Глава 24 · По следам конкистадоров. Продолжение

Утром меня разбудил Володя.

— Андрей, вставай. Время знаешь сколько?

— Сколько? — Я зевнул и потянулся.

— Время одиннадцать, двенадцатый час. Вот ты спать горазд… Ты где был вчера вечером? И что у тебя с лицом? — Володя внимательно и удивлённо разглядывал меня.

— Вчера вечером? Да так, с парнями прогулялись. Зашли в одно интересное место. Ну там меня на бой вызвали. Подрался на ринге немного. И всё.

— Андрей! Мы к президенту идём на приём! Ты что, не соображаешь?

— Ну к президенту идём и что? Я вот на приёме у Императора был и ничего, не рассыпался на кучу стеклянных осколков.

Володя покачал головой. Хотел что-то мне сказать, но я его опередил:

— Володь, только давай не будем⁈ Мне ночью уже мозг успели по плющить. Березин звонил, потом дед. Нотации мне читали о том, что такое хорошо и что такое плохо. Хорошо хоть Оля мне выговаривать не стала. Просто с ней поговорили. Кстати, можешь посмотреть. Мой бой уже выложили в сеть.

— Серьёзно? Сейчас посмотрим. — Володя взял свой мобильник и полез в сеть. Я в это время встал, сходил в душ. Умылся, побрился, почистил зубы. Посмотрел на себя в зеркало. Красавчик мать твою, Андрей. Вот скажи мне, на хрена?.. Хотя нет, ни на хрена. Честь твоей любимой девушки, это наше всё! Так что ты всё правильно сделал.

Вернулся из ванной. Открыл шкаф. Там висело пара костюмов. Выбрал серого цвета.

— Володь? — задал вопрос, в ответ тишина. — Володя⁈ — Это уже более громким голосом.

— А? Что? — Брат подскочил с дивана, на котором сидел и смотрел в мобильник.

— Ты что, завис там, где-то? К какому времени нам на приём?

— К двум часам дня… Андрюха, это круто. Ты молодец, как сделал этого урода.

— Что, уже посмотрел?

— Ну да. Три раза пересматривал. Жаль, меня там не было. — Грустно вздохнул Володя.

— Это хорошо, что тебя там не было. А то сейчас оба бы были, как пыльным мешком ударенные. Володь, может сходим в топку закинем что-нибудь? А то есть охота.

— Пошли. Здесь есть приличный ресторан.

— Костюмы надевать не будем? Время ещё есть. А то вдруг я его запачкаю?

— Андрей. Ты… Слов нет. Ладно. Надевай свои шорты и майку. Но к часу мы уже должны быть в форме.

— Да ладно. Успеем. — Улыбнулся я брату и напялил на себя более приличную одежду, шорты и майку. Ноги сунул в кроссовки. Спустились в ресторан. Увидел там лейтенанта ОКЖ Скворцова. Он сделал вид, что мы не знакомы. Мне наплевать было, я тоже, усмехнувшись, сделал вид, что просто мимо проходил.

Подкрепились с братом хорошо. Я хотел ещё коньячка хлопнуть «Шустовского», которое здесь имело место, но Володя сказал, что не надо. Пришлось согласится. А то и правда, с перегаром идти к президенту, это моветон.

Перед тем, как подъехала машина за нами, в номер постучались. Володя открыл. Зашла мадам, очень сексапильной наружности. С небольшим кейсом.

— Мне нужен лейтенант Отдельного Корпуса Жандармов Самарин, Андрей Ярославович.

— Вы пришли меня гримировать? — Поинтересовался я у неё, глядя откровенно на её коленки обтянутые капроновыми толи чулками, пардон, под подол ей не заглядывал, толи колготами.

— Да. У меня приказ Его Высокопревосходительства.

— Вынужден Вас, мадам, разочаровать. Мне не требуется Ваша штукатурка.

— Я не поняла?

— А чего не понятного? Я не буду форматировать свою побитую физиономию.

— То есть, лейтенант, Вы отказываетесь выполнить приказ?

— Совершенно точно. Я считаю, что в данных обстоятельствах, это лишнее. Президент, сто пудово, знает о моём бое. Поэтому, попытка меня загримировать будет выглядеть, как минимум клоунадой. Это не серьёзно.

— Андрей, ты уверен? — Задал вопрос Вовка.

— Уверен. На сто процентов. Я не комедиант и не актёр, чтобы меня гримировать.

— Но у меня приказ, господин Самарин. — Насупилась мадам.

— Передайте Его Высокопревосходительству, что я отказался выполнять приказ, исходя из существующей обстановки. И начал действовать по ситуации. А ситуация такая, что гримироваться мне не нужно, даже вредно, ибо потеря лица, чести и прочих ништяков. Андестен, лейтенант?

— Я подам рапорт. — Ответила мадам. Блин, не пробиваемая. Да и хрен с ней.

— Подавайте…

В час за нами приехал лимузин. Я специально глянул, что за тачка? «Руссо-Балт». Даже сомневаться не приходится. Блин, а где представительные «мерседесы»? Спросил об этом Вовку, когда сели в салон. Брательник посмотрел на меня удивлённо:

— Андрюша, тебе, похоже, сильно по голове вчера настучали? «Мерседес» хорошая машина. И они есть здесь. Но, «Руссо-Балт», исходя из пристрастий президента, здесь предпочитают «Мерседесу». Тем более, «Руссо-Балт» в этом плане, более защищённая машина. Проверенная. Или ты хотел на «Мерседесе» прокатится?

— Нет. На хрен «Мерседес», когда есть «Руссо-Балт»! Я, Вовка, за отечественного производителя!

Володя улыбнулся и кивнул. А чего ему не кивать, когда «Руссо-Балт» семейный бизнес!

А вообще, не плохо всё же у нас умеют делать. Но это всё лирика. Приехали в Каса-Росада. Дворец, как и моей реальности, был расположен в центре Буэнос-Айреса, на восточной стороне площади Пласа-де-Майо. Машина подъехав к двухэтажному зданию розоватого цвета, остановилась. Вообще, как мне объяснил Володя, Каса Росада, или «розовый дом» являлся местом работы президента, но не его жилищем. Жил он в резиденции Кинта де Оливос в пригороде. Халдеи в белых с золотом ливреях, открыли двери нашего лимузина. Мы с Володей вышли. Как белые люди. Всё пучком. Нас проводили в саму резиденцию. Тут оказалось уже достаточно было народа. В том числе и русские дипломаты. Посол, консул и прочая шайка. Как и дипломатические шайки других государств.

Президент Риверос оказался мужчиной около пятидесяти. Симпатичный. Волнистые тёмные волосы с налётом седины. Ему шло. Сам высокий, хорошо сложенный. Нас с Владимиром представили ему. Он пожал нам руки. С интересом смотрел на меня.

— Андрей Самарин? — Президент Риверос говорил по-русски с заметным акцентом, но довольно хорошо. Слава богу, а то я в испанском ни в зуб ногой.

— Так точно, господин президент.

— Военный?

— Можно и так сказать. Отдельный Корпус Жандармов.

— Даже так? — С удивлением и в тоже время с уважением спросил он. Я кивнул. — А что у Вас с лицом, господин Самарин?

— Последствия поединка.

— И было за что? — Он усмехнулся.

— Конечно. За честь женщины.

— А, ну тогда конечно.

Рядом с президентом стояла женщина, около сорока. Держала президента под руку. Красивая, зараза! Жгучая брюнетка с прекрасной фигурой. Натуральная латиноамериканка. Как там поётся в одной забытой песне времён поздней перестройки: «Но мексиканская любовь, ценит доллары и кровь, вместе быть не суждено…» Что-то типа того, правда тут не Мексика, а Аргентина. Но какая разница, все они латиносы! Горячие аргентинские парни и такие же горячие девчонки. Она с интересом смотрела на нас с братом. Я сразу понял, это жена президента. Улыбнулся ей. Нас представили. Звали её Олимпия. Взглянув на моего брата, она быстро переключилась на меня. Смотрела и в её глазах загорелись дьявольские огоньки. Кстати, говорила она на русском, практически, без акцента, в отличии от своего мужа.

— Значит, Самарины? А Вы, Андрей Самарин? — Спросила она, глядя мне в глаза.

— Совершенно точно, сеньора Олимпия.

— Андрей, давайте без официоза? — Спросила она опять. Я глянул на президента. Он стоял, улыбался. Кивнул мне.

— Хорошо, сеньора Олимпия, давайте без официоза. — Я широко улыбнулся. Она продолжала на меня смотреть. Тоже улыбалась. Дьявольский огонёк в её глазах всё больше разгорался. — Вы на меня так смотрите, что я начинаю испытывать стеснение, хотя мне это не свойственно. Какие-то проблемы? — Ляпнул я и тут же пожалел, так как Вовка толкнул мне под руку. Олимпия засмеялась, запрокинув голову. Президент тоже засмеялся.

— Андрей, а ведь я Вас именно таким и представляла. — Сказала она отсмеявшись.

— Каким, сеньора? Прошу прощения, господин президент.

— Вот таким! Настоящий русский мачо! Появившимся из неоткуда. С ходу завладевши вниманием Цесаревны! Наплевавший на все дворцовые и прочие этикеты и утащивший русскую принцессу с великосветского раута на крышу гостиницы. Певший ей под гитару. С которым она, так же наплевав на всё, пила прямо из бутылки шампанское и танцевала. А потом, закрывший её от наёмных убийц и заслуживший её любовь. Вступивший в поединок с немецким принцем. И наконец… — Она достала из дорогой и модной сумочки мобильник. Включила его на воспроизведение. Там транслировался мой бой с Фернандо. Я сделал физиономию тяпкой, типа ничего такого криминального не происходило, и вообще, это не я! Глядя на меня, она опять засмеялась таким смехом, что по неволи у самого губы стали расплываться в идиотской улыбке.

— Андрей! Браво! Это потрясающе. Вы настоящий гладиатор! Аве император, идущие на смерть приветствуют тебя! Я когда это смотрела, ощутила, словно я на скамье зрителей Колизея в Риме! Поверьте, мы женщины именно таких и любим! — Смеясь, сказала она. Президент никак не отреагировал на это. Мало того, даже кивнул ей.

— Сеньора так хорошо говорит по-русски! — Сделал ей комплимент. Она кивнула.

— Я из семьи потомственных дипломатов, Андрей. Мой папа долгое время был послом в России. Я с четырёх лет там жила. Училась в русской школе. Когда папу сменил другой посол, он ушёл в отставку по состоянию здоровья и вернулся в Аргентину, я была уже взрослой девочкой и осталась в России, училась там в Академии. Именно там я и познакомилась со своим будущим мужем. — Ответила она. Президент кивнул, подтверждая слова супруги. А вообще они оба хорошо смотрелись. Очень красивая пара. Мы ещё поговорили, потом меня знакомили с какими-то господами и дамами. Серьёзные господа жали мне руку, дамам я целовал их пальчики, согласно этикету. Вовка, в отличии от меня, сразу стал ковать железо, не отходя от кассы. Налаживал связи с нужными людьми. Сначала я не мог понять, по какому принципу он выбирает тех, кого нужно. Но как позже он мне сказал, перед поездкой сюда, дед и отец Владимира очень хорошо его проинструктировали, что почем, с кем и почему. Я же болтался рядом с ним, как говно в проруби. Делал умное лицо, хотя мало, что понимал в их разговорах. Ну ни разу я не бизнесмен. Не всем же быть крутыми делаварами. Если бы что по строительству, тогда да, я бы мог по полировать зубы языком.

В общем-то, все с кем мы тут имели знакомство, были расположены к нам либо доброжелательно, либо с любопытством. Но вот один перец мне не понравился. Сначала я почувствовал его взгляд. Было такое ощущение, что я попал в сетку прицела снайпера. Мне даже стало как-то не уютно и тревожно. Я поискал глазами источник дискомфорта. Наткнулся на его взгляд. Это был какой-то военный. Нас представили друг другу. Полковник Фидель Родригес. Мы пожали друг другу руки. Он даже мне улыбнулся. Я тоже. Но вот в его глазах был смертельный, можно сказать, арктический холод. Я мысленно опустил бронезаслонку и передёрнул затвор. По его глазам я понял, что он тоже понял, что я прочитал в его глазах — смертный приговор. На его губах была холодная улыбка, он кивнул мне и отошёл. Странно, когда это я успел нажить его в стане своих врагов? Вроде до этого нигде с ним не пересекались.

То, что я наследник финансово-промышленной империи Южноамериканских Самариных здесь уже знали. Со мной попытались познакомить двух очаровательных куколок из местного бомонда. Они, улыбаясь мне и протягивая ручки для обязательного поцелуя, во всю стреляли в меня глазками. В другой ситуации я бы обязательно замутил с ними аля моншер и аля купидон. Особенно с одной из них, очень аппетитным и сочным зайчонком, уверен, очень даже сладкой шалуньей. Но увы, я был не свободен. Ибо там в краю далёком другая меня ждала. У меня даже по тихому, здесь не получилось бы устроить с шалуньей танцы с бубнами в номере гостиницы. Оле сразу бы донесли. И как бы я потом смотрел в её чудные глаза? Нет, тогда лучше сразу застрелится. Да и не простили бы мне никто такого косяка. Ни она, ни мои дед с бабушкой, братья с сестрами и дяди с тётями. Я уже молчу про Отдельный Корпус Жандармов и остальных её подданых, которые поддерживали меня. Взять тех же казаков! А ведь все сделали вид, что это не мы с Олей спали на сеновале. А ведь она тогда считалась чистой, невинной и непорочной Цесаревной. Но при этом улыбались, глядя на нас. Особенно, когда я вытащил, на виду у атамана и его жены, соломинку из Олиных волос. Поэтому я мило по улыбался двум очаровашкам, рассыпался в комплиментах. Слава богу, говорили на английском. Меня даже попросили там спеть песню. Я удивлённо посмотрел на Володю.

— Не понял, Володя?

— Чего непонятного? Ты же мастер песни петь Её Высочеству, вернее уже Её Величеству. Особенно на крыше гостиницы. — Он усмехнулся. — Так что давай. Сеньора Олимпия Риверос будет аккомпанировать на рояле. Тебе ещё что-то нужно? Может гитару, а, Андрей? — И продолжал лыбится, засранец такой. Да твою душу, я не эстрадный певец. Но тоже ему улыбнулся.

— Рояль, так рояль. А мне гитару.

— Что петь будешь?

— Только не аты-баты. Давай «Русское поле».

Мне передали гитару. Сеньора Олимпия села за рояль. Посмотрела на меня вопросительно.

— Русское поле, сеньора.

— Но я не знаю нот этой песни, Андрей. А что это за песня?

— Песня о моей Родине. Вам понравится. Давайте я наиграю на гитаре, а Вы послушайте.

Стал играть. Все слушали мелодию. Олимпия слушала, кивала слегка головой, потом стала наигрывать. Молодец. Слух у неё идеальный. Мелодию взяла на раз-два. Я кивнул ей. Посмотрел вопросительно. В ответ она, улыбаясь кивнула мне. Я заиграл на гитаре, она вступила чуть позже.

В зале стояла тишина. Только лилась мелодия и мой голос…

Припев в конце уже подпевали мне те, кто знал русский язык. Особенно старался посол России. Даже прослезился. Да, хорошую песню написали Ян Френкель и Инна Гофф для советского боевика «Новые приключения неуловимых», один из самых моих любимых фильмов в детстве. Конечно, в этой реальности этот фильм о Гражданской войне появится никак не мог. А значит и песня эта не была написана. Но я исправил это недоразумение. И пусть фильма нет… Хотя, а почему бы не снять? Только несколько в другом ракурсе. А что, деньги есть. Хорошая идея!!!

Мне аплодировали. Посол тряс мне руку.

— Андрей Ярославович, от души. Спасибо. Какая пронзительная песня. Она показывает русскую душу, словно обнажая её. Не дадите текст?

— Я заметил, что нас с сеньорой Олимпией снимали на видео. Уверен, скоро появится в сети.

— Да, конечно. Ещё раз спасибо.

— Мне очень понравилось, Андрей. Спасибо. — Сказала Олимпия. Я поцеловал ей ручку.

— Для меня это была честь, сеньора, петь под Вашу чудесную игру на рояле. Из нас неплохой музыкальный тандем получился. — Рассыпался я в комплиментах. Она рассмеялась.

— Андрей, ты можешь рассчитывать на нас с мужем, чтобы не случилось.

— Спасибо, сеньора.

В общем-то не плохо потусовались с братом. Он был довольный, как аллигатор схомячивший антилопу гну на водопое. Потирал руки, когда мы вечером возвращались в гостиницу на лимузине.

— Что, Вовка, нужные и полезные связи заимел? — Усмехнулся я.

— Конечно. Все пожелания старших выполнил и даже перевыполнил. Ты тоже не терял времени даром, Андрюха. Олимпия от тебя в восторге. А она имеет в Аргентине очень сильное влияние. Она из очень влиятельного клана, поверь. Фактически весь дипломатический корпус под ней. Плюс её родственники есть в армии, полиции, верховном суде, прокуратуре.

— Одним словом, полный фарш⁈

Владимир удивлённо посмотрел на меня.

— Хм, ну у тебя, Андрей, и выражения. Хотя ты прав, этот термин подходит, как нельзя лучше.

— Когда к деду на доклад?

— Как приедем, я свяжусь с ним. Хотя, я думаю, он уже в курсе. — Ответил Володя.

— Но доложится всё равно нужно? — Опять спросил его. Он кивнул.

— Да. обязательно. Андрей, тебе завтра утром вылетать. Я пока не полечу. Позже. Надо поработать здесь, в головном офисе.

— Вовка, а я что там один делать буду? Я же не в зуб ногой!

— Не суетись. С тобой поедут специалисты. Ты просто сам взгляни своим взглядом. Ну и заодно покажись местным. Ты же хозяин. Выслушай их. Наверняка у них просьбы будут или какие требования.

— Хорошо.

В гостинице Володя, переодевшись и приняв душ, созвонился по защищённой связи с дедом. Докладывал ему о делах. Я слушать не стал и сам полез в душ. Заодно захватил с собой бокал и бутылку коньяка. Лежал в мощной ванне и посасывал коньячок. Ляпота. Всю жизнь бы так. Балду пинай, пей коньяк и греби бабло. Ещё бы Ольгу сюда и совсем жизнь удалась. Дверь открылась, ко мне зашёл Володя.

— Ты чего не стучишься?

— А ты что, меня стесняешься?

— Да мало ли. Вдруг я тут с женщиной⁈

— Это когда бы ты сюда успел женщину притащить? Короче, на трубу. С дедом поговори.

Я скривился. Блин, только релакс поймал, а тут дедушка сейчас начнёт мозг грузить.

— Алё, деда? — Что ещё хуже, это был видеозвонок.

— Всё пьёшь, Андрейка?

— Совсем немного, деда. Бокальчик. В конце концов, я уже взрослый мальчик и могу пить не только газировку.

— Всё шутишь, внучок?

— Шучу, дедушка. Вечер прекрасный. Я устал там лобызать ручки мадам и мадемуазелям. У меня губы обветрились и трескаться стали. Поэтому я принимаю лекарство. Завтра опять лететь куда-то к чёрту на кулички. Могу я релакс поймать перед новым трудовым днём?

— Можешь. Поймай. Ты и правда большой уже мальчик. Вон бугай какой вымахал. Хочу похвалить тебя. Ты понравился Олимпии Риверос. Это большой плюс для тебя и для нашего семейного дела. Молодец.

— Я старался, дедушка.

— Единственное, ты почему с разбитой физиономией туда пошёл? Берестин мне звонил. Андрей, ты игнорируешь приказы шефа Отдельного Корпуса Жандармов.

— Я посчитал, что в данных обстоятельствах, лучше будет не гримироваться. В конце концов, шрамы же украшают настоящего мужчину. А тут даже не шрамы, там портрет немного отформатирован. Зато в глазах сеньоры Риверос я выглядел настоящим мачо! Древнеримским гладиатором. Она мне сказала, что когда услышала мой клич гладиаторов, то словно очутилась на скамье Колизея в Древнем Риме. — Я сжал правую ладонь в кулак и поднял её над ванной. — Аве, император! Идущие на смерть приветствуют тебя! Деда, у меня тут идея родилась. Надо снять кино. Настоящий боевик про то, как революциЁнеры, большевики, анархисты, левые эсеры разные хотели убить семью императора. А некие молодые люди, трое парней и одна девушка противостояли им. Там стрельба будет, скачки на лошадях, погони, гонки на паровозе и даже полёты на аэроплане. Это будет настоящий хит. Я уже даже знаю сюжет и смогу написать сценарий. Как ты на это смотришь? — Взял с бортика ванны бокал с коньяком и сделал глоток. Дед молчал, глядя на меня. — Дедушка, подумай. Это реально будет крутое кино!

— Я вот смотрю на тебя, Андрей, и даже не знаю, что сказать. У тебя что в голове варится? Какое к лешему кино? Боевик, твою душу? Паровозы с аэропланами! Ты с ума сошёл? У тебя совсем другое должно быть!

— То есть, ты против?

— Андрей, не вводи во искушение греха. Или я не посмотрю, прилечу в Аргентину и начну вправлять тебе мозги плетью.

— Зря ты так, деда. Между прочим, индустрия кино приносит миллионы, десятки, сотни миллионов. А, как я понимаю, мы, Самарины к киноиндустрии отношения не имеем? Это плохо, деда.

— Поучи меня ещё, сопляк!

— Ладно, тогда можно я бабушке Оле позвоню. Я надеюсь, она оценит мою идею. Всё-таки у неё, как и у любой образованной женщины, эстетический вкус лучше, чем у мужчины. Более тоньше.

— Даже не вздумай. Будешь ещё ей мозги забивать своими бредовыми идеями. Ты же не комедиант какой! Ты Самарин! Мы стальные короли, а не актёришки и фигляры. Короче, Андрей, завтра летишь на рудники. Осмотришься там. С тобой полетят специалисты. Я всё сказал… А что за песню ты там пел?

— Песня как раз для моего фильма. Её один из офицеров в фильме петь должен.

— Да?

— Да. Знаешь деда, у меня полёт такой душевный был, а ты срезал меня на взлёте. Хорошо, полечу я на рудники. Буду ходить там с умной физиономией. Надеюсь, ты будешь доволен.

— Ладно. Сделай дело, а я насчёт кино подумаю. Может и правда, толк какой из этого будет.

— Правда подумаешь?

— Подумаю.

— Класс! Дед, ты не прогадаешь. Организуем киностудию. Например: «Самарин партнёршип».

— Тьфу ты. Андрей, заканчивай пить. И подготовься к завтрашнему дню. Володя тебя проконсультирует. Всё. — Дед отключился.

Я ещё полежал в ванне немного и вылез. Делать было нечего, я ещё накатил бокал коньячка и завалился спать. Утром Владимир разбудил меня довольно рано, в восьмом часу.

— Андрюха, вставай. У тебя через час самолёт.

— Какой самолёт? Я думал на вертушке полетим?

— Небольшой. «Ласточка». Вместимость восемь человек, плюс пилот. Люди тебя уже ждут. Может садится и взлетать на неподготовленную площадку. Грубо говоря в поле, на маленьком пятачке.

Встал, сделал зарядку. По боксировал сам с собой. Оделся по походному. Тактические штаны, майка, куртка, ботинки на высокой шнуровке. Кобура скрытого ношения с ПСС (пистолет Самарина специальный). Да, тот самый, который мне в самом начале передал Березин. Потом с Владимиром спустились в ресторанчик на первом этаже. С собой взял сменное бельё, на всякий пожарный. Положил его в кейс с документами, который мне передал Володя. Глядя, как я запихивал в кейс трусы, майку и носки, покачал головой, но ничего не сказал.

Нас с ним привезли на военный аэродром за городом. Там меня уже ждали три спеца из компании деда и четверо бойцов Антона. Эти были, в отличии от гражданских, экипированы по высшему разряду. Разгрузки, бронники, автоматы, пистолеты, даже ручные гранаты. У каждого тактический рюкзак. У одного, вместо автомата снайперская винтовка. Мы поздоровались.

— Антон, а вы чего так, словно будете уходить в джунгли, вести контрпартизанскую борьбу?

— Андрюха, мало ли что там может случится, а мы должны быть готовыми к любому развитию событий.

— Понятно. Ну что, летим? — Спросил своих сопровождающих. Они стали грузится в самолёт. Обнялся с Володей.

— Андрей, ты там никуда с рудника не уходи. Не надо никаких охот и поиска приключений на задницу. Я прилечу туда чуть позже.

— Сколько мне там торчать?

— Дня три, максимум четыре. Я прилечу и оттуда полетим на другой рудник уже вдвоём.

— Ладно, Володя. Как скажешь. Бывай, брат!

Я залез в самолёт. Уселся в кресло. Тесновато, но терпимо. Самолёт сдвинулся с места и стал выруливать на взлётную полосу. Вот он разогнался и взлетел. Нормально так. Летели мы на север Аргентины, с небольшим уклоном на запад. Там мы должны были дозаправится и повернуть на запад. Там расположен был медный рудник и сравнительно недалеко урановый. Это горный массив Анд. Мы должны были долететь до городка Сан-Мигель-де-Тукуман. После этих рудников спуститься южнее в Патагонию к серебряным рудникам — Манантиал Эспехо и Навидад.

Под убаюкивающий звук двигателя самолёта я стал дремать, хотя вроде бы выспался. Спал часа два. Потом проснулся. Под нами всё так же расстилалось зелёное море тропических лесов Ла-Платской низменности. Мы двигались над областью Мисионес.

— Андрей! — Позвал меня Антон. Я посмотрел на него. В его руках была фляжка. — Коньяк, глотнёшь?

— Давай. А то тоска такая. — Взял фляжку, сделал глоток, вернул её Антону. Он передал её другому. — Долго ещё лететь?

— Часа полтора. — Ответил Антон.

— Трындец. — Глянул в иллюминатор. Увидел в далеке, в зелёном океане джунглей извилистое тело реки.

— Твою мать! ПЗРК! — Раздался вдруг громкий крик одного из бойцов Антона. — Вниз быстрее!

Самолёт резко пошёл вниз. Потом пилот попытался сделать противоракетный манёвр, но это был не боевой самолёт. Грохнуло со стороны противоположного от меня борта. Меня приложило о борт самолёта, но я успел увидеть, как вырвало кусок борта и ещё вокруг вырванного куска, появились пробоины от поражающих элементов. Самолёт окончательно свалился вниз носом. У меня перед глазами плясали разноцветные пятнышки, как в калейдоскопе. Затряс головой. Почувствовал, как самолёт чуть выправился, но всё равно продолжал снижаться. Салон стал заполняться дымом. Горела обшивка. Услышал стоны и звук словно вода булькала. Взглянул вправо от себя. Там находился один из бойцов Антона. У него кровь пузырилась во рту, выливаясь толчками. Он смотрел на меня и словно просил: «Помоги». Самолет бросало каким-то рывками. Он то пытался выравниться, то вновь проваливался вниз. Уцепился за раненого бойца. Попытался расстегнуть ему бронежилет. Но мужик уже обмяк. Его глаза остекленели. Твою душу, умер. Меня спасло то, что взрыв произошёл у противоположного от меня борта и от поражающих элементов меня закрыли другие, кто находился в салоне. Глянул в иллюминатор. Верхушки джунглей были под самым брюхом самолёта. А впереди текла река. Похоже пилот пытался дотянуть до реки… Удар в брюхо самолёта. Похоже задели деревья. Самолёт подпрыгнул. Увидел, как отвалилось правое крыло. Самое главное, я находился в каком-то ступоре. Словно смотрел на всё со стороны. И вот уже река. Самолёт приводнился на воду. Скользил по водной глади, поднимая тучу брызг. В салон сразу хлынула вода. Ещё немного движения. Самолет на что-то в воде наскочил, вздрогнул и замер, погрузившись на половину. С кресла пилота встал Ли.

— Андрей! Живой? — Крикнул он. Я кивнул. — давай на выход. Похоже на мель наскочили или ещё на что. Берег близко. И помоги Антона вытащить.

Я дико взглянул на него. Антона? А остальные? Не знаю, сказал я это вслух или просто подумал, но Ли мне ответил:

— Остальные все мертвы, либо умрут скоро.

Мы с трудом вытащили из салона Антона. Он был без сознания. Его правый бок сильно кровоточил. Ли скинул с него бронежилет, разгрузку. Сам он давно уже избавился от них. До берега было метров пятнадцать. Здесь оказалось мелководье. Прошли по грудь в воде. Вытащили Антона. Он не приходил в сознание. Ли тут же пошёл назад к самолёту. Я пытался остановить кровь у Антона. Снял с него куртку, задрал тактическую майку. Блин. Правый бок у него был, практически, разорван. Похоже его зацепил поражающий элемент. Вскоре вернулся Ли. Притащил тактический рюкзак и автомат. Вновь пошёл к самолёту. Мне сказал, чтобы я достал из рюкзака аптечку. В рюкзаке действительно оказалась аптечка. Вколол Антону обезболивающее. Потом антибиотики. Стал бинтовать. Проверял постоянно пульс. Он был. Ли ходил к самолёту ещё три раза. Принёс ещё один тактический рюкзак, пару автоматов, снайперскую винтовку, запасные магазины, ручные гранаты, армейские сухпаи и воду в пластиковых бутылках. Плюс три фляжки с водкой и коньяком.

— Как он? — Спросил меня, сев рядом на землю.

— Не знаю. Рана у него рваная. Я вколол ему обезболивающие. Антибиотики. Продезинфицировал и перебинтовал. Но его надо в больницу.

— Плохо дело. То, что в больницу, это понятно. Вот только где эта больница? Я не знаю, как сам жив и невредим остался. У меня рядом с головой поражающий элемент борт пробил. В пяти сантиметрах. Ты сам то как?

— Нормально. Вроде цел. По крайней мере крови нет. Ли, а что там, в самолёте, больше никого в живых не осталось?

— Нет. Был один из гражданских. Но ему грудь разворотило. Я когда второй раз пошёл в самолёт, он уже всё, отошёл в мир иной. Остальные все погибли ещё при взрыве… Андрей, твой мобильник где?

Я спохватился. Похлопал себя по карманам. Ноль.

— Нет мобилы. Наверное, там в самолёте уронил или уже здесь в реке, когда Антона вытаскивали. А у тебя?

— Тоже нет. Он у меня в разгрузке был, когда я её снимал. Когда назад в самолёт ходил, не нашёл её. Да и о мобильниках не думал. Значит связи у нас нет. Самое, что паршивое, я даже не представляю, где мы сейчас? Сколько до ближайшего селения. Эти джунгли могут тянуться на десятки и сотни километров. Знаю только одно. Мы упали в области Мисионес. Хорошо, что не в области Чако.

— А почему, хорошо, что не в Чако?

— В Чако джунгли вообще кошмар. И климат там тяжёлый. Слишком жаркий и влажный. По сути, как в Амазонской сельве. Здесь немного полегче. Ладно, Андрей. Я сейчас срублю пару палок для носилок. Ткань есть. Сделаем носилки и надо идти. Те, кто нас сбил из ПЗРК, сюда точно придут, чтобы удостоверится, что мы мертвы.

Ли ушел в лес. Вернувшись, принёс два ствола не толстых деревьев. Сделали с ним носилки. Положили на них Антона. Я надел на себя один из тактических рюкзаков. Пристроил два автомата. Один автомат и снайперскую винтовку взял Ли, как и второй тактический рюкзак. Распределили между собой магазины, сухпаи и воду. Нагрузились по самую макушку.

— Андрей, идти будет тяжело. Ты же понимаешь?

— Понимаю. Всё нормально. Я не белоручка.

— Это хорошо. Тогда пошли. Бережём воду. Здесь просто так пить её нельзя. Обязательно подцепишь какую-нибудь заразу. Только после обеззараживающих таблеток.

Мы взяли носилки. Ли впереди, я позади. Перед этим Ли посмотрел на свой наручный компас. Определился с направлением. Пошли на запад…

…- Сеньор! Борт 0236 исчез с экранов радаров. — Доложил диспетчер аэропорта Рабат-Сале в Буэнос-Айресе старшему смены.

— Как исчез? Где? — он подошёл к диспетчеру.

— Исчез. Нет его на радарах. А пропал вот в этом районе. Это область Мисионес. Район примерно вот этот.

— Санта Мария! — Воскликнул старший смены. — ты хоть понимаешь, что это за район? Да там на сотни миль одни джунгли. И где искать этот борт?

— Я не знаю, сеньор. — Со страхом посмотрел на старшего диспетчер.

— Там же этот летел, русский, Самарин. Новый хозяин большой промышленной империи. господи, спаси нас и сохрани. Проверь ещё раз, может с радарами что?

— Нет, Сеньор. С радарами всё нормально. Вот другие борта есть, а этого нет.

— Куда они летели?

— Сан-Мигель-де-Тукуман.

Старший смены оглянулся. Крикнул кому-то.

— Свяжитесь с Сан-Мигель-де-Тукуман. Выясните, у них есть на радарах борт 0236? — Старший смены замолчал. Он прекрасно понимал, что если у них нет самолёта на радарах, то там тем более. Вскоре он получил ответ, что в Сан-Мигель-де-Тукуман тоже искомый борт исчез с радаров. Старший смены нервно сглотнул. Надо идти и докладывать начальству…

…Фрол Никодимыч читал газету «Деловые ведомости», сидя в кресле. Зазвонил мобильный телефон. Фрол Никодимыч поморщился. Но мобильный взял. Тем более, звонил шеф Отдельного Корпуса жандармов.

— Алё, Алексей Николаевич.

— Здравствуйте, Фрол Никодимыч.

— И тебе того же, Алексей. Что-то случилось? Мой пострел опять, не успев прилететь на рудник, с кем-то подрался?

— Нет, Фрол Никодимыч. Всё гораздо хуже. Лучше бы он подрался с кем-либо, но главное прилетел.

— Не совсем понимаю тебя, Алексей?

— Они не долетели до Сан-Мигель-де-Тукуман. Самолёт исчез с экранов радаров в области Мисионес. Где именно, сказать сложно. Примерные границы определили, но от этого не легче. Там площадь больше, чем Нидерланды. Причём одни сплошные джунгли.

Фрол Никодимыч положил газету на столик.

— Алёша, ты это мне так спокойно говоришь? Ты хоть понимаешь, какие это последствия может иметь? Андрей наследник. Он Самарин!

— Я прекрасно всё понимаю, Фрол Никодимыч. Там уже оперативно посланы поисковые отряды на вертолётах. Полиция и армейские подразделения. Президент Аргентины в курсе, как и его супруга. Но, есть проблема, Фрол Никодимыч.

— Какая ещё на хрен, проблема?

— Самолёт исчез в малонаселённой области. Там сплошные джунгли. На сотни километров. И ещё, в Аргентине зреет заговор среди военных. Президент Риверос предупреждён. Поэтому он не может сейчас бросить все силы на поиск Андрея.

— И что ты мне предлагаешь? Проглотить это? Андрей не только мой внук, причём родной. Даже больше, чем остальные внуки. Он, это я в молодости. Но ты ещё не забывай про Её Величество. Она знает, что его самолёт упал в джунглях?

— Нет. Пока мы ей этого не говорим.

— Но ты понимаешь, что если не будет результата, то тебе придётся это сказать?

— Понимаю. Я постараюсь, пока не получу исчерпывающей информации, Ольге Николаевне, информацию не давать.

— Алёша, не считай нашу девочку дурочкой.

— Я не считаю крестницу дурочкой. Оля очень умная молодая женщина. И я даже предполагаю, что у неё есть свои информаторы. Только я пока не могу их вычислить.

— А тебе точно надо их вычислять? Подумай хорошо. А если ты вычислишь и после этого она отправит тебя в отставку, то грош цена будет всем твоим вычислениям. Ольга Николаевна просто перестанет тебе доверять. Или ты, Алёша, хочешь поставить под свой контроль Императрицу? Ты ничего не перепутал?

— Нет, Фрол Никодимыч, не надо думать обо мне так плохо. Я не стараюсь поставить Её Величество под свой контроль. Я не идиот. И я прекрасно знаю Ольгу. Она такого никогда не потерпит. А я её люблю, как собственную дочь.

— Это хорошо, Алёша, что ты это понимаешь. Ладно, пошли ещё людей. Я пошлю со своей стороны людей. Мы должны его найти.

— Найдём, Фрол Никодимыч.

— Я тоже на это очень надеюсь. Ладно, ищи. И найди мне Андрея.

После чего, Фрол Никодимыч сбросил вызов. Сидел некоторое время в кресле. Сердце его билось, как молот в руках у молотобойцев. Он даже прикрыл глаза, пытаясь успокоится. Зашла супруга.

— Фролушка, что случилось?

— Ничего не случилось, Олюшка.

Она внимательно смотрела на своего мужа.

— Не пытайся меня успокоить. Фрол, я тебя знаю, как облупленного. Скажи, что случилось? Я же вижу по тебе. Ничего не скрывай. Мы же договорились с тобой, что ничего друг от друга скрывать не будем.

— Оль, самолет с Андреем исчез с экранов радаров в Аргентине. Они не долетели до пункта назначения.

Ольга Константиновна опустилась в кресло рядом с креслом мужа. Побледнела.

— Фрол, что значит исчез с экранов радаров?

— А то и значит. Он упал. Там ещё местность такая паршивая. Джунгли сплошные.

— Их сбили. Это не несчастный случай. Их сбили, Фрол. Сволочи. Твари. Это англосаксы. Мрази. Ненавижу… Фрол, ты так всё и оставишь? Они уже убивали наших детей. Смотри на меня.

— Оля, пока ещё ничего не известно.

— Правда, Фролушка мой? На чём они летели?

— На «Ласточке».

— На «Ласточке», дорогой мой. На самом надежном самолёте. Ты сам веришь, что это просто несчастный случай? Фрол, не лги самому себе. Пожалуйста, я прошу тебя. Хочешь, я на колени перед тобой встану? Найди Андрея.

— Я найду его, Олюшка. Обещаю.

— Хорошо, Фрол. Но теперь ты понял? Они опять начали войну против нас. Начали опять убивать наших потомков.

— Я понял это, Оля. Пожалуйста, пока не говори этого никому. Я разберусь. Иди. Мне надо остаться одному.

Старшая Самарина вышла. Фрол Никодимыч ещё немного посидел в кресле, уставившись в одну точку. За всё это время Андрей стал частью его семьи. Внук. Тем более, он был полной копией самого Фрола Никодимыча. Фрол взял мобильный, набрал номер.

— Алё, Джон.

— Здравствуй, Фрол.

— Джон, я же тебя просил, не трогай моё потомство.

— Я не трогал твоё потомство.

— Серьёзно? Самолет с моим внуком, с Андреем, был сбит в джунглях Аргентины. И ты, после этого говоришь мне, что ты не при делах? Ты издеваешься надо мной? Я же предупреждал тебя.

— Фрол. Я уже получил информацию об этом. Поверь, я на самом деле, не имею к этому никакого отношения. Пожалуйста.

— Джон, мы же взрослые люди. Ты думаешь я тебе поверю, тебе англосаксу, для которых ложь, это стиль жизни? Короче, я считаю, что ты объявил мне войну, хотя мы тогда с твоими партнёрами договорились, что детей трогать не будем. Но я ещё, лишний раз убеждаюсь, что вам, англосаксам верить нельзя. Поэтому приготовься. Ты тоже лишишься своих внуков. Я уничтожу весь твой выводок. Всё, Джон. Разговоров больше не будет.

— Подожди, Фрол. Я правда не имею к этому никакого отношения. Поверь мне. Я правда не имею к этому отношения. Я наоборот, хотел познакомить наших внуков, вернее свою внучку с твоим внуком.

— Джон, давай не будем… Но хорошо. Если ты не при чём, тогда, Джон, найди мне внука. Живого.

— Фрол, а если он погиб уже.

— Тогда извини. Я буду считать, что договор прекращён. Причём по вашей, англосаксов вине. Удачи, Джон. И я жду. Тебе неделя…

… Джон Морган сидел в кресле и смотрел на мобильный телефон. Твою душу, фак. Всё же эти уроды решились на это. Ему хотелось заплакать. В последнюю войну с русским Фролом, он потерял двух сыновей и трёх внуков. Его потомство очень сильно сократилось. Осталось не так много его потомков.

— Барбара! — Крикнул он. В кабинет зашла супруга. Вопросительно посмотрела на мужа. — Барбара, срочно, собирай детей и внуков с правнуками.

— Что случилось, Джон?

— Самолёт с внуком Фрола сбили над джунглями Аргентины. Перемирие прекратило своё существование. Фрол в ярости. Он ясно дал понять, что уничтожит наших с тобой детей и внуков. Поэтому забираешь всех внуков. Вызываем всех наших детей и прячем их в убежище. Барбара, это очень серьёзно. Ты же не хочешь видеть мертвыми своих детей и внуков, как это случилось с нашими старшими детьми. Помнишь же? — Ответил Джон. Барбара побледнела.

— Джон, ты не должен допустить это. Я не переживу смерть кого-то из наших детей, внуков. Прошу тебя, договорись с русскими.

— Я постараюсь, Барбара. Эти идиоты решили, что они самые умные. Хотя я их предупреждал. Мне сейчас надо найти Самарина живьём. А дальше… Я укажу Фролу, кто это затеял и кто в этом виноват. Он разберётся с этими идиотами. А вот потом настанет моё время. А ты сейчас делай, что должна. Давай, Барбара. Прячь детей в убежище.

— Хорошо, Джон. Но, милый, сделай всё правильно.

— Я всё сделаю. Созвонись с сыном. Скажи, чтобы всё бросал и ехал к нам. Старшей дочери тоже. Они находятся в опасности.

Когда Барбара ушла, Джон вызвал начальника службы безопасности.

— Фрэнк.

— Да, босс. — Перед Джоном Морганом стоял матёрый детина.

— Фрэнк. Значит так, слушай задачу. Берёшь своих головорезов и вылетаешь в Аргентину. Область Мисионес.

— Мисионес? Это конченные джунгли, босс.

— Я знаю. Там упал самолёт. В нём летел Самарин Андрей. Тебе надо говорить кто это?

— Не надо. Я знаю. Это бойфренд русской принцессы.

— Она уже не принцесса, а Императрица. Но это детали. Короче, летишь туда. Найди мне Самарина, если он жив. Его самолёт пропал с радаров в этом районе. Найди его. Найдя, сопроводи до ближайшего селения. Ни один волос не должен упасть с его головы. Ты меня понял, Фрэнк?

— Понял, босс. Я должен найти русского. Охранять его и доставить в ближайшее селение, где есть связь с Буэнос-Айресом, чтобы подтвердить, что он жив?

— Всё верно, Фрэнк. Андрей должен выжить. Ты меня понял?

— Понял, босс. Я всё сделаю. Тех, кто попытается его убить, я должен убить сам?

— Да.

— Когда вылетать?

— Сегодня, Фрэнк. Сейчас…