Глава 2 · Родня

— Тяжёлый случай. — Покачал головой Пётр Иннокентьевич. Он собрал все мои вещи, сложил их в полиэтиленовый пакет с надписью: «Вещественные доказательства». — Пойдёмте, Вениамин Иванович. А Вы, молодой человек, посидите здесь. — Сказал он мне.

— И сколько я буду тут сидеть? Мне надо душ принять, поужинать. Как я понимаю, уже вечер? А я с утра не жрамши.

Вениамин Иванович усмехнулся.

— Удивительно, как сочетается в этом молодом индивиде образованность, наглость и быдлячество.

Эти двое вышли. Я сидел, потом встал и походил. Прошёл примерно час. Я постучался в дверь.

— Эй! Я долго ещё здесь буду сидеть? — А в ответ тишина. Вот уроды. И дверь закрыта. Ещё походил. Потом лег на стол, закрыл глаза. Пытался понять, что со мной произошло? Куда я попал? Стал машинально напевать песню, которую слышал недавно. РеволюциЁнную. Почему её, сам не мог понять:

Двери открылись. Я в это время лежал на столе на спине, закинув ногу на ногу и покачивал ей в такт песни. В комнату для допросов зашёл Пётр Иннокентьевич. С ним был какой-то старик, в нехилом костюме. Пиджак, брюки, явно не дешёвые, я в этом разбирался. Рубашка, галстук с золотой заколкой и бриллиантом. Туфли, тоже явно не с шанхайки. На безымянном пальце правой руки широкое обручальное кольцо. На безымянном пальце левой руки серьёзный перстень с приличным рубином. В руках у старика была трость с золотым набалдашником. Я убрал ноги и встал со стола.

— Господа полисмены, наконец, вспомнили о бедном узнике замка Ив? — С сарказмом сказал вошедшим. Похоже ещё один не маленький чин какой-то пожаловал. И что им надо от меня? Ходят смотрят, как на обезьяну в клетке.

— Ну вот, уважаемый Фрол Никодимыч, видите? Наглец первостатейный. Ему на всё наплевать. А ведь он по особому протоколу идёт.

— Ну прямо так и по протоколу? Не похож он на шпиона, Пётр Иннокентьевич. Значит Самарин?

— Он так назвался. Самарин Андрей Ярославович. 26 лет от роду, согласно его показаниям и странному паспорту. Я сейчас проверил по нашим базам, такой нигде не числится. И самое главное границу империи не пересекал. Взялся непонятно откуда. Его бы уже заперли в камеру, да вот незадача, Цесаревна за него ходатайствует.

— Сама Ольга Николаевна? Её императорское Высочество? — Старик удивлённо посмотрел на полицейского.

— Сама. Жандармы задержали его и… Цесаревну, во время облавы.

— А что же Её Высочество делала в обществе этого молодого человека?

— Не знаю. Самарин говорит, что встретились случайно. Что на неё было совершенно покушение, а он вступился за принцессу. Говорит, что не любит, когда обижают дам. И что он чтит уголовный кодекс.

— Однако! — Усмехнулся этот Фрол Никодимыч. Где-то я уже слышал это имя и отчество! Точно, о нём говорил генерал. Он вроде тоже Самарин. Я всматривался в старика. Кого-то он мне напоминал… да мать моя женщина. Он был похож на моего деда. Не близнец, конечно, но родственные черты очень хорошо видны. Словно брат моего деда. Старик тоже меня разглядывал. Потом усмехнулся.

— А ведь похож, шельмец такой. Я думал шутка какая-то, когда мне шеф корпуса жандармов позвонил. — Он подошёл ко мне ближе. — Ну и чей ты?

— Что значит чей? Я свой, собственный.

— Самарин?

— Самарин, Андрей Ярославович. Что-то не так, дедушка?

— Дедушка значит?

— А кто? По возрасту Вы мне в друзья или просто в знакомые никак не подходите.

— Дерзкий?

— Почему дерзкий? Я очень уважаю старшее поколение. Пару раз даже бабулек через перекрёсток переводил. Честное благородное слово.

— Однако, Пётр Иннокентьевич, и правда наглый. — Смотрел на меня и на губах его появилась улыбка. — Вообще-то, всех своих внуков и внучек я знаю на пересчёт. И тебя среди них нет. Я о тебе ничего не знаю. А должен, если ты Самарин, из нашего рода.

— И что? Я тоже Вас вижу впервые. И среди Самариных, извините меня, но Фрола Никодимыча не знаю. — То, что старик похож на моего деда говорить не стал. Ну его. А то точно наплюют на просьбу девчонки и законопатят в камеру. Как-то я не мог до конца поверить, что та пигалица была реальной принцессой. Бред какой-то.

— Фрол Никодимыч, так может он не из Ваших Самариных? — Спросил чин из сыскной полиции.

— Может. Да только фамильные черты наши в нём, слишком уж видны. А я в такие совпадения не верю. Мой двоюродный дед, сто лет назад эмигрировал в Южную Америку. Назар Степанович, царство ему небесное. Правда с потомством у него не сильно хорошо было. Три сына и дочь. Два сына ещё мальцами померли. Дочка в 25 лет от малярии померла. Остался только один. Дядька мой. Он в 1965 году умер. От него тоже один сынок остался. Мой троюродный брат. Так вот, у него сын и дочь были. 15 лет назад они все на самолёте летели. Самолёт упал в Андах. Все погибли. Так и прервалась наша американская ветвь Самариных. Вот я смотрю на этого молодого человека, может он кто из отпрысков детей моего брата? Из бастардов. Законнорожденных то я всех знал. Уж не бастард ли ты, внучек?

— Понятия не имею. А что? С этим проблемы?

— Проблем нет. Бастард, не бастард, главное, чтобы нашей крови был, Самаринской.

— Фрол Никодимыч, так нет ничего проще. Провести экспертизу на ДНК и всё. — Сказал полисмен.

— Проведём. Если наш, кто же его бросит⁈ Да и наследство в Южной Америке надо принять. Там активы наши. Сейчас то пока я управляю. Всё никак не мог решить кому из внуков его отдать.

Мать честная. Ещё и родственники в Южной Америке. Правда, вроде все погибли.

— Это всё очень хорошо. Но меня выпускать будут?

— Ну что, Фрол Никодимыч? Забираете его или как?

— Забираю. — Старик посмотрел на меня. — Пошли, внучок.

— Весьма признателен Вам, дедушка. От души. — Взглянул на спеца из сыскной полиции. — Вещички мне назад верните. А то знаю я вас, полицию, так и норовите чужое отжать по беспределу.

— Что? — Пётр Иннокентьевич даже подскочил на месте. Мне в грудь сразу упёрся набалдашник трости старика.

— Язык прикуси, Андрюша. А то тебе его прикусят, очень быстро. Понял? — В голосе деда звякнул металл.

— Понял, что не понятного. Извините, это я других полицейских имел в виду.

— Каких это? — Тут же задал вопрос Пётр Иннокентьевич.

— Да разных. ПеПесов или гаев там всяких… — Я заткнулся, нарвавшись на тяжёлый взгляд старика. Начальник сыскной полиции отдал мне мои часы, портмоне, правда без денег и банковских карт.

— Это всё? А деньги? Те же баксы? А банковские карты? А мобила моя? Документы?

— Деньги подлежат изъятию, так как таких денег нет в природе. Мобила, как Вы сказали, молодой человек, пока останется у меня. Сто баксов, как я понимаю, это северо-американские доллары? Они изымаются. Нет таких купюр. Есть другие сто долларовые купюры. Документы тоже остаются у меня, ибо фальшивые. Банковские карты так же останутся у меня до выяснения. Так как нет таких банков, кроме сбербанка. Но у сбербанка таких карт нет. Но я выясню у управляющего.

— Ничего себе! Упаковали ни за что, обогрели, обобрали. Трындец. Гол, как сокол стал. Тогда другие деньги мне дайте. Я хоть поем что-нибудь. Ход дог какой-нибудь или доширака куплю, на крайний случай. Я с утра ничего не ел.

— Поехали. Не бойся, голодным не останешься. — Сказал мне Фрол Никодимыч.

Часы надел на руку, портмоне в карман. Прошёл за дедом. В этот момент в отделение полиции привезли каких-то цуцыков обдолбанных, но хорошо и прилично одетых. Один из них попытался качать права и говорить, что все полицейские пойдут скоро собирать чинарики на остановках, когда он пожалуется своему папику. Полицейские его молча выслушали и так же молча навернули поперёк спины дубинкой. Он завопил, получил ещё пару раз. После этого заткнулся. М-да, жёстко здесь. Много не разговаривают. И что-то мне подсказывало, что папик приехав в этот околоток, будет ещё извиняться перед полицейскими. Хорошо, что хоть жандармов тут не было. Эти вообще конченные отморозки.

Вышли на улицу. Старик спустился с крыльца и двинулся к большому лимузину чёрного цвета. Из машины выскочил водитель и угодливо открыл заднюю правую дверь. Фрол Никодимыч оглянулся. Я продолжал стоять на крыльце.

— Чего застыл? Иди сюда. — Я подошёл. — В машину садись.

Пришлось садиться. М-да крутой салон, кожа. Правда я не совсем понял, это Роллс Ройс что ли? Следом за мной в салон сел старик. Водила закрыл за ним дверь, быстро суетнулся и устроился на водительском.

— Куда прикажите, Фрол Никодимыч?

— Ты что, Коля, перегрелся? Домой поехали. В городскую резиденцию. — Ответил старик. Водитель Коля кивнул.

Ехали по ночной Москве. Всё было в огнях. Я смотрел на столицу. Узнавал что-то и не узнавал. Дьвольщина, это точно мой город? Почувствовал взгляд старика. Посмотрел на него.

— Роллс Ройс? Ручной сборки? — Задал вопрос. Я не знал о чём говорить, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову. Реакция деда меня удивила, как и реакция водителя. У Фрола Никодимыча брови удивлённо изогнулись, а водитель усмехнулся и покачал головой, словно я задал тупой детский вопрос. Не понял?

— Почему Роллс Ройс? Ты что, Андрейка? Ещё не хватало что-то у англичашек покупать. — Я глянул вперёд, увидел в зеркале заднего вида смеющиеся глаза водителя. — Вот познакомься, Коля, ещё один внучок у меня появился. Самарин Андрейка.

— Да, интересный внук у Вас, Фрол Никодимыч.

— Не понял, а что интересного? Значит не Роллс Ройс? Форд? Так не тянет форд на такой лимузин. Кадилак?

— Ты Андрей с Луны свалился что ли? — Спросил меня мой новоиспечённый «дедушка». А водила засмеялся и опять покачал головой.

— Андрей, как по батюшке? — Спросил водитель.

— Ярославович.

— Андрей Ярославович, разве можно ровнять Форд, Кадилак и даже Роллс Ройс с Руссо-Балтом?

Теперь уже я вытаращился на водителя. Перевёл удивлённый взгляд на деда.

— Ты Андрейка точно с Луны свалился или из Амазонских джунглей выполз в цивилизацию? — Повторил Фрол Никодимыч.

— Ага из Амазонских джунглей. — Руссо-Балт… Что-то знакомое. Пытался вспомнить, мысль крутилась в голове, но… По нолям. Дед заинтересованно смотрел на меня.

— Ты что, Андрей, не слышал о Руссо-Балте? Старейшем концерне империи? — Спросил меня Фрол Никодимыч.

— Эээ, ну как-то…

— Понятно. А производишь впечатление вроде бы образованного человека. В России нет такого человека, который не знает, что такое Руссо-Балт. Ты что и правда не слышал о таком концерне? — Дед смотрел на меня удивлённо. И тут я вспомнил, дедушка Ленин на Руссо-Балте ездил. Во точно. Кабриолет такой был. Русский автомобильный завод. Где-то в Прибалтике он функционировал. Но в революцию его национализировали и он как-то тихо умер.

— Слышал. Руссо-Балт был образован в конце 19 века?

— Верно. Точнее в 1869 году в Риге. Изначально изготавливал железнодорожные вагоны. До 1916 года его цеха работали в Риге, Санкт-Петербурге и Твери. С 1916 года в Москве и Таганроге. Из Риги производственные мощности были эвакуированы. Руссо-Балт изготавливал не только железнодорожные вагоны, но и трамваи, сельхозмашины, автомобили с 1908 года и даже аэропланы. За сто с лишним лет Руссо-Балт разросся в самый настоящий концерн, куда входит много производств. Выпускает от велосипедов и лёгких скутеров, до спортивных и тяжёлый мотоциклов. — При слове тяжёлый, у меня пошла ассоциация с мотоциклом «Урал». — Автомобили всей линейки. От малолитражек бюджетного варианта, для людей с невысоким доходом, машины среднего сегмента для среднего класса и до машин премиум и экстрокласса. В том числе и лимузины. На любой вкус и кошелёк.

— И джипы?

— Внедорожники? Почему ты их называешь на англосаксонский лад?

— Привык.

— Отучайся. У нас в семье не любят англосаксов. Да, как ты говоришь, джипы любой комплектации. По мимо этого спец машины, бронемашины для полиции, армии, пожарных и прочее. Тяжёлые карьерные самосвалы. В корпорацию Руссо-Балт входит ещё и авиастроительная компания. Которая развилась из небольшого заводика по производству аэропланов начала 20 века. Производит пассажирские лайнеры, транспортные, спецсамолёты и военную авиацию, в том числе и вертолёты. Конечно, производит и железнодорожные вагоны и локомотивы. Дочернее предприятие Руссо-Балт производит стрелковое оружие, системы ПРО и ПВО. А в прошлом месяце произошло слияние с компанией производящей танки и машины пехоты.

— И это всё Руссо-Балт?

— И это всё Руссо-Балт.

Я смотрел на Фрола Никодимыча и у меня возникли смутные подозрения.

— Скажите, Фрол Никодимыч, а Самарины какое отношение имеют к Руссо-Балту?

— Прямое. Мы владеем контрольным пакетом акций. Самарины сами работают в корпорации инженерами, конструкторами, финансистами. Сам понимаешь, у корпорации и свои два банка имеются.

— Ни хрена себе… Извините. — Строительная компания моих родителей выглядела рядом с этой корпорацией-монстром, всего лишь жалкой болонкой или вообще какой-нибудь чихуахуа. И ещё я понял почему, и водитель Николай, и Фрол Никодимыч так отреагировали на Роллс Ройс, на Форд и на Кадилак.

Машина свернула к трёхэтажному с колоннами, огромному особняку, огороженному красивой кованной решёткой-забором. Такие же кованные ворота автоматически открылись. Я сидел, смотрел на это открыв рот. Ничего себе. Я понял куда мы приехали. Это Останкино! Бывшее имение графов Шереметьевых. Всё так же, как и в моей реальности, за исключением забора. Здесь он был выше. И статуи рядом с особняком. В моей реальности имелась только одна статуя, по середине круглого газона перед входом. Здесь их четыре. Машина подъехала к парадному крыльцу. Мягко остановилась. К лимузину подошёл халдей в униформе. Открыл дверь со стороны Фрола Никодимыча. Чуть согнулся. Старик вышел. Я старостью не страдал, сам открыл свою дверь и свалил из уютного и навороченного салона Руссо-Балта. Осматривал особняк. На стенах была подсветка. Всё чисто и аккуратно. И у нас это музей, куда ходят зеваки. А здесь частная территория. Хорошо Самарины устроились, хапнуть в собственность такой особняк и парк. Посторонних нет. Заметил наличие видеокамер. Как позже узнал, весь Останкинский парк не был в собственности Самариных, а только часть, примыкающий к особняку. Но даже и этого было достаточно.

Фрол Никодимыч зашёл на крыльцо, опираясь на свою трость. Оглянулся. Я в это время во всю глазел на особняк.

— Ты долго ещё рассматривать будешь? — Услышал я его голос. Рядом с хозяином стоял всё тот же халдей, угодливо глядя на старика. Открыл перед ним дверь. Я поплёлся вслед за «дедушкой». Зашли в сам особняк. Блин… Я бывал здесь, в своей реальности. Всё богато, до безобразия, но это и понятно, всё же музей. А тут… Многое не так как у нас, но роскошь всё равно зашкаливающая. Халдей за нами не зашёл, здесь была своя прислуга. Фрол Никодимыч сделал знак рукой, давая понять прислуге, что в их услугах не нуждается. Он прошёл дальше в большой зал. Я пошёл за стариком. Прислуга любопытно пялилась на меня. М-да, как-то я не привык жить в музеях. В большом зале нас встретила женщина в годах. Не смотря на её возраст, всё же на её лице сохранялись остатки былой красоты.

— Фроша, — спросила она старика, когда мы зашли, — куда ты ездил в такой поздний час?

— Олюшка, ты почему не отдыхаешь? — Ответил он вопросом на вопрос. Подошел к женщине и поцеловал ей руки.

— Я решила тебя дождаться. Фрол, а что это за молодой человек с тобой? — Она внимательно смотрела на меня. Старик оглянулся на меня.

— А это, Олюшка, познакомься. Ещё один внучок у нас появился. Самарин Андрей Ярославович.

Женщина подошла ко мне, внимательно вглядывалась в моё лицо. Потом неожиданно улыбнулась.

— Фроша, а ведь он очень похож на тебя.

— Скажешь тоже, дорогая. Похож! По моему, не похож.

— Нет Фроша, похож. Мало того, я даже больше скажу, он твоя точная копия. Ты был таким же в 25 лет. Невероятно. Даже наши дети не были так сильно похожи на тебя в молодости.

— Олюшка, ты преувеличиваешь. Андрей, познакомься, Ольга Константиновна Самарина. Моя жена и мать многочисленного семейства. Бабушка и даже уже прабабушка.

— Здравствуйте. — Поздоровался я. Ольга Константиновна продолжала смотреть на меня.

— Здравствуй, Андрей. Фроша, я несколько не преувеличиваю. Пусть у меня не всё в порядке с сердцем, но на память я не жалуюсь, как и на зрение. А память у меня, дорогой, фотографическая. И ты это знаешь. Я сейчас даже фотографии твои принесу, в молодости какой ты был. Сам посмотришь. Да ты и сам это уже понимаешь. Единственное, это цвет глаз у вас разный. У тебя карие, а у Андрея голубые. Откуда ты Андрей? Почему мы ничего не знаем о других Самариных?

— Похоже, Олюшка, нашлась американская ветвь Самариных. Иного объяснения я не нахожу.

— Но они все погибли.

— Значит не все.

Я смотрел на эту женщину и молчал. А что я мог сказать? Что я из другой реальности? Из параллельной. Уверен, никто такого креатива не оценит. В зале стало прибавляться народа. Пришёл мужчина, похоже кто-то из сыновей Фрола Никодимыча и Ольги Константиновны. Потом ещё один. Две женщины, лет 40 или чуть старше. Все такие ухоженные, холёные. Наконец появилась более молодая поросль Самариных. Трое парней от 20 до 30 лет. Две девушки 18–22 лет. И дети, пятеро. Два мальчика 8–10 лет и три девочки тоже ещё совсем мелкие.

— Это ещё далеко не все Самарины, Андрей. — Сказала мне Ольга Константиновна. Не слабо. Я оглядывал их всех. Они смотрели на меня. Девчонки стали что-то шептать друг другу на ухо и хихикать. Я улыбнулся им во все свои тридцать два зуба.

— Фроша, а почему тебе об Андрее сообщил руководитель корпуса жандармов?

— А потому дорогая, что этот молодчик не успев появится, как тут же угодил в руки жандармов, попал под обвинение по особому протоколу о госизмене. У него обнаружены были странные документы страны, которой нет в природе. Такие же странные деньги, на которые он ничего купить не сможет.

— Как особый протокол? Андрей, ты террорист или революционер?

— Ну что Вы, Ольга Константиновна⁈ Я политикой вообще не занимаюсь. Поверьте. И к террористам и, тем более, к революционерам никакого отношения не имею. Я вообще по другой части. По строительной.

— Олюшка, его спасло то, что, как это не странно, за него попросила сама цесаревна. Ольга Николаевна. И пригласила к себе на День рождения.

В зале наступила тишина. На меня смотрели, как на какого-то йети, который вдруг решил покинуть Гималаи и прийти в ближайший магазин за спичками с солью.

— Сама цесаревна? Ольга Николаевна?

— Да, дорогая, сама цесаревна. Андрей, познакомься. Эти мужчины мои сыновья. Тимофей Фролович и Константин Фролович. — Дальше одна женщина оказалась женой Константина, вторая дочерью Фрола Никодимыча. Парни и девчонки — это внуки и внучки. Владимир, Павел и Игорь. Владимир был самый старший из внуков, потом шёл Павел. Был ещё Антон, Пётр и Сергей, но этих троих сейчас не было в усадьбе. Девушки — Зоя и Анастасия. Были ещё Мария, Ольга, Анна и Елизавета. Но, как и других внуков, этих троих внучек тоже здесь не было. Владимир был женат. Его жена находилась сейчас в усадьбе, но пребывала с маленьким сыном, которому исполнилось восемь месяцев.

— Что же мы стоим? — Всплеснула руками Ольга Константиновна. — Андрей, ты есть, наверное, хочешь?

— Спасибо, я бы не отказался. А то с самого утра маковой росинки не пробовал.

— Мы уже поужинали все. Но тебя сейчас накормят. Алёна! — Позвала она кого-то. К нам подошла женщина из прислуги. — Нужно покормить Андрея.

— Хорошо, Ольга Константиновна.

— И надо его устроить, где он будет спать.

— Конечно, не беспокойтесь. Андрей…

— Ярославович, но можно просто Андрей, я не переломлюсь.

На мой спич женщина улыбнулась, но и только.

— Андрей Ярославович, давайте свою куртку и пойдёмте со мной.

Меня отвели в ванную, где я умылся. Решил набраться наглости.

— Скажите, а можно принять душ? А то я что-то в последнее время, то в лужах валяюсь, то на полу полицейской машины путешествую, лёжа лицом в пол.

Она спокойно мне кивнула, при этом не выразила никаких эмоций. Жёстко надрессированная прислуга.

— Конечно, принимайте. Я сейчас принесу Вам полотенце. Извините, какая у Вас одежда и нижнее бельё я не знаю.

— Можно без нижнего белья. Оно у меня чистое, только вчера менял. Просто полотенце и всё.

Полотенце мне принесли. Я с наслаждением залез в ванную. Большая она была, как бассейн. Но наплевать. Нормально так поплескался. Вымылся. Вытерся насухо и оделся. Причесался. Слава богу расчёску просить не надо было, своя имелась.

Возле ванной меня ждала совсем молодая девушка, тоже из прислуги. Как только я вышел, она чуть присела в некоем реверансе.

— Пожалуйста, пойдёмте со мной.

— Куда, прелестное создание?

Девушка удивлённо посмотрела на меня, покраснела и опустила глаза.

— В столовую. Там уже накрыто.

— Пойдём. — Пока шли, я пытался познакомится. — Как зовут столь прелестное создание.

— Наташа. — Тихо ответила она.

— Ты здесь работаешь?

— Да.

— И хорошо тебе платят?

— Спасибо, достаточно.

Какая-то не разговорчивая мамзель. Даже не улыбнётся. В итоге, оставил попытки. В столовой был накрыт стол. У меня слюни побежали. Я с удовольствием уселся за стол. С лева от столовых приборов лежала салфетка. Блин, как в ресторане! Взял её и разложил на своих коленях. Со мной, рядом стоял ещё один халдей. Он открыл кастрюлю, которая стояла на столе и предложил мне суп.

— Наливай.

Суп оказался очень вкусный. С потрошками. Вспомнил незабываемый фильм «Место встречи изменить нельзя», как там Жеглов говорил: «Эх, сейчас бы супчику горяченького, да с потрошками!»

Да, я вот ем горяченький супчик с потрошками. А как вы? Потом мне принесли бефстроганов. Тоже навернул от души. Квашенная капусточка.

— Сударь не желает с устатку рюмочку беленькой? — Спросил меня халдей. Я посидел, подумал. Нет, хватило вчера поколбасится в ночном клубе.

— Сударь не желает. А вот чашечку чёрного байхового чая с лимоном, я бы с удовольствием.

— Как прикажите.

В этот момент в столовую зашёл один из молодых Самариных. Кажется его зовут Павел.

— Чай. — Сказал он прислуге. И сел за стол. Смотрел на меня и улыбался. Я тоже усмехнулся. Тут же в столовую зашел ещё один, который Игорь.

— Кофе. — Повелительным голосом произнёс он, даже не посмотрев на прислугу, и тоже сел за стол. Теперь оба смотрели на меня и ухмылялись.

— Что так смотрим? Цирк нашли? Клоуна?

— Может и цирк. — Проговорил Игорь. — А ты правда Самарин?

— А ты? — Ответил вопросом на вопрос.

— Я то Самарин.

— Я тоже Самарин. Ты это хотел услышать? Услышал? Молодец, возьми на полке пирожок. — Не знаю, почему я так повёл себя с ним, но мне почему-то не понравилась некая высокомерность этого Игоря.

— Услышал. А может ты просто мошенник?

— Угадал. Я самый крутой мошенник во вселенной. Урфин Джус, слышал о таком?

— Что ты комедию ломаешь?

— Комедию? По моему, комедиант здесь не я. Чего напрягся так, Игорёша? Да, я тоже Самарин. Но это не факт, что мы родичи. И если тебя что-то напрягает, особенно если боишься, что я что-то отожму из твоей доли наследства, можешь расслабиться. Я не по этой части. И я не просил твоего деда забирать меня. Так как меня всё равно бы отпустили. Вопрос только в том, где бы я ночевал и что ел? Деньги то у меня забрали. Сказали, что не настоящие. Одуреть.

— Игорь, ты чего пристал к Андрею? Оставь. — Вмешался Павел в нашу с его братом пикировку. Перевёл взгляд с Игоря на меня.

— Андрей, расскажи, как так получилось, что цесаревна пригласила тебя на свой День рождения?

— Да я сам не понял, как так получилось.

— Да ладно. Ну расскажи. Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Не понимаю. А что значит?

— Попасть на празднование Дня рождения цесаревны, это мало кому удаётся.

— Что, никого из вас она никогда не приглашала на днюху? Вы же такие крутые олигархи.

— Нет, не приглашала. Многие бы хотели попасть на этот праздник. Но не многие попадают. А тебя раз и пригласила. Вот я и хочу узнать, что такого ты сделал?

В этот момент в столовую заглянули Зоя с Настей. Смотрят на меня и хитро улыбаются.

— А вам чего надо? Спать идите. — Прикрикнул на сестёр Игорь

— Вот и иди сам. — Ответила Зоя. — А мы чай попить хотим. И вообще, ты чего раскомандовался?

— Нам пожалуйста по чашечке зелёного чая. — Сказала Настя. Она была помладше своей сестры Зои. Обе девушки уселись за стол. Милые девчонки. Я подмигнул им.

— Андрей, ну так всё-таки, почему цесаревна тебя пригласила на День рождения? — Не отставал от меня Павел.

— Да ничего не сделал. Заплутал я немного. А мобила что-то сеть не брала. Иду через какую-то подворотню, а тут из-за угла девчонка выскакивает. С рюкзачком за плечами, в курточке и джинсах. Мелкая такая. налетела на меня. Даже упала. Я извинился, конечно. Говорю, дай мобилу позвонить. А она чего-то испугалась и давай от меня шкерится. И тут трое гопников заскочили в подворотню. Оказывается, они за ней гнались. Зажали её в углу. Давай пургу гнать, типа сейчас тебя детка распишем на троих.

— Как это расписать на троих? — Спросила Зоя. Я на неё посмотрел, как на удивительное чудо.

— Зоя, ты чего? Не в курсе, что значит расписать на троих?

— Нет. А что это?

— Групповушка. МЖММ.

— Какое ещё МЖММ? — Зоя с Настей явно не догоняли. Я посмотрел на парней. Эти, похоже, были в курсе. Игорь аж даже закряхтел.

— Короче, Зоинька, это когда трое мужчин занимаются сексом с одной дамой. Ну или по очереди мужики меняются. Андестен?

Девушки таращились на меня, широко раскрыв глаза, как на нечто охрененное. Потом покраснели обе.

— Фу, какая гадость! — Высказала Зоя. Я если честно несколько был удивлён. Зое было, как я понял, 20 лет. Насте — 18. Но обе были ещё, можно сказать не целованные, хотя женихи для них уже имелись. Там заранее договаривались кто, что и почему. Похоже в этой семье Самариных царили очень жёсткие законы. Можно сказать патриархальные. И на самотёк будущее своих детей и особенно вопросы брака не отпускали.

— Ничего себе! — Воскликнул Павел. — Подожди, Андрей, так эта девчонка, которая на тебя наткнулась и была цесаревна?

— Ну да. Она пыталась отбиваться от троих отморозков, угрожала им. Только балбесам всё было по барабану. Ну а я не люблю, когда с дамами, да ещё совсем малолетками так обращаются. Это же дно конченное. Предложил гопникам отскочить резко от мелкой.

— Ты почему цесаревну мелкой называешь? — Спросил меня Игорь.

— А кто она? Крупная что ли? Я вообще не знал, что ей 22 исполняется. Думал ей лет 16… Ну, максимум 17. И то с натяжкой. А о том, что она уже совершеннолетняя узнал только в полиции.

— То есть, Андрей, ты вступился за цесаревну? — Спросила меня Настя, странно поблёскивая глазами и глядя на меня с восторгом. Господи, детский сад какой-то.

— Пришлось. Я же сказал, я хоть и тот ещё не подарок, но не люблю, когда с дамами обходятся грубо. Да ещё насилие стрёмное над ними творят. Гопники не поняли и послали меня. А этого я ещё больше не люблю, когда со мной какие-то ушлёпки грубо разговаривают. Пришлось по фанере сусликам настучать.

— Троим? Врёшь! — Выдал Игорь.

— Не троим, а двоим. Третий мелкую держал. И нож у него в руке был. Я по хорошему ещё раз предложил бросить нож, а малую отпустить. Но он проигнорировал моё предложение. Дурной суслик попался.

Девчонки засмеялись.

— Андрей, а почему суслики? — Хохоча спросила Зоя.

— А кто они? Реальные суслики. Один худой задрот, наверное у него глисты, второй ни то, ни сё. А третий вроде поздоровее, но это мне показалось. На самом деле просто толстячок. Я же говорю, суслики.

— Ну и дальше? — Спросил Павел. — Ты этого третьего тоже вырубил?

— Не успел.

— Почему? — Спросили одновременно Зоя и Павел.

— Маски-шоу начались. — Я усмехнулся.

— Какие маски-шоу? — Все четверо смотрели на меня вопросительно.

— Да там в подворотню с двух сторон ОМОН заскочил… Вернее, как их… Жандармы, короче. Спецназ ихний. Они облаву устраивали. Я, как их увидел, сразу понял, что здесь глухо и ловить больше нечего. Встал на колени и руки положил на затылок. Балбесы то от жандармов выхватили не по детски, особенно тот, кто мелкую держал. Я думал, что меня просто упакуют, а они мне берцем по рёбрам зарядили. Наверное, для профилактики.

— Андрей, ты так странно говоришь. Упакуют. Ты что товар, который упаковывать надо? — Это сказала Настя. Посмотрел на неё.

— Ты права, Настюша. Для полицейского спецназа, все задержанные это товар, который в обязательном порядке требует тщательной упаковки.

— Как это?

— Очень просто, удар по тулову, чтобы не сопротивлялся, потом руки за спину, лицом в пол, на запястья браслеты. После в фургон и погнали в отделение.

— А что значит выхватили не по-детски? — Настя удивлённо смотрела на меня. Господи и правда детский сад.

— А не по детски, это значит по взрослому. Толстый суслик получил прикладом в башню… В голову. Когда завалился на асфальт попинали, после положили на живот и руки пристегнули к ногам. Поза ласточки. Слышала о таком?

— Нет.

— Ты, Настенька, очень счастливый человек.

— Андрей, но это же дикость какая-то?

— Ошибаешься, это наоборот, вполне нормальная работа правоохранительных органов. Так сказать, ничего особенного.

— А тебя тоже в позу ласточки? — Спросил Игорь и ухмыльнулся.

— Нет. Меня просто мордой в пол, браслеты застегнули на руках, подняли, утащили к полицейскому фургону и закинули туда. Мы все четверо там лежали, на полу. Жандармы залезли в фургон и ноги на нас поставили. Так весело и поехали в отделение.

— А цесаревна? — Спросила Зоя.

— А цесаревну они тоже в фургон посадили. Но слава богу на пол не клали. Сидела она на сидении. Правда ноги ей пришлось на меня поставить. Хотя она очень сильно возмущалась таким беспределом. Но я не в обиде. Так ей и сказал. Приехали в отдел. Там троих идиотов куда-то утащили, а меня отдельно. В комнату для допросов завели. Потом двое пришли. Начали меня грузить какими-то дикими статьями, начиная от подделки денежных купюр и заканчивая шпионажем, терроризмом, госизменой и покушением на венценосную особу. У меня там уши в трубочку начали сворачиваться. — Девчонки опять засмеялись.

— Ну, Андрей! Вот у тебя приключение было. — Сказала Зоя, радостно глядя на мою физиономию. Ничего себе приключение! Да я в гробу такие приключения Буратино видал.

— Знаешь, Зоя. Я когда там слушал этих двоих, радости у меня как-то не было.

— А что потом? — Павел не отставал.

— Ну а что потом⁈ Потом в комнату к нам заходит мелкая. Вернее, эта девчонка, в сопровождении какого-то генерала и мужика в цивильном. Мои полисмены вытянулись в струнку. Ольга увидела, что я пристёгнут наручниками к столу. Потребовала меня немедленно освободить. Меня отстегнули. Лебезили перед ней. Генерал постоянно свою лысину платочком вытирал. — Молодёжь засмеялась. Я тоже, вспомнив ту сцену. — Потом она потребовала меня немедленно из застенок освободить. Но ей сказали, что я задержан по особому протоколу.

— Ничего себе! — Игорь аж выдохнул эту реплику. — Ты хоть знаешь чтобы тебе было, если бы тебя судили по особому протоколу?

— Что? Лет двадцать расстрела? — Я усмехнулся.

— Нет. От двадцати лет и до пожизненного. Либо смертная казнь. Странно, что тебя вообще выпустили.

— А за меня цесаревна походатайствовала. А на последок сказала, что приглашает меня на свой День рождения. Я видел, как генерал, мужик в цивильном, это который шеф корпуса жандармов и двое полисменов зависли. И даже потребовала, от генерала и главного жандарма, чтобы я пришёл на её День рождения живым и здоровым, и чтобы со мной ничего не случилось. И что за мою явку отвечают они оба.

— Класс, Андрей. — Воскликнул Павел. — Эх, ну почему меня там не оказалось в этой подворотне? Я бы уж показал цесаревне Ольге настоящего мужчину и защитника.

Кошмар! Девчонки засмеялись над Павлом, как и Игорь.

— Ой смотрите, Аника-воин! Паша, не смеши народ.

В этот момент в столовую зашёл Фрол Никодимыч. Все замолчали.

— Я не понял, а что мы тут сидим по среди ночи? Спать всем. Андрей, тебя сейчас отведут в твою комнату. Всё, расходимся…