Глава 1 · Допрыгался

— Андре! Зайчик мой, это я, твоя кошечка. — Услышал я сквозь сон. Да мать моя женщина. Лилька припёрлась. Какого лешего? Андрюха, ты же сам дал ей ключи от своей квартиры. В комнату, где я замечательно дрых до сего мига зашла, цокая не хилыми шпильками, натуральная блонди-барби с четвёртым размером надутой силиконом груди. Подошла, села на край постели. И сразу же засунула руку мне под одеяло, нащупала мои причиндалы и стала их гладить, особенно мой прибор.

— Моя киска соскучилась по твоему мальчику.

Достала меня уже, эта тупая с одной прямой извилиной, соска. У неё работает только два инстинкта, первый — это тяга к тряпкам и золотым побрякушкам, и второй инстинкт — жёсткий секс, особенно любит отсос, прямо кончает во время этого дела. Больше её ничего не интересует. Трындец, одним словом.

— Лиля, я в не настроении сейчас.

— Андре, перестань, может ты и не в настроении, но твой мальчик очень даже в настроении. Я это уже чувствую.

Я перехватил её руку. Сел на кровати.

— Ты не поняла? Я реально не в настроении. И вообще, какого хрена ты постоянно называешь меня Андре? Я тебе что, француз? Может ты мне ещё лягушек притащишь? Я русский. И зовут меня Андрей.

Лиля надула свои надутые силиконом губы, аля-Анджелина.

— Ну пупсик, не сердись на меня.

Да твою душу. Ей что в лоб, что по лбу. Не прошибаемая.

— Я не пупсик. Хочешь пупса, тогда тебе в ясельную группу. Там много пупсиков.

В этот момент зазвонил мобильный. Я схватил его, как утопающий хватается за спасательный круг. Звонил отец.

— Алё, пап?

— Ты где?

— Как где? В своей квартире.

— А ты на время смотрел? Ты где должен быть?

— Вот чёрт! Пап извини. Я сейчас буду, через полчаса. Мне здесь рядом.

— Короче, премии и бонусов за первое полугодие ты лишаешься.

— Это не справедливо. Да, я вчера тусанулся в ночном клубе. Есть такое, поэтому будильник не услышал. Но я работаю, пап, тоже не хило и штаны в офисе не протираю…

Но отец уже сбросил вызов. Твою дивизию. Резко соскочил. Метнулся в ванную. Быстро привёл себя в порядок. Не заруливая на кухню, всё равно времени нет гоношить завтрак, прошёл в комнату. Лиля уже успела полностью раздеться и залезла в мою постель, приняв соблазнительную позу, с оттопыренной задницей. Да что-ты будешь делать⁈

— Андрюша, а ты куда? — Блин, тупая курица. Явно не догоняет.

— Я на работу. Значит так, Лиля, одевайся, и свободна. Дверь захлопнешь. Ключи от моей квартиры оставишь в прихожей. Андестен?

— Почему?

— По кочану. — Развернулся и прошёл быстро на выход.

«BMW» ×7 M60i xDrive пиликнула мне сигнализацией. Я прыгнул в салон. Тачка завелась с полтычка, так как стояла на автопрогреве. Переключил передачу и выжал газ. Рванул с парковки, как сайгак. Я немилосердно опаздывал, мать их всех. Ехать хоть и было не далеко, но грёбанные пробки. Пытался маневрировать. Чуть два раза не бортанул разных тормозов и клоунов. Тихо матерился. Вот на фига я вчера пошёл в этот клуб? Зачем спрашивается? Ответа, как всегда, нет. Решил пройтись по дворам. Соскочил в проезд между домами под небольшой аркой. Рулил по дворовым переходам. Недалеко от офиса компании родителей выскочил на проезжую часть. Твою мать, я слишком торопился. В последний момент успел заметить, как на левую сторону моей тачки стремительно надвигается что-то большое. Вот сЦуко, неужели не успел? Удар, скрежет сминаемого, какой-то большой дурой, металла, дикая боль и нирвана…

Сколько я был в отключке, не знаю. Но в какой-то миг ощутил себя разумом. То есть, вернул способность мыслить. А как сказал кто-то шибко умный, если я мыслю, значит я живу. Это радовало. Вот только я по прежнему ничего не видел и ничего не слышал, словно завис в каком-то вакууме. Потом перед глазами вспыхнуло что-то типа экрана и мне стали показывать фильм. Причём фильм был чёрно-белый. Там кто-то в кого-то стрелял из пушек. Потом показали пехоту, стреляли из винтовок с примкнутыми штыками и пулемётов. В небе появились аэропланы начала 20 века. Это что за фигня? Куда-то скакала конница. То в одну сторону, то в другую. И всё время тишина. Немое кино, блин. Потом какие-то кретины митинговали на улицах городов. Раздавали толи газеты, толи прокламации. Народ, как заведённый ходил с флагами и транспарантами. Потом народ бежал в разные стороны, как тараканы, бросая флаги и транспаранты. А в них стреляли солдаты в длинных шинелях при поддержке броневиков. Во вспомнил, с одного такого дедушка Ленин требовал отдать всю власть Советам. Это что мне показывают? Первую Мировую и революцию? Оно мне надо? На фига? Потом по улицам городов скакали казаки и рубили народ шашками. Жёстко однако. Демократов на них нет с правами человека и этой Туты Лансер или как там юную защитницу природы зовут? Хрен знает. Вон матросы идут, много. Рабочие, солдаты. Куда это они? Опять солдаты, тоже много, стреляют в матросов и рабочих. Броневики долбят из пулемётов. А вот и «Аврора» по Неве идёт. А что это фигня? Почему на ней гремят взрывы? Звука нет, но взрывы видны. Потом появилось пламя. Матросы прыгают с бортов в воду. О, баррикады на улицах. Опять солдаты, броневики. Против баррикады выкатывают пушку, бамс, баррикада в хлам. Рабочие и прочие революционные элементы куда-то рвут когти, кто живой остался, бросая винтовки. Вот это жесть. Я даже мысленно поржал. Молодцы вояки, жестко всякий несознательный элемент в позу удивлённого тушканчика ставят. Во, виселицы. Человек десять болтаются. Не слабо, разборки идут. А кто это там болтается?.. Камера увеличила картинку. Не понял⁈ Дедушка Ленин? На виселице? Что за бред? Дедушка Ленин умер в своей кроватке и был замуфицирован в мавзолее. Навряд ли висельника будут помещать в мавзолей. Что это за фигня? Опять солдаты и казаки. Кого-то стреляют и рубят шашками в капусту. Твою дивизию, сколько народ покрошили! Картинка сменилась. На экране мужик с бородой и усами. Пацанки с ним и пацан. Что-то знакомое. Что делают? О, дрова колят. Да мать моя женщина, это же царь! Государь ампиратор Николя Второй! А это его семейка, принцессы и цесаревич Алексей. Потом всё резко закончилось. Опять темнота. Но появился какой звук. Вроде автомобильные сигналы. Понял, что чувствую свои веки. Открыл их. Где я? Явно в какой-то вонючей подворотне. Наконец, обрёл способность шевелить руками и ногами. Сел на задницу. Что происходит? Я же это, в аварию попал. Это я хорошо помнил. Мля, тачка моя. Огляделся. Тачки не было. И вообще, это была не проезжая часть, а какой-то проходной двор. А вот дальше там, вроде проезжая часть, судя по шуму моторов и бибиканье машин. Встал на ноги. Осмотрел себя. Всё целое. Ничего не болит. Ничего не понимаю. И ещё, были сумерки, а я хорошо помнил, что было утро, когда меня шандарахнуло. Я на работу опаздывал! Взглянул на наручные часы, золотые, между прочим, «Ориент». Стоял и тупо пялился на циферблат. Закрыл глаза, потом вновь открыл. Потряс головой. Господи, пусть мне это приснится. Я сплю, я сплю, я сплю… Ни хрена не сплю. Часы показывали 21 час 46 минут. Это что получается? Я целый день провалялся в какой-то вонючей подворотне. Не, явно гон какой-то страшный. Так сотовый! Надеюсь, я его не расколотил в хлам? Достал из кармана мобильник. Нет, целый… Да твою дивизию, сети нет. Как это нет? В Москве и сети нет? Бред конченный. Поднял телефон вверх, покрутился, пытаясь поймать сеть. По нолям. Да что ты будешь делать? Может из-за того, что со всех сторон здания? Но это всё равно лажа. Сеть должна быть. Ладно, пойдём к проезжей части. Двинулся вперёд, продолжая попытки поймать сеть. Внимание было сосредоточено на сотовом, поэтому я сразу и не увидел пигалицу, выскочившую из-за угла. Она на всём ходу в меня врезалась. Отлетела как мячик и грохнулась на пятую точку. Какое-то время я пялился, ничего не понимая, на девицу. А это явно была девушка. Правда молоденькая, лет шестнадцать. Она тоже на меня сидя на асфальте.

— Пардон, мадемуазель. Я не хотел, извини. Давай руку. — Протянул ей свою клешню. Но она не оценила моего жеста. Вскочила. Смотрела на меня огромными испуганными глазищами. Я вроде не страшный… Хотя после всего, что со мной произошло, фиг знает на кого похож. Может на Квазимодо? — Послушай, подруга. У меня мобила что-то не фурычит, сеть совсем не ловит. Дай позвонить свою мобилу?

Но девчонка почему-то стала от меня пятиться. Она была в джинсах, курточке, кроссовках. На голове шапочка с помпончиком. За спиной рюкзачок. Стандартный прикид девочки-тинейджера.

— Да подожди ты? Я не съем тебя, я не Бармалей! Детьми не питаюсь. Ну выручи меня. Дай мобильник позвонить. — Но она продолжала пятиться. Да что б тебя. В этот момент во двор заскочили трое имбецилов из разряда мелкой полууголовной шпаны из подворотни.

— О, тёлочка! Ну и куда ты от нас решила убежать? Мы с тобой до конца не познакомились. — На меня недоноски не обращали внимания. Им было от 18 до 22. Знаю я такую категорию, крысы конченные. Не люблю я таких. Нутро не переносит. Я и сам не подарок далеко, но этих почему-то не перевариваю. Девчонка дёрнулась. Но со стороны арки шли эти трое. Я стоял, перекрывая проход в соседний двор. Она стала отступать к стене. Я стоял и наблюдал. Понятно, имбецилы гнались за девчонкой, она напоровшись на меня, приняла за одного из этой крысиной стаи. Печально, Андрюха.

— Не трогайте меня.

— А то что будет, маленькая шалава?

— Пожалеете.

Все трое заржали. Один из них схватил девчонку за руку, дернул на себя и обхватил её, прижимая к себе обеими руками. Она задергалась. Троица продолжала ржать. На меня эти кретины внимания так и не обращали. А зря.

— Эй, суслики, малую отпустите.- Все трое замерли, оглянулись на меня. Малая тоже смотрела на меня в ужасе. Да, что ты будешь делать? Чего она так меня боится? Не, я малый не хилый, ломом подпоясанный. Во мне роста 183 сантиметра, вес 90 с вагонеткой и это не сало. Я регулярно в клуб один интересный хожу, где на ринге подраться от души можно и мышцу покачать. По груше поколотить. И подраться никогда не очковал. Спокойно двинулся к ним.

— Ты кто такой, баклан? — Спросил один из них.

— Ты кого бакланом назвал, псина? Малую отпустили резче.

Но мою убедительную просьбу проигнорировали. Опять зря, суслики. Двое стали обходить меня с боков. Всё понятно. Резко рванул к тому, кто заходил с лева. Пробил ему с ходу по грудине кулаком и добавил ногой в коленную чашечку. Он даже среагировать не успел должным образом. Охнул и стал складываться. Я тут же развернулся к тому, кто заходил справа. Он был уже рядом, какой шустрый суслик. Крутанулся и с разворота зарядил ему в грудину ногой. Шнырь улетел спиной на асфальт. Не, ну а что? Заполучить бревном по тулову, да ещё если ты худой, как глист, явно тебя снесёт с копыт. А во мне дури, как я сказал, на 90 кагэ. Звякнул на асфальте нож. Его выронил худой задрот, получивших от меня ногой в грудину. Да мать моя женщина. Я укоризненно посмотрел на третьего урода. Он продолжал удерживать девчонку, но у него в руках тоже уже был нож.

— Суслик, перо брось, а то я им тебе очко порежу на британский флаг. И малую отпусти, последний раз предлагаю.

В этот момент во двор с двух сторон, со стороны арки, ведущей на проезжую часть и со стороны прохода в соседний двор, ворвались полицейские боевики. Толи ОМОН, толи СОБР. Сначала я даже не понял. Но то, что это полиция, к маме не ходи. В чёрной форме, в берцах, с бронежилетами в разгрузках. С автоматами и масками на лицах.

— Всем стоять! Работает жандармерия! — Я сначала даже не успел отреагировать на слово «жандармерия». Поднял руки вверх.

— Атас, фараоны! — Заорал тот, кто держал девчонку. Идиот. Поздно пить боржоми, коли печень через зад вывалилась. Я заблаговременно встал на колени. С этими отморозками лучше не шутить. Руки положил на затылок. К суслику подскочили двое, с двух сторон. Выбили мгновенно нож, потом он получил прикладом автомата в будку и всё, уже на животе, в позе ласточки в полёте. Я думал со мной обойдутся более гуманно. Всё же я выполнил все предписания, как себя вести, когда нарвался на полицейский спецназ. Но я просчитался. Мне зарядили берцем по рёбрам, что я взвыл.

— Б…я. Да вы что творите?

— Глохни. — Меня уронили лицом в асфальт. Руки завели за спину, щёлкнули наручники. Потом резко подняли на ноги. Обшмонали. — Чисто. Оружия нет.

После всю нашу великолепную пятёрку — троих сусликов, меня и малую погрузили в длинный полицейский броневик, что-то типа нашего полицейского броневика «Патруль» на базе Камаза, который заехал во двор. Перед глазами мелькнули надписи на спинах спецуры — «Жандармы». Только тогда, лёжа лицом в пол, вместе с тремя идиотами, задался вопросом, что это за херня? Какие на хрен жандармы?

Слава богу малую не прессовали. Я за неё почему начал волноваться. Её посадили на одно из сидений, располагавшихся вдоль стен десантного отделения броневика.

— Мне куда ноги поставить? — Услышал я девичий голос.

— Вот на этого борова. — Ответил кто-то из жандармов и ткнул меня ногой. Раздался мужской смех.

— Как это на него? Как можно на человека ставить ноги? Вы с ума сошли? — Начала возмущаться мелкая.

— Глохни, шалава малолетняя или рядом с ними ляжешь.

— Я бы попросил, разговаривать с мадемуазелью более вежливо. — Влез в интеллектуальный разговор. Получил удар ногой по спине.

— Глохни шнырь. Или без зубов останешься. — Без зубов оставаться мне явно не хотелось.

— Вы за это ответите! — Взвизгнула девчонка.

— Малая, лучше помолчи. Прошу тебя. С ними бесполезно разговаривать. Я знаю. — Успел сказать ей, не поднимая головы. Опять получил удар берцем по спине. Да мать моя женщина. Если так и дальше пойдёт, меня в каком состоянии в отделение привезут?

— Слушай, что тебе твой дружок говорит и держи язык за зубами. Так как всё сказанное тобой, может быть использовано против тебя. А ты уже наговорила себе на пять лет крытой тюрьмы.

Ни хрена себе! Пятилетку за что? Она вроде ничего такого не сказала. Или я чего-то не догоняю? Вот это я попал в блудняк! Ножки свои она всё же на меня поставила.

— Простите, пожалуйста. — Извинилась она. — Мне просто ноги некуда поставить.

— Всё нормально, мадемуазель. Ради Вас я готов быть и ковриком в прихожей или подставкой для Ваших ножек. И даже не смотря на то, что Вы мне зажали мобильник. — Ответил ей, уткнувшись лицом в грязный, металлический пол полицейской бронемашины.

Опять раздался смех. Смеялись боевики.

— Смотри какой весёлый шнырь. — Сказал кто-то из жандармов. Я не стал высказывать претензии на оскорбления по поводу шныря.

Наконец, машина остановилась.

— Господа шныри, приехали. Ваша конечная остановка. — Сказал кто-то из жандармов. Меня опять рывком, как мешок с картошкой, подняли и выволокли из броневика. — Какой здоровый бугай, да? — Сказал один из тех, кто меня держал.

— Ну вы тоже ребята не хилые ни разу. — Ответил ему. Опять смех с их стороны.

— Точно весёлый. На нарах тоже будешь смеяться? — Лиц спецуры я не видел, они были скрыты масками, только глаза.

— До нар, ещё дожить надо, уважаемый. — Ответил ему. Тут увидел девчонку. Она опять смотрела на меня огромными глазищами. На этот раз в её взгляде было сострадание. Улыбнулся ей, да ладно не грусти, малая, отмажемся, главное мне позвонить. Меня потащили в здание. Как я понял, это было полицейское отделение. Только не мог понять, где это? Нас четверых заволокли в коридор, поставили лицом к стене. Девчонки с нами не было. В какой-то момент услышал где-то её немного приглушённый голос. Причём, как я понял она разговаривала с кем-то на повышенных тонах. Дурочка. Надо сразу требовать звонок родителям. Тем более, она не совершеннолетняя. А она, наоборот, на кого-то ругалась.

Нас обыскали. Кто-то, кого я не видел, так как смотрел исключительно в стенку, стал удивляться.

— Смотри, документы! Иностранец что ли? И деньги. Что это за деньги?

Я сначала не мог понять, это они о чём? Решил потребовать свои права, как гражданина.

— Я требую адвоката. Мы в правовом государстве живём или как?

Тут же огрёб резиновой палкой по спине.

— Ты не умничай, умник. Или ещё прописать?

— Не надо больше. Адвоката тоже не надо.

— Вот и молодец.

Твою душу. Да что здесь происходит? Стоял, уперевшись рогом в стену, с расставленными в стороны ногами чёрт знает сколько. Трёх сусликов куда-то утащили. Я продолжал стоять. Наконец настал и мой черёд. Меня подхватили с двух сторон за руки и потащили вдоль коридора…

…Я сидел в комнате для допросов полицейского участка. Весело до одурения. Руки у меня были скованы наручниками, а наручники крепились к столешнице. Вот уроды, даже бок почесать нельзя, куда мне прилетело берцами полицейских боевиков. Хотя я даже не сопротивлялся и сразу поднял руки. А ещё, когда меня, троих каких-то гопников и странную девчонку привезли на бронемашине в полицейский участок, на моё требование позвонить адвокату, меня перетянули резиновой дубинкой по хребтине, сказав, чтобы я не умничал. Сука, беспредел какой-то.

Но в одиночестве я пребывал не долго. В комнату зашли двое представительных дяденек. Один был одет по гражданке, в цивильном костюме с галстуком. Второй в форме, китель, брюки с тонкой полоской лампаса и погонами. На погонах два пролёта, а вот звездочек нет, но есть вышитый золотыми нитями двуглавый орёл. Блин, первый раз у полиции вижу такую форму и такие погоны. Ещё вдруг вспомнил, что у полицейского спецназа, который нас и паковал, на спинах была надпись «Жандармы». Или я идиот или лыжи не едут. Тот, который в цивильном принёс кейс, стал выкладывать на стол то, что у меня забрали при личном обыске: часы золотые «Ориент», портмоне с деньгами. Деньги выложили отдельно — одну пятитысячную купюру. Пять двухтысячных. Тысячные ещё и по мелочи. Так же монеты — червонцы, пятаки, двушки, рубли. Так же положили купюру в сто баксов. Пластиковые банковские карты сбера, ВТБ и банка Газпром. Мой смартфон фирмы «Самсунг», между прочим, самая последняя и топовая модель. Рядом на стол легли мои водительские права и паспорт. Серьёзные мужчины сели на два стула по другую сторону стола от меня.

— Итак, молодой человек, — начал тот, который в форме, — Ваше имя, фамилия, отчество? Ваш социальный статус?

— Посмотрите в паспорт. Там всё написано. Что за цирк тут устроили? В чём меня обвиняют и где мой адвокат? Ну подрался я тремя гопниками. Так это они первые напали. Это я пострадавший, а вы меня берцами пинаете, палкой бьёте, да ещё наручниками приковали. Что за беспредел?

Но похоже, все мои слова пролетели мимо их ушей.

— Мне повторить вопрос? — Взгляд этого волкодава явно не обещал мне ничего хорошего. Получать опять по рёбрам, как-то желания не было.

— Самарин Андрей Ярославович. 26 лет. Уроженец города-героя Москвы. Работаю инженером в строительной компании «Новое время». Компания принадлежит моим родителям. Можете проверить. Не женат, детей нет. Не судим. Приводы в полицию были, но всего пять раз, за драку в общественном месте, за превышение скорости, за распитие спиртного в общественном месте и так ещё по мелочи. Но я с этим уже завязал. Отвечаю. А то, что подрался сейчас, так повторюсь, не я начал. Гопники сами на меня наехали, да ещё хотели какую-то странную девчонку на троих расписать. А мне не нравится, когда к женщинам, а особенно к малолеткам применяют насилие. Я чту уголовный кодекс, господа.

Эти двое как-то странно на меня смотрели. Потом тот, который в цивильном спросил у того, который в форме:

— Пётр Иннокентьевич, Вы что-нибудь знаете о строительной компании «Новое время»?

— Первый раз слышу, Вениамин Иванович.

Да они издеваются что-ли?

— Да ладно. Как это не слышали? Мы, между прочим тендер выиграли на постройку большого спортивного комплекса и стадиона. Да об этом даже по телевизору показывали.

— И всё таки, молодой человек, мы ничего не слышали о такой компании. И поверьте, если такая компания была бы, то мы знали бы об этом. — Ответил мне в цивильном. — Значит Вы, молодой человек, Самарин Андрей Ярославович?

— Да. Вон даже в паспорте так написано.

— Кстати, насчёт паспорта. — В цивильном взял мой паспорт открыл его, полистал. Усмехнулся, посмотрел на того, кого назвал Петром Иннокентьевичем. — Как Вам сей документ?

— Сделано неплохо, но с этим паспортом этот юноша дошёл бы до первого наряда полиции или жандармов. — Он взглянул на меня. — Это паспорт какой страны?

— Вы что, стебётесь надо мной? Это паспорт гражданина Российской Федерации.

— Какой федерации? — Переспросил меня в цивильном.

— Российской. Что-то не так?

— Да всё не так, молодой человек. Нет такой страны, как Российская Федерация и никогда не было.

Я смотрел на них, как баран на новые ворота. Мля, я точно знал, что не употреблял наркоту. Я её вообще никогда не употреблял, за исключением пару раз курил травку, просто ради ржача и всё. Так это когда было⁈ Если это розыгрыш, то какой-то тупой до безобразия.

— А куда делась эта страна, гражданин начальник? Сегодня ещё была с утра.

— Да вот мы тоже с господином подполковником хотели бы знать, где эта страна? — Ответил мне в цивильном.

— А на территории какой страны, мы с вами сейчас находимся? — Задал я этим двоим ехидный вопрос.

— На территории Российской империи. Да, молодой человек, за всю свою службу в сыскной полиции, я такого ещё ни разу не видел. И не слышал. Вы самый жалкий фальшивомонетчик, изготовитель фальшивых документов и фантазёр. Но если за подделку денег, банковских карт и документов Вам грозит каторга, лет на 20, но вот на покушение на венценосную особу, уж извините — виселица.

— Чего? Где фальшивые? Деньги настоящие. Я вчера вечером на заправке тачку свою заправлял за наличные… Так, стоп! Какая ещё венценосная особа? Какое покушение? Да вы с ума тут посходили? Может вы на меня ещё и убийство Кеннеди повесите? Не, ну а что, тоже вариант. Правда когда его грохнули, я ещё даже в проекте не числился. Не было меня на белом свете.

— А каком Кеннеди Вы говорите, молодой человек? — Задал вопрос дяденька из сыскной полиции. Жесть. Сыскная полиция, это уголовка что-ли?

— Джон Фицджералд Кеннеди, 35 президент США. Его застрелили в 1963 году. — Почему я знал такое за этим янки, так я недавно фильм про него смотрел.

— Вы, молодой человек, имеете ввиду президента Северо-Американских Соединенных Штатов? Джон Фицджералд Кеннеди? Всё верно. Только он был не 35 президентом, а 36. И его не убили. Покушение было в Чикаго в 1965 году, но пуля прошла по касательной. Он остался жив. И умер в возрасте 98 лет, шесть лет назад.

Я подвис. Не, они точно надо мной стебутся. В этот момент дверь в допросную открылась. Зашёл ещё более представительный, чем эти двое перцев дядя, в военной форме с генеральскими лампасами на брюках, за ним второй, одетый по гражданке, и за ними… Та девчонка, из-за которой я ввязался в драку с тремя гопниками. Всё в тех же джинсах, кроссовках, курточке и с рюкзачком за спиной. Двое, которые меня допрашивали моментально подскочили, как на пружинах, вытянулись по стойке смирно, склонив головы.

— Ваше Императорское Высочество. Цесаревна! — Произнёс с подобострастием чел в погонах, это который Пётр Иннокентьевич. Потом посмотрел на генерала и на второго в цивильном. — Ваше сиятельство, Ваше превосходительство!

Твою душу. Я уже ничего не понимал. Девчонка обвела всех взглядом, остановилась на мне.

— Освободите его. Я требую. — Она посмотрела на генерала. — Граф, Вы слышите?

— Ваше Императорское Высочество. Я всё понимаю, но есть специальный протокол. Этот молодчик, как раз попадает под этот протокол.

— Причём здесь он и протокол о государственной измене? — Девчонка требовательно смотрела на генерала. Он достал из кармана платок и вытер свою плешь на макушке. И тут вступил в разговор в цивильном, который зашёл вместе с девчонкой.

— Цесаревна Ольга Николаевна, прошу меня извинить. Но у него при себе найдены фальшивые деньги, фальшивые документы несуществующей страны и средства связи. Вот он, сотовый телефон, видите, лежит на столе. Причём написано «Самсунг» по-английски. Но такой фирмы не существует. Вы уверены, Ваше Высочество, что нападение на Вас не было инспирировано иностранной разведкой и к Вам его специально не подвели, чтобы он втёрся к Вам в доверие? Мы сейчас пытаемся выяснить англичане это были, они мастера на такие штуки или это германская военная разведка.

У меня начиналась тихая паника. Да мать вашу!

— Что? Вам мало того, что на меня навешивают кучу диких статей, грозят каторгой лет на двадцать и виселицей, а тут ещё шпионом меня пытаетесь выставить? Одуреть! Ну давайте. Чей я там шпион? Уверен, что вы докажите, что я агент разведки Гондураса и до кучи Папуа-Новой Гвинеи.

Все пятеро, включая пигалицу, молча на меня смотрели. Я заткнулся.

— А молодой человек с юмором. Он тут нам такое наговорил, что я даже не знаю. Цирк какой-то. — Усмехнулся дядька из уголовки, вернее из сыскной полиции. Меня достала вся эта хрень. Куда я попал, явно в дурку! Зло посмотрел на сыскаря.

— Вот именно, цирк какой-то тут развели. Ага, как же нет такой страны, как Россия. Я так и поверил. И ещё, Кеннеди грохнули в 1963 году в Далласе. И он был не 36, а 35 президентом. А убийство повесили на Ли Харви Освальда, сделав из него крайнего. Об этом все знают, а Вы мне тут лажу какую-то лепите.

— О чём это он? — Спросил генерал чела из уголовки. За него ответил тот, который был в форме.

— Ваше сиятельство, молодой человек утверждает, что 36 президент Северо-Американских Соединённых Штатов Джон Фицджералд Кеннеди был убит в 1963 году. В Далласе, как оказывается.

— Однако!

Ко мне шагнула девчонка. Посмотрела на кадра в цивильном, который их превосходительство.

— Господин полковник, я понимаю, что есть протокол. Но наручники снимите с него. И это не обсуждается.

— Хорошо, Ваше Императорское Высочество. — Меня тут же освободили. Я встал со стула, растёр запястья. Она смотрела мне в глаза.

— Мы не успели познакомится. Как тебя зовут?

— Андрей. Самарин Андрей.

— А меня Ольга. — Она протянула мне свою ладошку. Я её аккуратно пожал. Брови у девушки удивлённо изогнулись. Не понял? Я что опять косяк какой допустил? Посмотрел на сопровождающих её. Генерал покачал осуждающе головой.

— Высокородной даме, а тем более Цесаревне, принято целовать ручку.

— Правда? — Я смотрел удивлённо на генерала. Тот кивнул. Перевёл взгляд на девчонку. — Ну извини, подруга. Я не обучен придворному политесу. Наверное, во мне высокородности не хватает. Но я могу поцеловать, мне не в лом.

Она улыбнулась, ручку свою убрала.

— Спасибо, Андрей, но достаточно и пожатия.

Но если она смотрела на меня с любопытством, то весь мужской кагал, бывший в комнате, глядел на меня, как на врага народа. Твою душу, стоит ей уйти, как меня, сто пудово, ногами пинать будут.

Ольга обратилась к генералу.

— Граф, я очень надеюсь, что во всём разберутся и выяснят, что Андрей не виноват. Всё это, по моему мнению, простое недоразумение. И ещё, — на этот раз она взглянула на цивильного, — я надеюсь, очень надеюсь, господин полковник, что Андрея больше пальцем не тронут. Я знаю, что Корпус Жандармов много не церемонится и Ваши подопечные применяют недозволенные методы допроса. Я закрою глаза на то, что произошло, но если ещё раз такое случиться…

— Цесаревна, мы разберёмся с этим вопиющим случаем. Обещаю, что Самарина не тронут.

— А он случаем не из этих Самариных? — Вдруг спросил генерал. — Фрол Некодимыча, купца первой гильдии, промышленника и, так называемого, оружейного барона? Больно этот молодой человек на старшего внучка его похож.

— Я тоже это заметил. — Ответил полковник. — Но старшего внука зовут Владимир. Это я точно знаю. Есть ещё Павел и Игорь. Андрея среди Самариных нет. Мне по долгу службы приходится общаться с главой их семьи.

Ольга посмотрела на меня.

— Андрей, я очень надеюсь, что ты ни в чём не виноват. И когда ты освободишься, то хочу пригласить тебя к себе в гости. После завтра у меня День Рождения. — Я заметил, как у мужчин округлились глаза.

— Но Ваше Императорское Высочество, это нарушение… — Начал генерал, но Ольга его перебила.

— Нарушение дворцового этикета? Бросьте, граф. Мы живём в 21 веке, а не в средневековье. Не в 19 веке и даже не в 20. И если я пригласила Андрея к себе на День Рождения, значит он имеет право туда прийти. А вы с господином полковником позаботитесь об этом. И ещё позаботитесь, чтобы с Андреем какого несчастного случая не произошло, чтобы не упал случайно, ногу себе не сломал или ещё что. Вы меня хорошо поняли, граф? — Она смотрела на генерала. Тот кивнул, заверил её, что всё будет хорошо. — Господин полковник? — Теперь уже смотрела на, как я понял, главу Корпуса Жандармов, это тех боевиков, которые меня упаковали.

— Не беспокойтесь, Ваше Императорское Высочество. Раз Вы пригласили Самарина на свой День рождения, значит он там будет.

Прежде чем покинуть комнату, она ещё раз взглянула на меня, улыбнулась и вышла. Генерал и полковник, бросив на меня ну очень хмурые взгляды, тоже отвалили. Остались те двое, которые изначально меня допрашивали. Они оба перекрестились, выдохнули облегчённо. Потом уставились на меня. Я сделал физиономию кирпичом и выдвинул нижнюю челюсть. Если это не глюк и не разводка, то, по ходу, я заполучил очень мощную крышу.

— Извините, граждане начальники, а сколько лет исполняется… — Я замолчал, глядя на них.

— Её Императорскому Высочеству, Ольге Николаевне исполняется 22 года.

— Как 22? Я думал ей 16, максимум 17! — Они молча глядели на меня. — Ладно, 22, значит 22. — Немного помолчал, потом ухмыльнулся. — И всё же Кеннеди грохнули в Далласе, в шестьдесят третьем. И не гоните мне пургу…