Глава 13 · Эх, дороги…

— Добрый вечер, барышня. — Поздоровался с девушкой на ресепшене, зайдя в придорожную гостиницу. Шлем у меня был на голове, но с открытым защитным стеклом.

— Здравствуйте. — Мило улыбнулась она. Продолжая мило улыбаться, вопросительно смотрела на меня.

— Нам нужно два номера. По три человека в номер.

— Но у нас максимум двухместные номера. Возьмите три номера.

— Я бы с удовольствием, но боюсь меня не поймут.

— Это почему?

— Не важно. Ладно давайте четыре номера.

— Двухместные?

— Нет. Два номера одноместных и два номера двухместных.

— Хорошо. На кого мне их оформить?

— Вам обязательно документы?

— Нет. Но я должна записать на кого номера.

— Хорошо, пишите, итак, Иванов Иван Иванович. Что Вы так на меня смотрите, очаровательная барышня?

— Нет, всё нормально, извините. Значит Иванов Иван Иванович?

— Абсолютно верно. Второй, Иванов Василий Васильевич.

— Однако!

— Хотите сказать, что людей с такой фамилией, именем и отчеством не существует?

— Нет, что Вы. Конечно существует.

— Записали? — Она кивнула. — Третий, Иванов Александр Александрович.

— А четвертый номер?

— Сидоров Пётр Петрович.

— А я думала ещё один Иванов!

— Пардон, мадемуазель, Ивановы закончились, пошли Сидоровы. Это шутка. Четвёртого нет. Женщин тоже будете записывать?

В итоге записал Ольгу, Зою и Настю как Сидорову Валентину Валентиновну, Петрову Василису Васильевну и Петрову Сан Сановну. Девушка, сделав записи, хихикнула, прикрыв ладошкой изумительный ротик. Передала мне ключи от номеров с бирками, где было указано какой ключ от какого номера.

— А поужинать у вас можно? — Спросил её.

— Конечно. Вам в номер или в кафе есть будете?

— В номер. Дайте меню, я чуть позже сделаю заказ.

Забрал три штуки меню, вышел на крыльцо. Вся мотобанда меня ожидала, сидя на байках.

— Что сидим, кого ждём? Пошлите, я нУмера снял. Павел, Фридрих, берите рюкзаки палатки.

Когда все зашли в гостиницу, вручил Зое и Насте ключ от двухместного номера.

— Это вам сестрёнки. Вот вам меню. Посмотрите, потом мне скажите, что хотите заказать на ужин. Павел, вот тебе ключ. Номер, как и у сестёр двухместный. Это для нас с тобой. Федя, держи, тебе как аристократу из высшей лиги одноместные апартаменты и меню. Оля, тебе тоже одноместный. А теперь в нУмера, принимаем ванны и заказываем ужин. Ужинаем все у нас с Павлом в номере. Заодно и определимся, куда рванём дальше. Всем всё понятно? — Все согласились. Разошлись по номерам. Первым в душ залез Павел. Мне и так было хорошо, я в речке помылся. Постучался в номер к сёстрам. Открыла Зоя. Настя, как я понял, залезла в ванную.

— Зоя, с ужином определились?

— Да. — Начала перечислять, я её тормознул. — Одну минуту, сестрёнка, не так быстро. Запиши на листочек и отдашь мне. А сейчас давай меню. — Забрал его и прошёл в номер к Ольге. Постучался. Подождал некоторое время, вскоре она открыла. На ней были шорты и майка.

— Оля, вот меню. Посмотри, что себе закажешь. А я пока к Фридриху, узнать, что он себе на ужин выбрал. Как устроилась? Номер понравился? Не люкс кончено, но так и гостиница придорожная, а не фешенебельный отель.

— Да всё нормально. Хороший номер, там всё чисто и аккуратно. Может зайдёшь?

— А я тебя не скомпрометирую? — Сказал тихо, хитро ей подмигнув.

— А мы постараемся аккуратно. — Так же тихо ответила она и раскрыла дверь шире.

— Зайду. Только к Фридриху прежде зайду, подожди немного.

Узнал у саксонца, что хочет на ужин. Он как раз готовился в душ. Вернулся в номер к Цесаревне. Она меня ждала, дверь оставила не запертой. Зашёл в номер и закрыл дверь. Ольга сидела в кресле. Смотрела на меня. Я сел напротив.

— Ну как тебе, первый день нашего путешествия? Устала?

— Мне всё очень понравилось. Да, устала немного. Столько… Эмоций, впечатлений. Чай, вскипячённый на костре. — Она улыбнулась. — Знаешь, одно дело, когда ты смотришь на свою страну на карте. Одно дело, когда совершаешь перелёт на авиалайнере. Одно дело, когда едешь на поезде и смотришь в окно. И совсем другое дело, когда едешь вот так, на мотоцикле и можешь в любой момент остановится. Пройтись по луговой траве. Зайти в лес. Посидеть под берёзкой. Искупаться в речке или в озере. У меня такого никогда не было. Андрей, а мы правда будем ещё спать в лесу, в палатках?

— Правда. Тебе обязательно понравится.

— Я тоже думаю, что мне понравится.

— Ну ладно, пойду к себе в номер. Ты выбрала из меню, что хочешь на ужин?

Она кивнула, сообщила, что хотела бы попробовать из местной кухни. Здесь была внутренняя линия, как в серьёзных гостиницах. Собрал все сведения об ужине, потом позвонил на ресепшен. Через полчаса, к нам в номер с Палом стали заносить ужин на подносах. Составляли на стол в номере. Сюда же стали подтягиваться остальные путешественники.

— Так, кто, что заказывал, разбирайте. — Скомандовал я членам моей мотобанды. Народ проголодался. Фридрих пальцы не гнул, сразу пододвинул себе то, что заказал и начал аппетитно уминать, только за ушами трещало. Я поставил на стол стаканчики. Достал бутылочку «Шустовского» коньячка.

— Андрей, это что, опять коньяк? — Удивлённо спросила меня Цесаревна.

— Это, Оля, коньяк, «Шустовский». По крайней мере, так написано на этикетке. У нас сегодня был насыщенный день. Новые впечатления, эмоции и знакомства. Фридрих, например, вспомнил свое сопливое скаутское детство. Правда, меня одолевают смутные подозрения, что лагерь скаутов, который посещал наш принц, находился в каком-нибудь декоративном парке. Я прав, Федя.

— Почему в декоративном парке? — Спросил он, обгладывая куриное крылышко.

— Как почему? У вас там, в Европах, все нормальные леса ещё в 18 веке все повырубили. Разве не так?

— Ну да, такого леса, как в России, в Европе уже давно нет. Но у нас тоже лес был не декоративный.

— Конечно, не декоративный, правда посаженный ровными рядами, а так очень дремучий лес. Там даже веточки не найдёшь, всё чуть ли не под пылесос убрано. — Я усмехнулся. — Фридрих, поверь, это ещё не лес, в котором мы были, считай, что это тоже парк своего рода. Знаешь, где настоящий лес? На Урале и в Сибири. Вот там лес так лес. Тайга называется. Если бы ты там оказался, да прожил хотя бы неделю в полевых условиях, тогда на все европейские леса, ты бы смотрел, как на декоративные парки. Но ничего, дай бог, мы и в Сибири побываем. Поедешь, Федя?

— На поезде или на самолёте?

— Нет, принц, ни на том, ни на другом. На джипах. На внедорожниках. Ибо дорог там нет, кроме скоростных трасс. В остальном там только направления. Поэтому только мощный внедорожник с грязевыми шинами и парой лебёдок. — Фридрих уставился на меня, даже про курицу забыл.

— А зачем лебёдки, если джип мощный, да ещё на таких шинах с мощным протектором?

— А потому, друг мой, что даже все четыре гребущие колеса, с мощным протектором, не всегда спасают. И ты застреваешь. Вот тогда на помощь приходит лебёдка, когда тачка сама себя вытаскивает. Иногда так намудохаешься, устанешь, что с ног валишься. Зато какой драйв, в Европе ты такого не найдёшь. Пройдя трудным маршрутом, ты уже будешь с высока смотреть на других, которые только и умеют по автобану ездить. И ты можешь с большой уверенностью сказать, что знаешь, что такое, по настоящему, экстремальный драйв.

— Что-то слабо верится.

— Верится во что?

— Что там на хорошем внедорожнике трудно проехать.

— То, что ты не веришь, не значит, что этого нет. Как там у Шекспира, в «Гамлете»: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Поверь, там есть маршруты, вернее направления, что самый хороший внедорожник может склеить колеса.

— Как это склеить колёса?

— Ну, про человека, который умер, иногда говорят: «Он склеил ласты». А, соответственно, про машину: «Склеила колеса».

— Странные вы, русские. Очень часто я вас не понимаю. Вроде говорите понятные слова и словосочетания. И я вроде бы понимаю каждое слово, его смысл, но вот не понимаю смысла всей фразы целиком. Можно же сказать просто умер, почему обязательно склеил ласты? Разве умирающий клеит ласты? Зачем ему клеить ласты, если он умирает? Ерунда какая-то получается. Или, например, ваше странное выражение, когда кто-то говорит: «Да нет». Не совсем понятно. Так да или нет?

Глядя на недоумённое выражение на лице Фридриха, я захохотал.

— И да, и нет. Фридрих, чтобы это понимать, надо родиться в России. Это своего рода игра слов. Но ты не обращай внимания.

— Хорошо. А когда поедем в направлении?

— По направлениям, ты хотел сказать? — Он кивнул. — Посмотрим. Может в этом году успеем, а может в следующем. Только надо хорошо подготовится.

— Я подготовлюсь. У меня есть хороший джип. Настоящее немецкое качество.

Я опять усмехнулся.

— Настоящее немецкое качество? Ну-ну.

— Ты не веришь?

— Верю. В качество верю. Вот только вы, немцы, не знаете, что такое не дороги, а направления. Ваш самый крутой и хвалённый джип, встанет там, где проскочит русский джип. — Я чуть было не ляпнул про обыкновенный УАЗик. Но вовремя прикусил язык. Налил в стаканчики коньяка. Ольга, взяв свой стаканчик, вопросительно на меня посмотрела, даже с некоторой опаской.

— Оль, чего застыла? Ты же уже пила коньяк? — Спросил её. Она отрицательно покачала головой и покраснела.

— С тобой я чего только уже не попробовала!

— Ну, надо же когда начинать. Чтобы всё было по взрослому. — Я поднял свой стаканчик. — Друзья мои, предлагаю тост. Давайте выпьем за наше путешествие. Мы с вами молоды, вся жизнь ещё впереди. И именно сейчас нужно делать то, что не сможешь позволить себе, когда станем старше, когда обрастём семьями, детьми, работой, службой и с тоской, а может с благодарностью и улыбкой, будем вспоминать свою молодость, свою юность и это наше путешествие. Как говорится, чтобы всё у нас было и ничего нам за это не было! Вздрогнули, дамы и господа!

— Зачем вздрагивать, Андрей? — Удивлённо спросил Фридрих.

— Это игра слов, Федя, сигнал к питию коньяка. Пей давай!

Все выпили. Ольга тоже. Зажала рот ладошкой, смотрела на меня округлившимися глазами. Сунул ей дольку лимона, посыпанную сахаром.

— На, заешь. — Ольга заела выпитый коньяк лимоном. Чуть погодя раскраснелась. Мы ужинали, весло разговаривали. Начали травить анекдоты. В основном я. Прожевав бутерброд с ветчиной, стал рассказывать:

— Парень решил познакомится с понравившейся ему девушкой, подходит к ней и спрашивает: «Девушка, у Вас парень есть?»

— Нет.

— Здорово! Но как так, что у такой красивой, умной и утончённой девушки и нет парня?

— Сдох, сука, от счастья.

Все засмеялись, кроме Фридриха. Он хотел что-то спросить, но я опередил его:

— Фридрих, это такой юмор. Не начинай.

— Андрей, а спой песню, которую ты на крыше пел, для Её Высочества⁈ — Попросила меня Настя. Ольга нахмурилась и покачала головой.

— Настя, давай здесь и сейчас без титулов, пожалуйста. Просто Оля. Хорошо? — Сказала она моей сестре.

— Извини, Оль. Просто как-то… Не обычно это.

— Забей, Настя. — Вмешался я. — Действительно, здесь мы просто путешествующие байкеры. Здесь нет принцесс, принцев и прочих олигархов. Здесь есть просто молодые парни и девчонки. Понятно, сестрёнка?

— Понятно, братишка. — Ответила, улыбнувшись Настя и протянула мне гитару.

— Значит, песню, которую пел для Ольги на крыше? Добро. — Закатил глаза. — Вечерний звон, бом-бом! Вечерний зво-о-он. Как много ду-у-ум наводит о-о-он.

Все захохотали. Всех больше смеялась Ольга, глядя на скорчившую личико Настю.

— Андрей! Не надо вечерний звон. Другая песня. Про солдат!

— Так бы сразу и сказала. Тогда слушаем. — Пальцы ударили по струнам:

Я играл и пел с улыбкой на губах. Девушки начали двигать плечами, руками в так песне. Потом парни быстро отодвинули стол к стене. Начались танцы.

Потом пел про чёрного кота. За котом пошла «Королева красоты».

В общем пели, девушки танцевали. Бутылку всю допили. В дрова не напились, но настроение поднялось выше звёзд. Посмотрел на часы. Время половина двенадцатого ночи. Пора спать.

— Так, друзья мои. Концерт по заявкам телезрителей закончен. Пора баиньки. — Сказал, откладывая гитару.

— Ну, Андрей, так хорошо сидим, давай ещё немножко. — Стала просить Настя.

— Нет, Настёна. Всё. Все устали. Это сейчас эйфория, но она пройдёт. Пора отдыхать. Завтра у нас новые километры пути. Мы успеем ещё и попеть, и потанцевать. А сейчас отдыхать.

Мы собрали посуду. Я и Павел отнесли её вниз. Девушки убрали в комнате. Я их заставил, хотя они хотели позвать горничную.

— Значит так, красавицы, отвыкаем от барских замашек. — Строго сказал им. — Учитесь делать элементарные вещи сами.

Проводил Ольгу до её номера. Она стояла, улыбалась, глядя мне в глаза.

— Спокойной ночи, Оля. Приятных тебе снов. — Пожелал тихим голосом ей.

— Спасибо, Андрей. Ты подарил мне сегодня столько всего.

— А что я тебе подарил? Пока ещё ничего не подарил.

— Нет, подарил… Поцелуй меня пожалуйста.

— Оль… Разве это будет правильно? Я обещал твоим родителям, что всё будет пристойно.

— А всё и так будет пристойно. Просто поцелуй меня. Я же не прошу от тебя большего.

— Принцессе не пристало просить о поцелуе простого смертного.

— А я прошу тебя не как принцесса, а как простая девушка. Ты же сам говорил, что мне надо ощутить себя не Цесаревной, а той, кем я являюсь на самом деле. — Я всё не мог решиться. Она сама положила мне свои руки на плечи. Потянулась ко мне прикрыв глаза. Я не удержался. Накрыл её губы своими. Поцелуй был долгий с страстный. Мы целовались не отрываясь друг от друга. Руками я ощущал её тонкий и гибкий стан. Она обнимала меня за шею, при этом стоя на носочках. Потом мы так ещё постояли некоторое время прижавшись щекой к щеке. Я вдыхал её запах. Мне было хорошо и спокойно. Но всё имеет своё начало и свой конец.

— Иди, Оленька. Тебе пора отдыхать. У нас впереди насыщенный день. — Сказал ей тихо на ушко.

— Спасибо тебе, Андрюша. И тебе спокойной ночи, приятных снов.

— То, что сны будут приятными, я даже не сомневаюсь. Ведь в них будешь ты. — Ответил ей.

— Правда?

— Истинная правда.

— Андрей, ты сейчас признался мне в любви?

Я ей ничего не ответил, просто стоял и смотрел в её удивительные глаза, и улыбался.

— Тогда мои сны тоже будут приятными и светлыми. Потому, что в них тоже будешь ты. — Ответила она, потом быстро поцеловала меня в щёку и освободившись из моих объятий, юркнула к себе в номер, закрыв дверь на замок. Я ещё постоял немного, потом вернулся в номер. Пашка готовился спать. Разобрал свою кровать, посмотрел на меня. На физиономии появилась хитрая улыбка.

— Как принцесса?

— Принцесса хорошо. Спать пошла. Пожелал ей спокойной ночи. А что ты хотел услышать?

— Ничего. — Он хохотнул и залез в кровать. Я тоже разослал свою постель, выключил свет и лёг спать. Некоторое время лежал с открытыми глазами.

— Андрей? — Услышал голос Павла.

— Чего?

— А Ольга Николаевна тебе по настоящему нравится или ты так?..

— Что значит так?

— Ну, потому, что она Цесаревна?

— Дурак ты, Пашка. При чём здесь Цесаревна? В первую очередь она красивая девушка. А уже потом всё остальное. Красивая, умная и одинокая, несмотря на весь кагал, который её окружает. Я очень хочу, чтобы вы стали ей настоящими друзьями, а не просто подданными. Подданных у неё хватает выше крыши, а вот близких друзей нет. А это плохо, Паша. А близкие друзья не берут что-то от такой, как она, а наоборот сами дают ей что-то. Запомни, Павел, никогда не проси у своего друга материальных выгод, особенно если твой друг из тех, кого называют власть придержащими. Надо они сами тебе это дадут. А если будешь просить, то превратишься сам в очередного ходока. Никогда не будь ходоком.

— Что значит ходоки?

— Ходоки это те, кто вечно ходит и что-то себе просит. Одно дело, когда ты обращаешься за помощью в случае какой-то беды или от безысходности. Другое дело, когда вот так ходят и просят себе каких-то преференций, привилегий и прочего. Таких не любят, не уважают и презирают. Понятно?

— Понятно. Ты очень доходчиво всё объяснил.

— Паша, живи по принципу: не верь, не бойся, не проси. Всё, спокойной ночи, братан! — Закончил я разговор. Услышал тихий смех.

— Спокойной ночи, братан. — Ответил Павел.

Полежав ещё немного, не заметил, как уснул. Утром проснулся рано. На этот раз, до утра в ночном клубе не колбасился и поэтому биологические часы не стали зависать, а сработали как надо. Солнце ещё не встало, но уже готовилось показать краешек своего огненного диска на востоке. Павел спал без задних ног. Хорошо, что не храпел. Я умылся, привёл себя в порядок. Заправил постель. Спустился вниз, на ресепшен. Там была уже другая мадемуазель.

— Доброе утро, сударыня. — Поздоровался с ней.

— Доброе утро. — Улыбнулась она. — Как Вам спалось у нас?

— Вы даже не представляете, просто замечательно. У Вас кафе уже работает?

— Оно у нас круглосуточно работает. Ведь люди могут приехать и снять у нас номер и по середине ночи.

— Понятно. Спасибо.

— Пожалуйста.

Я пошёл к себе на второй этаж. На лестнице обернулся. Девушка пристально смотрела мне в след. Увидев мой взгляд, смутилась и отвернулась. Интересно, она работает на жандармов или просто так смотрит? Да ладно, по барабану.

Время было восемь утра, когда я разбудил Павла.

— Вставай, Самарин! — Стал тормошить его.

— Андрей, а сколько время? — Сонно спросил он.

— Восьмой час утра. Посмотри, как хорошо за окном. Птички поют, радуются грядущему дню. Это называется праздник жизни. Подъём, Паша!

— Дай ещё посплю немного, минут десять.

— На хрен десять минут. Вставай. Я пойду остальных будить. Пока приведёте себя в порядок, пока позавтракаем, время уже будет целое беремя. Нам в путь отправляться надо. Или мне тебя водой облить, чтобы подскочил, как в зад ужаленный? Сразу видно не служил ты в армии, Пашка. Там на подъём 45 секунд или пока горит спичка. Не успеешь, значит на зарядку в трусах побежишь и в одном сапоге.

Павел, тихо ругаясь встал. Поплёлся в туалет. Ничего засранцы, вы у меня подскакивать будете по первому требованию, а то смотрю, совсем, аристократия долбанная, расслабилась. Прошёл до номера сестричек. Постучался. Тишина. Опять постучался. Вновь тишина. Да мать моя женщина, вот это засони. Постучался сильнее. Наконец, дверь открылась. На меня смотрела Зоя. На ней были пижамные штанишки и курточка. Тёрла свои глазки.

— Андрей? Ты чего в такую рань?

— Какая рань? Петухи уже устали орать, чтобы вас разбудить, засони. Охрипли бедолаги. Подъём. Умываться, собираться, наводить красоту и я вас жду через полчаса в кафе. Завтракать будем. Нам в путь пора.

— Какой путь, давай ещё поспим?

— Зоя, ты что, до сих пор не проснулась? Может тебя под кран с холодной водой засунуть? Подъём я сказал. Вам с Настей полчаса на приведения себя в порядок. Всё. Или я вас обеих быстро подниму.

Постучал в номер к Фридриху. Этот уже проснулся, что делало ему честь. Он открыл дверь, одновременно чистя зубы.

— Во, Фридрих, молодец! Настоящий пруссак! Истинный тевтон! Орднунг, это наше всё, в отличии от моих родственников, которые ещё хотят поспать. Тебе моё уважение.

— Перестань, Андрей. Просто я всегда рано встаю. Как у вас в России говорят, кто рано встаёт, тому бог подаёт.

— Истину глаголишь, друг мой. Давай, через полчаса жду тебя в кафе. Остальные тоже туда подтянутся.

Потом постучался к Ольге в номер. Она открыла довольно быстро. Тоже уже проснулась. На ней были шорты и маечка. Выглядела она посвежевшей и какой-то светлой.

— Проснулась, Оль?

— Проснулась, Андрей. На улице так хорошо, свежо. Я полчаса назад встала. На балконе постояла.

— Молодец. Кто рано встаёт, тому бог подаёт, это даже Фридрих знает. Тоже уже встал, приводит себя в порядок. А вот мой братец и сестрички ещё поспать не прочь. Но я им такой возможности не дам.

— Так может пусть ещё поспят?

— Нет. Пусть встают. Через полчаса встречаемся внизу в кафе, позавтракаем и в путь. Пора нам, а то самое интересное проспим!

— Хорошо. Через полчаса я буду. — Мы стояли и смотрели друг на друга, оба улыбаясь. Не хотелось почему-то расставаться, даже на полчаса. Похоже, я влюблялся в эту девчонку всё больше и больше. Господь мой, спаси меня и сохрани, да не введи во искушение.

— Как спалось, Оля? Сны счастливые были?

— Были. А у тебя?

— И у меня тоже. Я хорошо отдохнул, проснулся с каким-то странным чувством здесь в груди. — Положил себе правую руку на левую часть груди, где билось сердце.

— А что тебе снилось, Андрюша?

— Танец.

— Какой?

— Вальс. И ты кружилась в неё в белом платье. — Я говорил, глядя ей в глаза.

— Одна?

— Нет, со мной вместе. А потом ты бегала счастливая по лугу в легком платье, среди буйного разнотравья, где воздух до пьяна напитан луговыми травами и собирала какие-то цветы. Смеялась.

— И правда, какой хороший сон. А мне снилась дорога, мотоцикл и ты везёшь меня куда-то, навстречу солнцу.

— Ну вот видишь. Значит мы не даром пожелали друг другу приятных снов.

— Тогда может будем каждый вечер желать друг другу спокойной ночи? — Она смотрела на меня в ожидании.

— Давай. Я не против. Вот только боюсь, меня никто не пустит вечером к твоим покоям, Оля.

— Я распоряжусь, чтобы тебя пускали.

— Хорошо. Тогда я каждый вечер буду желать тебе приятных снов. Исключения только, если буду далеко от тебя. Но даже и тогда, буду звонить тебе. Я пошёл, Оля. Буду ждать тебя в кафе.

В номере Павел приводил себя в порядок. Кровать была застелена. Сам он уже одет в джинсы и футболку.

— Молодец, Пашка. А то я уже думал, что тебя придётся из брандспойта поливать. Между прочим, Фридрих и Ольга уже давно встали. Учись, студент, они аристократия в тнадцатом поколении, а встают рано. А вы, мажоры, до обеда спите. Позор, на мою тыковку.

Пашка засмеялся, вытираясь полотенцем.

— А Зойка с Настей?

— А эти две гоп-сестрички тоже, как и ты дрыхли без задних ног. Тоже мне сливки общества! Между прочим, Павел, князья у древних славян, не жрали медовые пряники и спали до обеда, а вставали с первыми лучами солнца. И когда надо было сеять хлеб, первыми шли с лукошком разбрасывая по вспаханному полу зерна, сея их. А уж все остальные шли за ними. Вот так-то.

— Так это когда было то, Андрей⁈

— Какая разница, когда⁈ Это было и они наши предки. Это потом они посчитали себя круче слоновьих яиц. А вот слово боярин знаешь?

— Знаю. Так на древней Руси и в Московском царстве называли именитых дворян.

— А знаешь изначальное толкование этого слова — боярин? — Павел пожал плечами. — Эх ты, а ещё русским себя считаешь. Боярин сложилось из двух слов, бой и ярый. То есть, смысл его, это человек ярый в бою, боярин. То есть, тогда в седой древности самых ярых и бесстрашных воинов в народе и стали называть ярыми воинами, боярами. Конечно, они были все из дружинников князя. А это изначально был своего рода статус. А особо бесстрашные, которых и стали называть боярами начали выделяться и подниматься над остальными воинами. А потом это уже стало своего рода титулом, который отменил только Пётр Первый, спустя больше тысячи лет с того времени, как появились первые бояре.

— Очень познавательно, Андрюха. Но на кой мне знать это?

— Для общего развития. Умылся? Привёл себя в порядок? Пошли в кафе.

Заняли с ним стол. Вскоре подошёл Фридрих. После него в кафе зашла Ольга. Самые последние подтянулись Зоя с Настей. Заказали себе завтрак. Плотно поели. Народа почти не было, поэтому ажиотажа тоже. Вот и хорошо. Опять весело сидели, разговаривали, смеялись. Фридрих рассказал смешной случай из своей скаутской жизни, как он впервые разжигал костёр и прожёг себе шорты, вернее поджог их на себе с помощью жидкости для розжига. Естественно, чтобы потушить в панике прыгнул в воду, протекавшей там же речушки. Причём прыгнул в самую яму, хотя вокруг было мелко, везде по пояс, а он угодил в яму, где скрылся в головой. Поржали, тем более, он так весело рассказывал. Зоя сидела с ним рядом. Она ещё вчера с опаской поглядывала на Ольгу, но увидев, что та вообще не обращает внимания и больше сосредоточена на мне, опасаться перестала. Фридрих тоже поглядывал на Зою. Что-то иногда шептал ей на ушко, она хихикала и тоже ему в ответ шептала.

Закончив завтрак, расплатились. Я поблагодарил девушку, которая приносила нам еду и брала плату. Я расплачивался, когда все направились на выход.

— Извините, — сказала мадемуазель, за кассой, — Вы же Самарин Андрей?

— Я? Вы ошиблись я Иванов Иван Иванович. Там у вас в компьютере это зафиксировано. — Ответил ей и весело подмигнул, ухмыляясь.

— Да-да, конечно, но всё же. Вы Самарин Андрей Ярославович. Вы бойфренд Цесаревны, который отбил её у саксонского принца Фридриха. Кстати, и сам принц был здесь. Ведь это же он сидел в камуфляжной куртке, таких же штанах и в ботинках на высокой шнуровке?

— Вы ошиблись, милое создание, это был Иванов Василий Васильевич. — Опять весело усмехнулся.

— Конечно, я даже не сомневаюсь в этом. И ещё здесь была сама Цесаревна. Она сидела рядом с Вами.

— И опять Вы ошиблись, юная прелестница. Эту девушку зовут Петрова Александра Александровна. — Я уже засмеялся.

— Конечно, как скажите, Петрова, значит Петрова. Но можно вопрос?

— Можно, если осторожно.

— Он же ведь её жених. Но Фридрих спокойно смотрит на то, что его невеста больше обращает внимания на Вас. И смотрит так на Вас, Андрей Ярославович…

— Как смотрит?

— Странный Вы. Так смотрит женщина только на того мужчину, которого любит. А Фридрих, похоже, сам увлёкся девушкой, что рядом с ним сидела.

— Это Вы о Василисе Васильевне? Возможно, в неё даже принцу можно влюбиться, уже не говоря о каком-то Иванове!

— И что это значит, Андрей Ярославович?

— С какой целью интересуемся, мадемуазель?

— Просто мне так интересно. Про вас с Цесаревной чего только не пишут.

— Ничего хорошего?

— Ну что Вы, наоборот. Все с ожиданием ждут продолжения вашего романа.

— Какого романа?

— Ой, да бросьте. Достаточно посмотреть, как Её Высочество смотрит на Вас и как Вы на неё смотрите. Вы такая замечательная пара.

— Прямо так и замечательная?

— Конечно. У меня родители очень довольные, особенно отец. Так сказал, что нечего всяким немцам пастись в нашем огороде… Ой, извините.

Я захохотал. Она смотрела на меня, потом тоже рассмеялась.

— А можно мне с Вами, Андрей, сфотографироваться? Пожалуйста, пожалуйста? — Она даже сложила ладошки в молитвенном жесте. Да ёлки зелёные, мне что теперь с каждой девицей фотографироваться? Но, глядя ей в глаза, отказать не смог.

— Хорошо. Мне не жалко. — Она подошла ко мне и сделала селфи на свой мобильник. Я изобразил счастливую улыбку до ушей. — Всё? — Спросил её.

— Да, спасибо большое, Андрей Яро…

— Просто Андрей!

— Хорошо. Спасибо, Андрей.

— И всё же Вы ошиблись. Мы все Ивановы, Петровы и Сидоровы.

— Я так и поняла!

Когда вышел из гостиницы, меня уже ждали, сидя на байках. Палатки парни уже закрепили. Ольга стояла возле мотоцикла со шлемом на голове.

— Что-то ты долго, Андрей расплачивался. — Улыбнулась она.

— Я решал некоторые вопросы конспирации. Доказывал, что мы не Романовы, Самарины и Гогенштау… Не важно, а что мы все Ивановы, Петровы и Сидоровы! — Народ засмеялся.

— А меня как записал? — спросила Ольга.

— Тебя, как Петрову Александру Александровну, короче, как Сан Сановну. — Она закатилась, запрокинув голову.

— Значит, я Сан Сановна?

— Да, а тебе не нравится?

— Нравится. Пусть буду Сан Сановной!

Отсмеявшись, я сел на байк, Ольга пристроилась позади, обняв меня за торс.

Двигатель заработал.

— Значит так, дамы и господа. Мы так и не решили куда едем сначала. Предлагаю следующее. Едем сначала на Дон, оттуда на Кубань, там же недалеко Терек. Как вам такое? — Все согласились. А чего им не соглашаться? Им по барабану, главное ехать куда-нибудь. Прежде чем опустить защитное стекло шлема, я пропел:

— Эх дороги, пыль, да туман. Холода, тревоги, да степной бурьян! Погнали, банда! Нас ждут великие дела! — Опустил стекло и прибавил газ. Байк тронулся с места. Я выехал на скоростную трассу и сразу прибавил газ. Байк рванул вперёд, как ядро, пущенное из катапульты. Все остальные не отставали. Так и летели, часа два. Обходя идущие в попутном направлении машины.

За нами на расстоянии шли ещё два байкера. Я знал про них. Это был Отдельный Корпус Жандармов. Мотоциклы поглощали километры за километрами. На душе было легко. Около двенадцати дня, свернули к показавшейся с правой стороны речке. Ну а что, у нас сейчас лето. Мы никуда не торопимся, а значит можно покупаться, поиграть в пляжный волейбол…