся?

Дима поморщился. Одним движением уложив меня, прижал спиной к своей груди.

— Душа моя, нормальные мужчины своим жёнам не изменяют. Никогда и не при каких условиях, — поглаживая живот, сказал он негромко, но с чувством.

Блин-блинский. Не обидела, оскорбила.

Полежав немножко, отцепила руку мужа от «арбуза». Примирительно потёршись щекой о его ладонь, решила увести беседу на иную, нейтральную тему.

— Как дела в империи?

— Воруют, — лаконично ответил Дмитрий. И внезапно с досадой признался: — В казне шаром покати. А как восполнить ума не приложу.

— Я, конечно, не специалист. Но насколько знаю, государственный бюджет формируется из налогов. В моей родной стране, работающие граждане терпеть не могут налог на доходы, но исправно платят. Опять же есть налоги на имущество; на добавленную стоимость, акцизы всякие-разные.

Рюрикович замер, осмысливая. Спустя несколько минут, властно попросил:

— Рассказывай. Все, что помнишь про налоговую систему своей страны.

Кто ж меня за язык-то тянул⁈

Мысленно застонала. Понимая, что обратного хода нет, распахнула закрома памяти. Порыскав по сусекам, деловито сообщила:

— Структура налоговой системы имеет три уровня: федеральный, региональный и местный. Законодательная база также трёхуровневая…

Усевшись в кровати, я выдала всё, что знала про налоги. Даже то рассказала, что слышала краем уха и сама не до конца понимала. Дима выслушал молча, не перебивая. Уточняющий вопрос он задал всего лишь один. Естественно, внятного ответа от меня не получил.

Вот откуда мне знать, как производится расчёт налога с разных доходов физических лиц⁈

Очевидно, догадавшись, что большего от меня ждать бесполезно, Рюрикович с задумчивым видом посмотрел в окно, затем на наручные часы.

— Тебе уже пора? — спросила я встревоженно.

— Время у нас есть. Меня хватятся в восемь. Сейчас половина седьмого, — улыбнувшись, Дмитрий уселся спиной к изголовью, усадил к себе на колени. Невесомо поцеловав, шепнул: — Спасибо, душа моя. Ты мне очень помогла.

Ещё бы понять, чем именно.

Скептически хмыкнув, я устроилась поудобнее. Наглаживая «пузожителя», Дима ровным тоном сообщил:

— Сегодня во второй половине дня на твои земли явится комиссия из десяти человек. Планируют обследовать аномалию. Председатель комиссии — начальник моей тайной канцелярии. Нарышкин Сергей Сергеевич. Сторонний наблюдатель — князь Иволгин Игнат Пантелеймонович. Не волнуйся. Проверка — простая формальность. Твоё присутствие не обязательно. Достаточно управляющего.

Легко сказать, не волнуйся!

От нехорошего предчувствия заскребло под ложечкой. Разнервничавшись, я нахмурилась.

— Солнышко, что с тобой? — насторожившись, Дима подался ко мне, заглянул в глаза.

Я неопределённо пожала плечами.

— Меня предупредят о проверке?

— Да. По закону главу рода уведомляют за час.

— Чтобы горемыка не успел замести следы учинённого безобразия? — попыталась пошутить я, но вышло откровенно плохо.

— Что с тобой? — настойчиво повторил супруг.

Не знаю. Просто что-то гложет.

Положив голову на плечо Рюриковича, помолчала. Минут через пять, тихонько сказала:

— Кони собрался жениться на Варе. Но из-за меня не желает отмечать собственную свадьбу.

Дмитрий откинулся на подушки. Обнимая одной рукой, второй накрыл живот. И внезапно сказал:

— Не возражаю. Если действительно хочешь, иди.

— Что? — не поверив собственным ушам, переспросила я потрясённо.

Рюрикович тяжко вздохнул:

— Любимая, ты мне безмерно дорога. Однако параноиком никогда не был и становиться не собираюсь. На твоём пальце мои кольца. Снять их могу только я. В подробности вдаваться не стану. Скажу лишь, что после той, досадной неприятности на обеде у графини Троекуровой ты в полной безопасности. Физического вреда ни тебе, ни нашей малышке никто не сможет причинить. Даже если сильно захочет, — выдержав красноречивую паузу, он добавил: — А вот от косых взглядов и колких слов, артефакты тебя не защитят. С этим придётся справляться самостоятельно.

Словно впервые увидев Дмитрия, я смотрела на него изучающе. Муж вопросительно приподнял брови.

— Спрашивай, — он подбадривающе улыбнулся.

Собравшись с духом, я задала тот самый вопрос:

— Дим, почему там, на сумеречном уровне, ты подвёл меня к решению выбрать именно секс? Теперь я знаю, что ты умный, чуткий, понимающий. И предельно чётко понимаю, что ты предвидел, как стану относиться к тебе после того, как, — я осеклась. Недоговорив фразу, быстро продолжила: — Да и в целом, тебе было гораздо проще сделать меня высшей нежитью. И морально, и вообще, — волнуясь, неопределённо крутанула кистью.

Дима медленно потёр лоб.

— Когда ты в родном мире заново училась ходить, что за музыку слушала?

— Реквием по мечте. Моцарта, — ответила я, не задумываясь и с удивлением посмотрела на супруга.

— Ты что-то испытывала, когда слушала эту мелодию? — продолжил допытываться Рюрикович.

— Конечно. Мне хотелось жить, бороться. Я испытывала эмоции. Дим, какая взаимосвязь между музыкой и моим вопросом?

— Самая прямая, — в его голосе послышалась затаённая боль. — Многим кажется, когда стоишь на пороге смерти, стать высшей нежитью идеальный выход. Бессмертие и прочие плюшки, — Дима горько усмехнулся. — Я не понаслышке знаю, каково это, когда леденящий холод забирается под кожу, вонзается в мясо, останавливает сердце и сковывает душу. Музыка становится набором бессмысленных звуков, пища теряет вкус. Ты есть, но эмоций больше нет. Абсолютное безразличие. Ко всему. На мой взгляд такое существование во сто крат хуже смерти. Твой первый секс приятным сложно назвать. И ты вправе меня ненавидеть. И всё же… Что бы выбрала будь на моём месте? Что лучше? Зло несущее добро или добро причиняющее зло?

Приоткрыла рот, собираясь озвучить очевидное. А через миг захлопнула. Я не знала ответа.

— Мне пора. Приду вечером. Постараюсь успеть к десяти, — пересадив меня с коленей на постель, Дмитрий встал.

Подарив грустную улыбку напоследок, он исчез в зеленоватом свечении портала. А я так и осталась сидеть, придавленная свалившимся на меня откровением.

Как бы я поступила на его месте? Ей-богу не знаю. Но понимаю, я рада тому, что живу. Живу по-настоящему.