Глава 14 · Второй акт Мерлезонского балета

— Народ! — Обратился я, когда все остановились вслед за нами с Ольгой, на берегу речки. — Сейчас полдень. Солнце высоко и становится жарко. Предлагаю искупаться. Отдохнуть, поиграть в волейбол. Как на это смотрите, дамы и господа?

Все смотрели на это сугубо положительно. Пашка задал шкурный вопрос.

— Андрей, а как насчёт того, чтобы перекусить?

— У меня, братец, начинает складываться впечатление, что ты натуральный желудок. Но если у тебя всё, край и кишка кишке начинает протокол писать, прокатись дальше. Может найдёшь какую-нибудь харчевню. Возьми там на вынос.

— А чего я?

— А то. Ты первый проявил инициативу, а инициатива в некоторых случаях наказуема. Так что вперёд, господин Самарин.

Павел, недовольно ворча, развернул свой байк и вернулся на шоссе.

— Андрей, а где нам можно переодеться? — Спросила Зоя. Настя и Ольга смотрели на меня с вопросом. — Купальники надеть?

— Девочки, у вас как, со зрением всё в порядке?

— В порядке. Ты о чём? — Ответила Зоя, с непониманием глядя на меня.

— Кусты ивы видите? Вот идите туда и переоденьтесь. Они достаточно густые.

— А вдруг там кусачие насекомые? — Это спросила уже Настя.

Глядя на неё, я ухмыльнулся.

— Кусачие обязательно. Особенно, когда они увидят обнажённые, розовые аппетитные формы красоток они не откажутся отведать такой роскошной плоти, сестрёнка! Там даже не кусачие кусать захотят, отвечаю! — Я засмеялся, глядя на вытянувшиеся лица девушек.

— Андрей, не смешно! — Воскликнула Зоя.

— Почему? По мне так очень смешно… Ерунду не выдумывайте. Идите переоденьтесь.

Мы купались, играли в волейбол. Павел привез готовую еду в контейнерах — буженину, варёную курицу, тушёное мясо с рисом и овощами. Из питья сбитень и квас. Девушки постелили небольшое покрывало прямо на траве. Накрыли «поляну». Ольга тоже активно помогала, а не сидела гордо в сторонке ожидая. Мои сёстры и сама Цесаревна о чём-то весело разговаривали, смеялись и смотрели на нас.

— Над чем они смеются, Андрей? — Спросил меня Фридрих.

— Над нами.

— Почему? Мы похожи на клоунов? — Спросили он. Мы с Павлом посмеялись.

— Нет. Просто нас обсуждают. Особенно твою, Фридрих, богатырскую стать и очертания мужского органа в твоих купальных трусах.

— А почему только мою стать и мой орган? А твой?

— Ну и мою стать и мои трусы, и всё что в них. Смотри как бросают взгляды, даже краснеют немного и хихикают. Друг дружке что-то шепчут на ушко. Сто процентов, обсуждают нас с тобой.

— А Павла?

— А с Павлом облом. Он им не интересен.

— Это почему я не интересен? — Удивился братец.

— А кому ты интересен? Зое с Настей? Так извини, они твои сёстры. И как возможный претендент на партнёра в определённом деле для них не подходишь. Ольге? Навряд ли, она девушка скромная и честная.

— Ага, то-то скромная и честная так откровенно тебя рассматривает.

— Это, Паша, профессиональный женский взгляд. Он у них в генах, от рождения. Тут ничего не поделаешь. Если заметишь у какой-нибудь мадамы такой взгляд, направленный на тебя, знай, тебя осматривают, оценивают и взвешивают.

— Для чего?

— Паша, не тупи. Так она принимает решение, годишься ты ей, как папаша её будущего потомства или тебя следуют слить в канализацию, за полной профнепригодностью, с её точки зрения.

— А сейчас, как они смотрят? Взвесили?

— Взвесили, обмерили и оценили.

— И? — Не унимался Павел.

— Следующий шаг, это когда её взгляд меняется. С оценивающего на заинтересованный. Если увидел такое, знай, у тебя появился шанс. А если взгляд сменился на равнодушный, то можешь идти козе пуп царапать, так как тебе ничего не обломится.

— Андрей, а зачем козе пуп царапать? Я не совсем понял? — Задал вопрос Фридрих.

— Это игра слов, Фридрих. Подразумевает, что ты ей не интересен.

— А у Зои какой взгляд? — Потомок тевтонов смотрел на меня с надеждой.

— У Зои? — Я усмехнулся. — У Зои, как раз заинтересованный. Так что, Фридрих, у тебя есть шанс. — Принц довольно улыбнулся.

— А у Цесаревны? — Спросил Пашка и нагло усмехнулся. Я ответил ему не менее наглой усмешкой.

— А у Цесаревны взгляд скромный и честный. Понял, студент?

Павел и Фридрих засмеялись.

— А у Насти? — Пашка опять посмотрел с усмешкой.

— А у Насти во взгляде любопытство и предвкушение.

— Это какое предвкушение?

— Обыкновенное. В ожидании второго акта Марлезонского балета.

Павел с Фридрихом удивлённо на меня смотрели. Паша даже рот раскрыл.

— Какого балета?

— Марлезонского. Ты что не знаешь?

— Марлезонский? Нет, не знаю.

— Был такой балет, в средневековой Франции. Во времена мушкетёров. Ну там Д Артаньян, Атос, Портос и Арамис. Читал?

— Читал. Александр Дюма. Только там не Марлезонский балет, а Мерлезонский. Так правильней.

— А, понятно. Тогда второй акт Мерлезонского балета.

—???

—!!!

Мы обменялись с ним взглядами.

— Ладно. А следующий шаг? — Задал опять вопрос Паша.

— Не понял?

— Ты сказал, следующий шаг, это когда во взгляде появляется заинтересованность.

— Тогда следующий шаг, это призыв.

— Призыв к чему?

— Паш, ты опять тупишь? Призыв к зачатию потомства. Либо к получению чувственного наслаждения. Что такое чувственное наслаждение рассказать?

— Не надо. Я понял!

Больше вопросов он не задавал. Нас позвали к столу. Ожидаемо, Фридрих оказался рядом с Зоей. Я сел рядом с Ольгой. Пашка рядом с сестрой, с Настей. Посидели пообедали.

И вновь пошли купаться.

— Оля, залезай мне на плечи. — Сказал ей стоя по грудь в воде.

— Будем прыгать?

— Будете.

Помог ей взобраться, придерживая её руками, она выпрямилась, стоя на моих плечах и с визгом прыгнула в воду. На меня тут же взобралась Настя. Опять визг и фонтан брызг. А на меня уже карабкается Зоя.

— Зоя, а почему на меня? — Спросил её, поддерживая, чтобы не свалилась раньше времени.

— А на кого?

— А почему бы тебе на Фридриха не залезть?

— Андрей, ну ты чего? На него мне стыдно залезать.

— А на меня?

— А на тебя нет. Ты же мой брат!

— Железная логика, дорогая! Но ты посмотри, с какой завистью Фридрих смотрит на меня! У меня сейчас макушка задымится! — Я взглянул на Фридриха. — Федя! Прими Зою. Сделай ей приятное.

— Андрей! — Взвизгнула девушка, валясь с меня в воду. Принц тут же оказался рядом.

— Зоя, если ты хочешь прыгнуть, то можно с меня. — Сказал он, подавая ей руку. Сестра посмотрела на меня с недовольством.

— Ладно, Фридрих. А ты меня не уронишь?

— Нет.

— Тогда я полезла.

После лежали на траве, обсыхали. Я лежал на животе положив голову себе на руки. Почувствовал, как какое-то насекомое поползло по моей спине. Попытался смахнуть. Насекомое исчезло, но вскоре опять давай ползать. Опять махнул рукой, себе вдоль спины. Услышал смешок. Повернул голову и увидел весёлый взгляд Ольгиных глаз и её улыбку.

— Понятно, что за насекомое ползало по моей тушке. — Перевернулся на спину, прикрыл глаза рукой, согнутой в локте. Ольга села рядом. Наклонилась на до мной. Стала водить травинкой по моей груди.

— Оля, ты чего-то добиваешься? — Спросил её.

— Может быть чего-нибудь и добиваюсь.

— Заигрываешь?

— А почему бы и нет? — Она лукаво улыбнулась

— Ты в меня влюбилась и хочешь меня поцеловать!

— Какой ты догадливый.

— Это официальное признание в любви?

— Вообще то, я приличная девушка, чтобы признаваться в любви парню первой.

— А как же мои слова о прекрасном сне, которые я тебе сказал вчера?

— Там было слово «люблю»?

— Нет, но это как бы по умолчанию.

— Не знаю, что такое признание в любви по умолчанию. Я знаю другое признание.

— Оля, я обещал твоим родителям, что всё будет прилично и твоя репутация не пострадает.

— А разве от этого может пострадать репутация? Странно.

— От слов не пострадает. От поцелуя на виду у всех может пострадать. Что о тебе скажут? На меня то можно наплевать с высокой колокольни. Мне всё равно, что обо мне будут говорить.

— Так прямо и всё равно? Даже то, что о тебе буду говорить я?

— Ты нет.

— Тогда чего ты боишься?

— Я за себя не боюсь. Я же тебе сказал. С меня всё, как с гуся вода. Я за тебя боюсь.

— Так прямо и боишься?

— Да, боюсь.

— Почему, Андрюша? Потому, что тебе поручил охранять меня Берестин? И ты боишься, что можешь не справится с заданием?

— Я боюсь не этого. Мне вообще плевать на задание Берестина. Я бы и без этого задания, всё равно охранял бы тебя. Я боюсь, что тебе может быть причинён вред, как моральный, так и репутационный. О физическом вреде я вообще молчу.

— А если мне наплевать, как ты говоришь, на свою репутацию?

Мы смотрели с ней друг другу в глаза. Я снизу вверх, она сверху вниз. Пряди её волос коснулись моего лица. Ольга улыбалась мне. Я ей.

— Оля, нас с тобой снимают.

— Опять папарацци?

— Они самые, доморощенные. Настя, коза вредная снимает.

Ольга, склонив надо мной своё лицо, продолжала улыбаться. Потом, провела рукой по моему лицу, едва касаясь кончиками пальцев моей кожи.

— Пусть снимает.

— Уверена? Она ведь выложит это в сеть. У неё знаешь сколько подписчиков резко прибавилось, как я появился здесь? За три миллиона перевалило. Она там постоянно пиарится, причём пиарится на мне и на тебе. Знаешь, что пишет?

— Догадываюсь.

Ольга ещё больше приблизила своё лицо к моему.

— Оля, ты хорошо подумала? — Тихо сказал ей, хотя самому до одури хотелось вновь ощутить её губы своими.

— Хорошо. Я просто не могу удержаться. Я узнала вкус твоих губ, Андрей. И ничего слаще я никогда не пробовала.

— Поверь, моя принцесса, есть что-то, что ещё слаще просто поцелуя.

— Я догадываюсь, о чём ты. — Ольга положила ладошку мне на грудь и коснулась своими губами моих. Они были чуть раскрыты. Я ответил ей. Поцелуй был нежным и долгим. В какой-то момент понял, что вокруг стоит тишина. Когда её губы разъединились с моими, я ей тихо сказал.

— Лёль, нас с тобой спалили по-чёрному. В Москве меня точно пустят по Особому протоколу.

— И правда, кошмар какой. — Тихо засмеялась она и ткнулась лбом мне в грудь. — Не бойся, милый, я тебя не дам в обиду.

— Спасибо, Оленька. А то как-то не хочется оказаться во глубине сибирских руд. Я ни разу не декабрист, кайлом махать.

Мы с ней оба сначала тихо смеялись, потом всё громче и громче. Вдруг услышали хлопки в ладоши. Хлопала Настя. К ней присоединились Павел и Зоя. Фридрих спокойно смотрел на нас и… Улыбался.

— Ребята, я такие кадры сняла, это просто… Жуть невероятная! — Воскликнула Настя.

Мы с Ольгой продолжали смеяться, потом уже хохотать. Она упала на спину рядом со мной. Остальные смелись вместе с нами. Посмеявшись, я посмотрел на Настю.

— Говоришь, сняла классные кадры? Молодец, а теперь давай свой мобильник сюда.

— Как это? — Сестра прижала к себе сотовый и отодвинулась подальше.

— Насть, дай сюда свой мобильник. — Я сел на задницу и протянул к ней руку.

— Не дам. Андрей, ну пожалуйста. — Она жалобно посмотрела на Ольгу. — Оля, пожалуйста, пусть он не забирает у меня его. Скажи ему. Андрей, ты даже не представляешь какие кадры там. Как Оля склонилась над тобой. Улыбается. У неё такое светлое лицо, просто светиться вся. Я не буду без вашего разрешения выкладывать видео в сеть. Обещаю. Андрей, прошу тебя.

— Дай сюда мобильник. — Я продолжал держать протянутой руку.

— Настя, отдай. — Сказал Павел. Зоя согласилась с ним, кивнув.

— Настюшь, отдай. И правда. Не надо.

— Ну хотя бы для меня, Андрей, Оля! — Настя чуть не плакала.

— Дай сюда мобильник, мадемуазель Самарина. — Повторил я, прибавив в голос стали. Настя отдала мне свой мобильник. Ольга села рядом со мной. Я включил видеозапись. Сидели с ней смотрели.

— А хорошо снято, Андрей. Мне нравится. — Улыбнулась Ольга. Настя посмотрела на меня с надеждой. В её глазах были слёзы.

— Мне тоже нравится. Для семейного альбома, хорошие кадры.

— Для семейного? — Переспросила Ольга и засмеялась. Я кивнул.

— Хороший ракурс. У тебя и правда глаза лучатся нежным светом, Оль. — Посмотрел на сестру. — Фото делала?

— Делала. — Ответила она обижено. Зашёл в фотографии. Смотрел, что она там наснимала. Блин, ну никакой секретности. Трындец. Просмотрели с Ольгой всё, что она наснимала. Потом пытливо смотрел сестре в глаза.

— Значит так, Настя. Без моего и Олиного разрешения ты ничего не выкладываешь, поняла?

— Поняла.

— Нет, сестрёнка, ты не поняла. Запомни, если что-то появиться без разрешения, ты просто перестанешь для меня существовать. Тебе это понятно?

— Понятно, Андрей. Я же обещала.

Посмотрел на принцессу.

— Ну что, Оль, отдадим ей её записи и фото? Она обещала.

— Отдай, Андрей. Настя, потом мне скинь на сотовый, хорошо?

— Конечно. — Настя, получив назад свой гаджет, счастливо улыбнулась. — Спасибо, Оля. Спасибо Андрюша. Я обещаю.

— Хорошо. Насть. Дала слово, держи его. Будь настоящей Самариной.

— Я и так Самарина, Андрей. И всегда это буду помнить, даже выйдя замуж и сменив фамилию. — Я ей улыбнулся. Она счастливо тоже в ответ. Подошла ко мне, присела и обняла меня. — Спасибо тебе, братик. — Прошептала она мне в ухо.

Я посмотрел на Фридриха. Наши взгляды встретились. Некоторое время мы смотрели глаза в глаза. Потом он улыбнулся и показал мне большой палец. Я тоже ему в ответ улыбнулся.

— Спасибо, Фридрих. — Сказал ему. Мы друг друга поняли. В конце концов в этом деле выбирает всегда женщина. И он это понимал. Тем более, рядом с ним была та, которая ему очень сильно нравилась. И в глазах которой, когда она на него смотрела, был блеск восхищения и любви. Зоя была красива. И Фридрих впервые очень сильно влюбился. По-настоящему. Я заметил, что они оба сидели друг против друга по-турецки. Зоя усмехнувшись посмотрела на принца.

— Федь, может продолжим? Оставим их.

— Конечно, душа моя. Ещё раз покажи свои ладушки. Зоя, я не совсем пока понимаю ритм.

— Фридрих, смотри, я начинаю петь: «Ладушки, ладушки, были мы у бабушки!» При этих словах хлопаем друг друга по ладошкам. Ты мне, я тебе. ладони держи перед собой. Потом три хлопка, как овации. Потом опять бы бьёшься о мои ладони. Давай повторим. Ладушки-ладушки, где были у бабушки. Что ели — кашку, что пили — бражку!'

Фридрих стал усиленно заучивать игру в ладушки. Ольга, глядя на них, расхохоталась.

— Зоя, ты молодец! — Смеясь сказала она. Посмотрела на меня. Села так же, как моя сестра. — Андрюша, давай в ладушки сыграем? Ну давай?

— Давай. Ну детский сад, вторая группа, штаны на лямках. — Засмеялся я. Мы с Ольгой тоже сели по-турецки друг против друга.

— Андрюша, а ты знаешь эту игру?

— Знаю. Она для маленьких детей.

— Вот и хорошо. А знаешь сколько вариантов этой игры?

— А что там варианты? Попили, поели, домой полетели, на головку сели!

— Нет, Андрюша. Их очень много, вариантов.

Ольга выставила перед собой ладошки. Я тоже. Смотрел на неё вопросительно.

— Андрей поехали, как ты говоришь. Вот смотри, один из вариантов:

При этом мы хлопали в ладоши друг другу и в свои собственные.

— Понравилось? — Ольга хитро улыбалась.

— Понравилось. Только я другую версию слышал.

— Андрей, версий очень много. Или вот ещё:

Хлопая с ней в ладоши, я рассмеялся.

— Оля, это класс! Но такие ладушки поют детям.

— Так я и буду своим детям их петь, Андрюша, когда они будут совсем маленькими. Я сама выросла на ладушках. Ну что, Андрей, ещё одни ладушки?

— Нет. Давай позже. Сначала пойдём искупаемся, а потом ладушки. Хорошо?

— Хорошо. Пойдём.

Я протянул ей руку. Она взяла её. Мы вдвоём побежали к берегу и с разбега, поднимая фонтан брызг, бросились в воду. Плавали в теплой воде. Дурачились. Я в воде сцеплял ладони в замок, Ольга вставала на них ножкой я её подбрасывал. Она визжала и падала в воду, выбрасывая фонтан брызг. Заметил, что Настя, снимает на свой мобильник. Ну и пусть снимает.

Я не заметил, как на берег приехала группа из четырёх балбесов на байках.

— О, а кто это купается тут на нашем бережку? — Краем уха услышал гнусавый голос. Ольга как раз подплыла ко мне, чтобы очередной раз залезть на мои руки, чтобы прыгнуть.

— Оль, подожди. Похоже у нас проблемы. Суслики очередные появились. — При слове суслики, она подобралась. Посмотрела на берег. Увидела местных гопников. Её глаза зло прищурились. — Оль, не делай преждевременных выводов. Обыкновенные суслики. Я разберусь, хорошо?

— Хорошо, Андрюша. Пойдём на берег.

— Пойдём, Оль.

— Ой, а какие девчонки тут у нас! — Опять прогнусавил тот же голос. Он принадлежал одному из местных байкеров на дешёвых мотоциклах. Я спокойно вышел на берег. Их было пятеро. Фридрих и Павел напружинились. Девушки отошли за парней. — А чего так девочки нас испугались? — Опять прогнусавил тот же балбес. Я его увидел. Худой, как глист, с мощным носом-клювом и мощной нижней челюстей.

Я демонстративно покрутил головой, как пёс, разбрызгивая в разные стороны воду. Посмотрел на сусликов. Усмехнулся. Подошёл ближе.

— Что хотел, суслик? — Я даже не подумал о пистолете, который я таскал с собой.

— Кто суслик? За базар отвечаешь?

— Да без проблем. А ты, за свои слова отвечаешь суслик? Может вы все свалите на хрен отсюда, чтобы не поиметь проблем. Больших проблем?

— Это с кем, с тобой что ли?

— Со мной. Сомневаешься?

— Конечно. Классные у тебя фраер тёлки. Мы хотим с ними познакомится.

— А ты их спросил, они хотят с тобой знакомится?

Я уже напружинился, подходя к нему всё ближе и ближе. И тут он вытащил обрез двухствольного ружья.

— Что-то хочешь сказать, мажор?

— Андрей! — Услышал вопль Ольги. Выставил назад руку в жесте — не лезь. Усмехнулся, глядя в два ствола обреза. Серьёзная вещь, на близком расстоянии. Расхерачит меня в ноль, В фарш, особенно если там картечь. Но страха, почему-то, не было. Был страх за Олю, за Настю, за Зою. Увидел двух байкеров. В их руках появились короткоствольные автоматы. Эти кончат без вариантов. Я покачал головой в отрицательном жесте. Один из байкеров кивнул мне.

— Ты хорошо подумал? — Задал вопрос гнусавому. — Ты понимаешь, что, нажав на спусковой крючок, назад хода не будет? Тебя размажут по стенке.

Увидел страх в его глазах. Но он только крепче взялся за обрез. Похоже мальчик пошёл в разнос. Но в отличии от него другие кубатурили лучше. Увидел, как один из байкеров совсем побледнел, глядя на меня.

— Ты Самарин? — Задал он вопрос.

— Самарин, Андрей.

Гнусавый не понимал сути вопроса. Но зато понял другой байкер. Он побледнел.

— Цесаревна здесь? — Прохрипел он.

— Здесь. — Ответил я, глядя на гнусавого с обрезом.

— Твою душу, Тимоха, вот ты нас втянул в блудняк.

— В какой блудняк, кретин? — Гнусавый отвлёкся на мгновение от меня, Мне этого хватило, рванул к нему. Он понял, что, что-то происходит, попытался повернуть ствол на меня, но поздно. Ствол обреза увёл в верх. Грохнул выстрел. Я тут же нанёс удар в лицо кулаком. Вырвал у него обрез, и с разворота засадил ему ногой в грудь. Всё. Гнусавый спёкся. Остальные застыли в аху…е. Проверил обрез на наличие патронов. Они были, два, с картечью. Только один пустой, отстрелянный. Взял суслика за грудки, поднял его и пробил ему трафарет.

— Я же тебя предупреждал, суслик, грёбанный. Не надо. На меня смотри!

Он смотрел на меня испуганными глазами. По его лицу бежала кровь.

— Ты что, мразь, решил расслабиться? — Я его не отпускал. — Девочки понравились? Я тебя сука, кончу, тварь поганая, гнусавая. — Начал колотить его по физиономии. У меня словно опустилась кровавая пелена. Я не соображал, что делал. Очнулся, когда в меня вцепились несколько рук и оттащили от гнусавого.

— Андрей, приди в себя, пожалуйста, любимый мой! — Услышал знакомый голос. Стал успокаиваться.

— Всё, отпустите меня. У меня всё нормально. — Сказал им. Меня отпустили. Постепенно приходил в норму. Словно откат волны был. Увидел перед своими глазами личико принцессы.

— Андрюша, на меня смотри. Ты как себя чувствуешь?

— Прости, Оль. А что произошло? Я что-то плохо помню. Извини меня.

— Ты словно одержимый был. Андрей, не пугай меня так больше. Прошу тебя.

— Прости, Оль. Просто я очень сильно за тебя испугался.

— Я знаю, Андрюша. Ты был вне в себя. Знаешь, как таких, как ты называли в прошлые века? Берсеркер. Ты себя хорошо чувствуешь, родной мой?

— Да, Оль, всё нормально. Прости ещё раз. Виноват я. Не сдержался.

Она улыбнулась и прижалась ко мне.

— Андрюша, наоборот, спасибо тебе.

— За что, Оля?

— За всё. Ты закрыл меня. Настя вызвала полицию.

— Это хорошо, что полицию вызвала.

Так и сидели с ней обнявшись. Приехала машина с полицейскими. Увидев гнусавого, они как-то нехорошо среагировали. А гнусавый только зло усмехнулся своей разбитой физиономией.

— Ну всё фраер, ты попал! — Крикнул он.

На нас полицейские наставили короткоствольные автоматы.

— Всем стоять! — Рявкнул один из полицейских.

— Да мы и так стоим. — Сказал им. — Что за суетились то?

— Руки! — Крикнул один из полицейских, наставляя на меня автомат. Я их поднял. Ко мне подскочили. Положили меня лицом в пол. Фридриха тоже, как и Павла.

Я лежал на животе. Повернул голову. Увидел Ольгу. Она стояла бледная\ от переизбытка чувств. Я тихо засмеялся. Идиоты.

— Что ты ржёшь, дебил? — Меня пнули в бок. Я поднял голову.

— Это не я дебил, это вы дебилы. Минимум пойдёте в народное хозяйство, максимум на Колыму, рубить лес, Вы даже не представляете, с кем связались! — Я засмеялся, лёжа на земле. Увидел гнусавого, которому оказывала мед.помощь, приехавшая очень быстро карета «Скорой помощи». Приехала наворченная тачка фирмы «Руссо-Балт». Откуда вылез натуральный колобок, в погонах генела-майора.

— Что здесь происходит? Сынок, что с тобой? — Генерал подошёл к гнусавому.

— Папа, на меня эти напали. Я на самом деле не при делах. Мы просто остановились познакомится с девушками. А тут эти неадекваты.

Слушая его бред, я засмеялся. Меня пнули в голову. В сознании взорвался фейервек. Качественно так. Наверное, я вырубился на какое-то время. Когда пришёл в себя услышал крик Ольги.:

— Андрей!

— Заткнись, шалава! — Повысил голос генерал. — Всех в управление. И следователя туда. Нападение на гражданских лиц.

И тут я увидел Ольгу. Она стояла и смотрела на генерала. В её глазах разгорался огонь ненависти и разрушения.

— Ты, генерал, хорошо подумал? — На удивление, спокойным голосом спросила она.

— Убрать эту шалашовку. — Взвизгнул генерал. В этот момент к нам подъехали двое байкеров. Один из них показал удостоверение.

— Отдельный Корпус Жандармов. — Сказал он. Посмотрел на генерала. — Генерал, Вы арестованы. В соответствии с Особым протоколом. Спецназ уже вызван. Предлагаю Вам, сдать оружие и самому надеть себе на руки наручники. По-хорошему. Иначе будет, ублюдок, по плохому.

— Чтооо? — У генерала глаза полезли на лоб.

— Что слышал. — Байкер, который с ним говорил, спокойно упёр ствол короткоствольного автомата генералу в лоб. — Я не понятно сказал? Руки в горы. Встал на колени. Бегом. Иначе я тебе, ублюдок, мозги вышибу. Если кто дёрнется, вас всех раскатают под ноль. Выполнять приказ! — Рявкнул он!

Услышали гул винтов. Над нами пронёсся военный вертолёт. Развернулся и пошёл опять на боевой заход. Похоже, нас пасли даже военные, армия. Я засмеялся, лёжа лицом в землю. Полиция пребывала в шоке. Я же, вместе с Пашкой и Фридрихом продолжали лежать на земле. Увидел Ольгу. Она была бледная. И при этом её глаза были полные ненависти. Она подошла к генералу.

— Ты мне за всё ответишь, мразь, поганая. Я ещё проверю, кто тебя рекомендовал в генералы. Кто тебя прикрывал. Кто тебя двигал. И им не поздоровится.

Генерал понял, что промахнулся и очень сильно. Глядя на Цесаревну кроличьими глазами, упал на колени.

— Ваше Императорское Высочество, простите нас, за медлительность. — Сказал один из байкеров.

— Дайте мне телефон. — Потребовала Ольга. В это время из зависшего военного вертолёта стал высаживаться на экстриме десант. Байкер протянул ей спутниковый телефон. Она набрала номер.

— Алё. Дядя Лёша. Я в шоке. Это что в империи творится? Беспредел! Сынки генералов творят всё, что хотят. А если бы на нашем месте были простые парни и девушки, что бы было? — Я понял, что она звонила напрямую Командиру Отдельного Корпуса жандармов, Берестину. Он что-то ей говорил. Оля слушала его. Недовольно морщилась.

— Знаете, дядя Лёша. Это хорошо, что я поехала по империи. Я и дальше поеду. Но запомните хорошо, я такого беззакония не допущу. Местного генерала, вместе с сынком законопатить далеко и надолго. Сюда прислать комиссию, которая должна выявить все преступные схемы этого генерала и его сынка. И не забывайте про Особый протокол. Я принцесса российская. Я будущая императрица и не намерена выслушивать от разной лагерной швали, что я шалашовка! Крёстный, ты меня хорошо понял?.. Вот и хорошо, дядя Лёша. — Она отдала телефон байкеру.

В это время нас оцепил армейский спецназ.

— Всем положить оружие на землю. Выполнять наши команды. Огонь может быть открыт на поражение при малейшей угрозе сопротивления! — Раздался голос в громкоговорителе. Полицейские тали класть оружие на землю. Всех нас окружили парни в пятнистых комбезах. К Ольге подскочил молодой офицер.

— Ваше императорское высочество!!!

— Со мной всё хорошо, лейтенант. — Ответила Оля. Заметил, что бойцы спецназа грамотно рассредоточились. — Арестуйте генерала и его подручных. Отдельный Корпус Жандармов разберётся с ними.

Дальше было как в кино. Генерала самого положили в землю мордой. Полностью разоружили всю полицию. Действовали парни стремительно. Заняли все наиболее лучшие позиции. Генерала, ещё до кучи, пнули по рёбрам.

— Лежать! Только дёрнись и я тебе башку отстрелю! — Услышал я от сослуживцев молодого офицера спецназа. Посмотрел на него заинтересованно. Молодцы ребята, грамотно работают.

— Ваше Императорское Высочество.

— Гриш, перестань. — Поморщилась Ольга. Не понял? Они знакомы?

Сейчас должен был прибыть спецназ ОКЖ.

— Оля, ты как? — Спросил молодой офицер.

— Нормально, Гриша. Спасибо тебе. — Ответила Цесаревна. Офицер поклонился ей. Был он парень молодой, лет 25. Но уже командовал отдельным подразделением.

— Андрей, познакомься. Мы с Гришей учились в одной школе, только он постарше меня на три класса. Лейтенант спец подразделений русской армии Григорий Вахрушев. Потомок славной военной русской династии. Прошу любить и жаловать. — Оля довольно усмехнулась. Мы с лейтенантом посмотрели друг на дружку.