Глава 28

Владимир. Дом нетитулованных дворян Кони

— Ещё и на звонки больше не отвечает! Да что она вообразила о себе? Шалава! — гневно воскликнула мещанка Варвара Григорьевна Плотникова. Бухнув телефонную трубку на рычаги, она скрестила руки на груди и грозно нахмурилась.

— Ну и зачем? — послышался спокойный женский голос.

Вздрогнув всем телом, Варя резко обернулась. В нескольких шагах от неё стояла будущая свекровь и смотрела с интересом энтомолога, изучающего очередную букашку.

«Сейчас начнёт предъявлять за телефонный аппарат», — молнией промчалась мысль в голове Плотниковой.

Виновато улыбнувшись, она начала торопливо оправдываться:

— Светлана Владимировна, не сердитесь, пожалуйста. Я случайно трубку уронила. Она цела. Даже царапинки нет!

Хозяйка дома усмехнулась. Под напряжённым взглядом невесты сына прошла через гостиную. Усевшись на диван, грациозно заложила ногу за ногу и невозмутимо сообщила:

— Я невольно стала свидетелем твоего разговора с Александрой Апраксиной. Садись. Нам надо поговорить.

«Сто процентов сейчас начнёт гундеть, что я обязана соблюдать этикет в беседах с аристократами. И неважно, что их репутация ниже плинтуса, как у Сашки. Послал же бог свекурву», — с досадой подумала мещанка Плотникова и мысленно поморщилась.

Устроившись на краешке дивана, Варя скрестила щиколотки, изобразила на лице смирение.

— Н-да, — глядя на невесту сына, Светлана Владимировна тяжко вздохнула. — Вижу, у тебя появился дорогой кулон. Я так понимаю это артефакт от ментального воздействия?

— Мой жених — менталист. У вас такой же дар. Мне не нравится, когда в моих мыслях копаются. Поэтому приобрела артефакт защиты. Разве это плохо? — спросила Варя и мило улыбнулась.

— Это нормально, но не в твоём случае, — сказала как отрезала Светлана Владимировна. — Если бы мой сын знал, что твориться в твоей голове, то запретил бы тебе звонить Апраксиной. Даже больше, запер бы тебя в доме, а все телефонные аппараты выкинул.

— Вы серьёзно? Мой жених запер бы меня из-за того, что не хочу видеть на нашей свадьбе дворянку, покрывшую свой род несмываемым позором? — с сарказмом уточнила Варя. Не дожидаясь ответа матери жениха, уверенно заговорила: — Не знаю, что там у Александры произошло с отчимом. Может и правда не виновата. Но она, потомственная дворянка и обязана блюсти девичью честь! А что в итоге? Боярышня с кем-то покувыркалась и понесла. Нет бы по-тихому решить проблему, так мало того, что нагулянного ублюдка оставила, так еще и ходит всем в лицо своим пузом тычет, — Варвара явно хотела выругаться, но сумела сдержаться. Совладав с эмоциями, она сердито продолжила: — На род Апраксиных наложена экономическая блокада. Сам боярин Силантьев в присутствии множества дворян объявил беременной распутнице, что на помощь его рода она может не рассчитывать. Эту в край охреневшую серебряную ведьму все осуждают и презирают. Да от неё даже родная мать отказалась! А Сашке хоть бы хны: ни стыда, ни совести. Она и главе рода Силантьевых во всеуслышание заявила, что и он может не надеяться на лояльность её рода. Ну не бред ли? — Варвара презрительно фыркнула и обратилась к будущей свекрови: — Вы же умная женщина! Разве не понимаете, что если эта потаскуха придёт на свадебное торжество, то и на род Кони падёт тень?

— Званые ужины не прошли для тебя даром. Собственного мнения совсем не осталось. Да и с логикой начались проблемы, — подметила Светлана Владимировна.

— Неужели? — процедила Варвара.

— Загибай пальцы, — посоветовала госпожа Кони. — Мой сын тебя не любит. Предложил выйти за него замуж только из-за того, что стал работать на главу рода Апраксиных. На днях Анатолий в моём присутствии попросил тебя не отсылать приглашение на свадьбу главе рода Силантьевых, — заметив, что собеседница быстро отвела взгляд, Светлана Владимировна удивлённо вскинула брови: — Да ладно? Неужели отправила?

— Толя пошёл на поводу эмоций. Олег Олегович очень уважаемый человек и входит в высший свет столицы. Не пригласить его, значит нанести оскорбление! Я не могу позволить будущему мужу рушить свою карьеру.

Светлана Владимировна молча смотрела на невесту сына. Варе вдруг стало очень неуютно. Прежде взгляд будущей свекрови никогда не был таким…тяжёлым.

Всё сильнее нервничая, Варвара упрямо вздёрнула подбородок и заявила:

— Мой долг помочь будущему мужу избежать ошибок!

— Увы, Анатолий уже совершил большую ошибку. Но не в работе, а предложив тебе стать его женой, — задумчиво сказала госпожа Кони. — Если после всего, что уже натворила, ты сама не откажешься выйти за него замуж, он на тебе, конечно, женится. Но крайне сомневаюсь, что захочет от тебя детей. Генетика штука серьезная.

— Что⁈ — выдохнула ошарашенная Варвара.

— Ты меня разочаровала. Запоминай. Карьера для моего сына стоит на первом месте. И раз он не захотел приглашать боярина Силантьева, значит на этом роду можно ставить крест, — в голосе Светланы Владимировны позвякивала сталь. — Включи первый императорский канал. Я больше не вижу смысла с тобой разговаривать.

* * *

Владимирский городской суд

В здание суда мы с Кони перешли порталом. С построением туманного тоннеля проблем не возникло: Або скинул мне координаты точки выхода. Отпустив руку Анатолия Фёдоровича, я следом за ним вышла из небольшой, абсолютно пустой комнаты без окон и пошла по коридору. Вдоль левой стены через каждые пять метров застыли словно статуи высоченные воины из личной гвардии государя.

Мимо такой охраны даже мышь не проскочит. Сколько их здесь? Впрочем, без разницы. Главное, что Дима по-настоящему позаботился о своей безопасности.

— Мы на месте, — предупредил Анатолий Фёдорович, остановившись у массивной широкой двери.

Пульс тотчас участился, по спине пробежал холодок страха. Всего лишь на миг закрыв глаза, я привела гормональный фон в порядок. Выпрямив спину, приподняла подбородок и абсолютно спокойно сказала:

— Пойдёмте.

Открыв дверь, Кони предложил мне взять его под руку.

Беспокоится. Приятно, конечно. Однако по протоколу государыне не пристало на таких «мероприятиях» ходить под руку с кем-то кроме супруга. Соблюдаем правила.

Мимолётно улыбнувшись, я отрицательно покачала головой. И первой вошла в зал судебного заседания. Это помещение, где не работала ничья магия кроме моей и императора, походило на амфитеатр под глухими каменными сводами без единого окна. Белый свет люминесцентных ламп отражался от полированного тёмно-серого гранита пола. И, казалось, не оставлял ни единого тёмного уголка в зале.

Быстро пробежавшись глазами по заполненному людьми сектору для зрителей, я повернула голову направо. На возвышении стоял длинный стол из матовой нержавеющей стали, за которым восседала тройка судей в чёрных мантиях. Прямо по центру, за спинами служителей Фемиды контрастируя с холодным металлом, красовался высокий трон из почти чёрного дуба.

Сколько пафоса. И холодно… как в склепе. Видимо, чтобы особо горячие умы охладить. Ну или судьей настолько раздражает запах пота. В тепле-то при такой концентрации народа запашок будет ещё тот.

Про себя усмехнувшись, я пошла через зал. Куда надо идти, поняла без подсказки адвоката. По обе стороны от платформы судей, метрах в пяти друг от друга стояли металлические столы. За одним, на скамье уже сидела незабвенная Анфиса Тимофеевна и о чём-то шушукалась с худощавым мужчиной.

Хм-м. Телевизионщиков не вижу. Где камеры? Где репортёры? Ладно, на месте разберусь.

Не реагируя на усиливающийся неодобрительный гул, я подошла к своему месту, села на лавку. Кони встал рядом. Повернувшись ко мне полубоком, он тихо сказал:

— Не волнуйтесь. Максимум тридцать минут и всё закончится.

— Хорошо, — обронила я бесстрастно.

Положив расслабленные предплечья на столешницу, я внимательно осмотрелась. Журналисты обнаружились в первом ряду. Поглядывая то на меня, то на сторону обвинения мужчины и женщины что-то усердно не писали, а прямо-таки строчили в блокнотах. Телевизионные камеры обнаружились в проходах. Насчитав десять штук, я мысленно удивлённо хмыкнула.

Куда столько? Хотя плевать. Чем больше каналов будет вести трансляцию судебного процесса над «аморальной серебряной ведьмой» тем лучше.

— Да как тебя земля тебя только носит⁈ — выкрикнула какая-то женщина. И громко повторила за мужчиной: — Потаскуха!

Активный словарный запас маловат. Есть же и другие эпитеты. Так нет же, на потаскухе заклинило.

Не обращая внимания на оскорбления, я абсолютно спокойно рассматривала слаженно презирающих меня дворян.

Вдруг откуда-то сверху прогремел мужской голос:

— Император Всероссийский Димитрий Иоаннович! Всем встать!

Ну вот и всё. Началось.

Присутствующие в зале торопливо поднялись и замерли в ожидании прихода главы государства. Стояли все, кроме меня. Ловя на себе гневные взгляды тройки судей, я чинно сидела на лавке. Почему? Так было надо.

— Обвиняемая, что вы себе позволяете? Немедленно встаньте, — грозно зашипел на меня пожилой судья.

Игнорируя приказ, я даже бровью не повела. И вот, дверь наконец-то распахнулась, вошёл император. Кипенно-белая военная форма с золотой вышивкой на рукавах и вороте кителя, сидела на Рюриковиче идеально. По воздуху пронёсся слаженный вздох восхищения. Женщины определённо любовались его величеством.

Согласна. Муж у меня суперский. Только одет для такой холодрыги легко. Не замёрз бы.

Постояв немного под прицелом множества глаз и телекамер, Дмитрий уверенной поступью хозяина направился прямо ко мне. Подойдя, сел справа. В зале и до этого момента висела тишина. Но мне неожиданно показалось, что люди разом перестали дышать.

Повернув голову к не смеющим шелохнуться судьям, Рюрикович холодно объявил:

— Полагаю, вы обратили внимание, что Александра Петровна единственная из всех не приветствовала меня стоя. Вопрос: кто согласно протокола сидит слева от императора России и в каком случае этот человек имеет право не вставать, когда первое лицо государства входит в помещение?

Дмитрий смотрел исключительно на того судью, что сделал мне замечание. Пожилой юрист побледнел до синевы. Судорожно сглотнув, он кое-как справился с шоком и хрипло ответил:

— Слева от императора России сидит его супруга. Она имеет право не вставать при появлении государя, когда носит ребёнка под сердцем.

— И какой из этого следует вывод? — ледяным тоном поинтересовался Рюрикович.

На лбу судьи заблестела испарина. Поражённый до глубины души, он полузадушенно просипел:

— Обвиняемая боярышня Апраксина является Императрицей России и носит вашего ребёнка.

Неожиданно правую руку ощутимо припекло. Словно невзначай я посмотрела на кисть: так и есть на безымянном пальце проявились два кольца: помолвочное и обручальное.

— Вопрос с аморальностью серебряной ведьмы закрыт, — хладнокровно заявил Рюрикович. — Можете садиться.

Шокированные новостью дворяне, не издавая ни звука, садились на свои места. Впервые с того момента, как вошла в зал, я посмотрела на Анфису Тимофеевну. Словно внезапно обессилев, та грузно плюхнулась на лавку. Не в силах отвести от меня неверящего взгляда, «любящая» матушка то открывала, то закрывала рот. Казалось, она что-то хочет сказать, да вот только голос пропал.

Шах и мат, бывшая госпожа Апраксина.

Дождавшись, когда зрители немного отошли от потрясения и начали между собой шептаться, Рюрикович вновь заговорил:

— Императрице вменяют в вину, что она не способна контролировать свой уникальный дар. Безусловно, это не так. С момента активации способностей, серебряной ведьме так же легко пользоваться своим даром, как здоровому человеку дышать, — дав подданным немного времени на осмысление, Дмитрий продолжил: — О том даре, которым обладает моя супруга, ходит множество слухов. Дабы избежать досужих домыслов, поясню. Серебряная ведьма способна контролировать любые, — Дима сделал акцент на слове, — физиологические процессы в теле человека. Простым желанием государыня прямо сейчас может заставить ваши сердца биться чаще. Или же вовсе их остановить.

У худощавого адвоката, сидящего рядом с «матушкой», отвисла челюсть. С трудом вернув её на место, мужчина стал бледным как поганка. Испуганно глянув куда-то в зрительный зал, уж не знаю почему, отодвинулся от клиентки на край лавки.

В помещении вновь установилось безмолвие. До людей медленно, но верно доходило, что оскорбляя меня, они в прямом смысле дёргали смерть за усы.

Выждав только ему понятное время, Дима продолжил:

— Моя супруга действительно нанесла непоправимый вред здоровью своему бывшему опекуну. Для человека, попытавшегося изнасиловать свою восемнадцатилетнюю падчерицу, это достойная расплата. По моему мнению этот подонок не заслуживает смерти, — накрыв мою ладонь своей, Дмитрий сухо подметил: — Уверен, у вас есть множество вопросов. Думаю не ошибусь, предположив, что больше всего вас интересует, почему же о том, что Александра Петровна является моей женой, я объявил только сейчас? — зал громко, согласно загудел. Как только дворяне успокоились, его величество невозмутимо сообщил: — Её величество Александра Петровна обладает не только уникальным даром, но и редкостной стойкостью духа. С того момента, как я вступил на престол, моя жена, являясь моей верной помощницей и опорой, оказывала неоценимую помощь тайной канцелярии в поимке заговорщиков. Спецоперация вчера вечером была закончена. Полагаю, о массовых задержаниях дворян и в том числе прокурора Владимирской губернии сфабриковавшего уголовное дело в отношении Александры Петровны, вы уже слышали, — с бесстрастным выражением Дима демонстративно посмотрел на наручные часы и объявил: — Господа репортёры, у вас сейчас будет пять минут на общение с государыней. После нашего ухода можете пообщаться с личным юристом императорской четы — господином Кони.

Не тушуясь, Анатолий Фёдорович повернулся лицом к зрительскому сектору, с достоинством поклонился. А после взял на себя обязанности «распорядителя» и хорошо поставленным голосом предложил:

— Господа журналисты, прошу подойти.

В считанные мгновения представители СМИ выстроились полукругом у нашего стола. Видя нацеленные на меня объективы камер, я внутренне собралась. Эта мини пресс-конференция не стала неожиданностью. Мы вчера с Димой обсудили возможные ответы и даже те слова, что надо говорить, если «поплыву».

— Время пошло. Первый вопрос, — скомандовал Анатолий Фёдорович

— Первый императорский канал, — деловито представился мужчина в элегантном пенсне. — Государыня, сложилось устойчивое мнение, что серебряные ведьмы рожают только дочерей. Вы согласны с этим утверждением?

— Как правило устойчивые мнения формируются не на пустом месте. Однако хоть я и серебряная ведьма мы с супругом ждём сына, — ответила я с мимолётной улыбкой.

Не дожидаясь приглашения, миниатюрная девушка в тёмно-синем деловом костюме, торопливо сообщила:

— Газета «Московские вести». Ваше величество, не так давно у вас состоялся деловой ужин с главой боярского рода Силантьевых. У присутствующих в ресторане дворян сложилось чёткое впечатление, что вы не достигли соглашения. И даже больше, между вашими родами возникла серьёзная размолвка. Вы можете рассказать о предмете беседы?

В любом другом случае я бы точно отделалась общими фразами. Но в этой истории пора поставить жирную точку.

Не желая разочаровывать журналистку, ожидавшую сенсации, я спокойно сказала:

— Глава рода Силантьевых желал заключить со мной сделку. В обмен на весь действующий бизнес рода Апраксиных он предложил мне вступить в фиктивный брак со своим младшим сыном. Разумеется, я ответила отказом. Однако Олег Олегович излишне эмоционально воспринял утрату возможности повысить благосостояние своего рода. В итоге боярский род Силантьевых сейчас находится в опале у правящего императорского рода. Ситуация не изменится ни при каких условиях.

— Газета «Владимирские вести», — протараторила сухонькая женщина в беличьей шубке. — Государыня, на вашем графитовом руднике круглосуточно работают мёртвые люди. Что вы можете сказать в своё оправдание?

Я отметила боковым зрением, что профиль Дмитрия окаменел. Прекрасно осознавая, что меня сейчас самым наглым образом «прощупывают», пристально посмотрела на женщину. Та слегка побледнела, но не дрогнула.

— Вы правы. На руднике рода Апраксиных, в непосредственной близости от аномальной зоны трудятся давно усопшие люди. Полагаю, вы со мной согласитесь, что мёртвым работникам деньги не нужны. Вместо них зарплату получают родственники. А женщины, входящие в семьи шахтёров имеют возможность пройти в моём санатории курс омоложения и восстановления внутренней энергии. Вы полагаете, что за беспокойство о живых людях, мне стоит оправдываться?

Сотрудница «Владимирских вестей», втянула голову в плечи, вся как-то скукожилась. Складывалось чёткое впечатление, что она очень хочет провалиться сквозь землю.

— Время вышло, — важно объявил Кони.

Репортёры тотчас отошли от стола. Дмитрий поднялся, протянул мне руку. Опираясь о его ладонь, я встала. Взяв супруга под локоть, вместе с ним направилась к выходу. Проходя мимо внезапно постаревшей Анфисы Тимофеевны, услышала, как та со страданием выдохнула:

— Как я теперь жить буду?

Да как хочешь. Сама себя яму вырыла.

Не дрогнув ни единым мускулом на лице, я прошла мимо той, что ради «штанов» и наживы отказалась от собственной дочери.

В коридоре Дима наклонился к моему уху, шепнул:

— Умница моя. Отлично держалась.

— Угу. Пойдём домой, — попросила я устало.

До уже знакомой пустой комнаты без окон добрались быстро. Однако едва мы с Димой подошли к центру помещения, запредельная по силе тревога сжала грудь. Стремительно обернувшись, я уставилась на открывающуюся дверь. Не успела и глазом моргнуть, как на пороге возникла мужская фигура.