Глава 23 · По следам конкистадоров. Начало…

В самолёте удалось поспать. Проснулся, когда лайнер стал снижаться и заходишь на посадку. Вскоре приземлились в аэропорту Рабат-Сале. Там была дозаправка. Из самолёта не выходили. Зато к нам загрузились два десятка мужчин. По ним сразу было видно, что они явно не офисный планктон или работяги на заводе, как и далеко не фермеры. У каждого был тактический рюкзак и по большой спортивной сумке в руках. Нет, на них не было тактических костюмов. Кто в шортах, кто в спортивных штанах и майках, либо в футболках. Все крепкие, коротко подстриженные. Они спокойно без гама и шума расселись на свободных креслах. Рядом со мной и Владимиром, в кресло через проход, уселся один из них. На глазах солнцезащитные очки, как, впрочем, и у всей этой гоп-компании. Я уже понял, кто это такие. Боевики ЧВК «Роза».

— Добрый день. — Поздоровался он.

— Добрый. — Ответил я. Владимир, взглянув на мужчину, молча кивнул и вновь уставился в монитор ноутбука.

— Как я понимаю, Вы господа Самарины?

— Правильно понимаете. — Ответил ему. Он усмехнулся. Снял солнцезащитные очки. У него были тёмно-карие глаза. Хоть он и улыбался, но глаза оставались серьёзными. Как боевая сталь клинка.

— Вы, Самарин Андрей. А рядом с Вами Ваш брат Владимир. — Не спрашивая, а утверждая, проговорил он.

— Да. — Вновь ответил ему и посмотрел на него вопросительно.

— Меня зовут Антон. — Он протянул руку, я её пожал. Рукопожатие было крепким. — Я старший группы спецназа ЧВК «Роза».

— Понятно. А позывной у старшего группы спецназа какой?

Антон вновь усмехнулся. Кивнул мне.

— Доктор. — Ответил мне.

— Доктор?

— Ну да. Увы, но в некоторых ситуациях приходится лечить людей, помогать проходить кризисные ситуации. Поэтому и доктор.

На ум пришли слова из детского стихотворения. Глядя на этого головореза, процитировал их:

— Что-то типа того. — Засмеялся Антон.

— Очень креативно. Но ладно, Доктор, значит Доктор. Значит с нами летите?

— С вами. И нам придётся взаимодействовать, Андрей Ярославович.

— Конечно. Как я понимаю, ваша группа будет выступать в качестве силового прикрытия?

— Да. Там, где не смогут работать агенты ОКЖ, по каким-либо причинам, начнём работать мы.

— Хорошо. Надеюсь, Вы знаете, Антон, что делать?

— Не беспокойтесь, Андрей Ярославович. Я уже несколько лет варюсь в этом вареве.

— И много где были? Если, конечно, это не секрет?

— Да пришлось поколесить по миру. Ближний Восток, Африка, от Северной и до Южной. Латинская Америка, Тихоокеанский регион.

— Сколько Вам лет? — Спросил его.

— Тридцать шесть. На службе, сначала в Русской Императорской армии с 20 лет, потом ЧВК. Это моя жизнь. Я, по сути, больше ничего не умею. Как и остальные мои парни.

— А на Самариных давно работаете?

— Последние шесть лет.

Самолёт дозаправился и вырулил на взлётную площадку. Разбежался и взлетел. Когда авиалайнер набрал высоту, сексапильная стюардесса стала разносить ужин. Обед я пропустил, спал. Так что при виде еды, понял, что голоден, как стая бабуинов.

Приземлились мы уже ночью в Буэнос-Айресе. В аэропорту Хорхе Ньюбери. Нас уже ждала пара автобусов. Отвезли в фешенебельную гостиницу. Нам с Владимиром отвели роскошный двухместный президентский номер. Я с удовольствием залез в душ. Было жарко. Спать я не хотел, выспался в самолёте. А вот Володя завалился, тоже после душа, в кровать. Спустился в бар. Он тут работал круглосуточно. Взял себе холодного пива. Сидел за барной стойкой, посасывал пивко. Рядом со мной за барную стойку сел Антон.

— Не спится, Андрей Ярославович?

— Есть такое. Слушай, давай на ты?

— Давай.

— Ну вот и славно. Тебе тоже не спится?

— Да мне всё равно. Мне без разницы в какой части света оказаться. Мгновенно подстраиваюсь под режим. Адаптации не нужно. Но ты прав, спать не хочется. У тебя днём встреча с президентом?

— Есть такое. М-да. С президентами мне до этого как-то встречаться не приходилось.

— И что? Зато ты с Императором встречался.

— Не только с ним.

— Знаю. — Антон усмехнулся. — Андрей, расскажи, как тебе удалось Цесаревну зацепить?

— Да сам не знаю, что она во мне нашла. Всё вышло случайно. — Я не стал рассказывать ему, что каким-то невероятным образом оказался в другой для меня реальности. Просто сказал, что заблудился в Москве и в одной из подворотен встретился с Ольгой. Антон слушал меня внимательно. Посмеялся над тем, как я разобрался с «сусликами». Потом, как разобрались со всеми нами жандармы. Мы с ним сидели, пили пиво, разговаривали и смеялись.

— Значит, по возвращению женишься на Ольге Николаевне?

— Наверное. Если она не передумает и не пнёт меня под зад. Но благословение от её покойного батюшки мы получили.

— Уважаю. Молодец. Знай наших. И на хрен нам не нужны заморские принцы и прочая шобла. Я и мои парни с интересом наблюдали за вашим с Цесаревной романом.

— В смысле, наблюдали?

Антон достал мобильник. Включил видео. Я понял, это были нарезки видеороликов с нашим с Олей участием, которые снимались разными людьми, в том числе и моей сестрой, Анастасией.

— Мне вот этот нравится. — Сказал Антон. Это был эпизод, где мы с Ольгой лежали на пляже на берегу речки. Когда она склонилась надо мной, наплевав на всех и стала целовать. Сам поцелуй виден не был, так как наши лица закрыл её водопад волос. Но здесь и так всё было понятно. — Да, Андрей. Такого раньше с детьми Императоров ещё никогда не было. Можно сказать настоящий прорыв.

— Прорыв в чём?

— Во взаимоотношениях царствующей фамилии со своими подданными. У вас же одни сплошные и тотальные нарушения протокола. А Цесаревна молодец. Тоже чувствуется, наша она девчонка. Ничего не побоялась.

— А ей то чего бояться? Она и так популярна. Как я понял, спецслужбы на её стороне. Армия её тоже поддерживает. Народ её любит.

— Всё верно. Но там всё равно, такой дремучий лес… Не знаю, но тебе, наверное, повезло в том, что ты Самарин. А то даже не знаю.

— А что так? А если бы не Самарин? — Спросил его. Он пожал плечами, усмехнувшись. — Антон, я же просил, давай без марлезонского балета?

— Что за балет?

— Во Франции в средние века был такой балет. Он у Дюма описан в трёх мушкетёрах. Короче, давай без тайн Мадридского двора? Это ты понимаешь?

— Понял. Если короче, то не был бы ты Самариным, то второго раза встретиться с Ольгой у тебя бы не получилось.

— Это почему? Она же сама так захотела.

— Андрей! Да мало ли что она захотела? Тем более, она ещё не была в тебя влюблена. А это у имперского дома очень жёстко отслеживается. Ты бы скорее всего сломал ногу, или голову. И оказался бы в больнице, если ещё не хуже. ОКЖ работает в этом плане, как часы фирмы «Буре». Да там многое бы, что сделали, чтобы она тебя очень быстро забыла. Поверь. Такие преценденты уже были и ничем, для простых смертных, хорошим не заканчивались. Но тебе повезло. Ты — Самарин. А Самарины, это очень мощная сила. Армия, ОКЖ, спецслужбы все вовлечены в орбиту клана Самариных. Но это ещё не всё. Есть один благотворительный фонд. — Антон отпил пиво из кружки, закинув в рот пару солёных фисташек.

— Какой?

— Фонд «Милосердие».

— А что в нём такого? — Удивлённо спросил его.

— Фонд занимается патронажем над госпиталями, в том числе и военными. Над хосписами, больницами всех уровней, детскими приютами и домами для сирот. Курирует дома инвалидов и престарелых. Имеет активы в каждой фармацевтической компании империи и не только. Фонд «Милосердие» свои сети раскинул по всему миру. И за пределами империи, фонд в первую очередь осуществляет патронаж над госпиталями, где проходят лечение инвалиды и ветераны армии той страны, где расположены эти госпитали. Причём госпитали оборудованы по последнему слову науки и техники. И лечение военные ветераны и инвалиды, а так же члены их семей проходят бесплатно.

— Ничего себе!!! То есть, попытка тронуть эти госпиталя может вызвать недовольство среди военных?

— Совершенно верно. — Усмехнулся Антон. — А знаешь, кто входит в совет учредителей фонда?

— Кто? Самарины?

— Самарины и не только они. Идея создания фонда принадлежит Ольге Константиновне Раевской-Самариной.

— Раевской?

— Да. У твоей бабушки двойная фамилия. Раевские старинный дворянский род, насчитывающий пять столетий. Они так называемая потомственная военная элита ещё со времён Великого князя Московского Василия Третьего. Из династии Раевских наиболее знаменит, легендарный генерал, герой Отечественной войны 1812 года. На момент Бородинского сражения, командующий VII армейским корпусом, генерал-лейтенант Раевский Николай Николаевич. Именно артиллерийская батарея его корпуса заняла Курганную высоту, господствующую над расположением русских войск. Знаменитая батарея Раевского. Французы старались любой ценой взять эту высоту. Поэтому за неё шли самые ожесточённые бои. От артиллерийских дуэлей до штыковых пехотных и кавалерийских сабельных атак. Позиции батареи Раевского переходили дважды из рук в руки. В конце Бородинского сражения французам всё же удалось занять Курганную высоту, только было уже поздно. Французская армия заплатила за позиции батареи Раевского более чем тремя тысячами убитых солдат и офицеров. В том числе погибли или были взяты в плен пять французских генералов. Позже французы назвали Курганную высоту «могилой французской кавалерии». А сам Наполеон сказал про генерала Раевского, что он сделан из материала, из которого получаются настоящие маршалы. А знаешь после какого сражения, Раевский стал самым известным генералом, любимый солдатами и народом?

— После какого? — Ничего себе, какие предки у бабули. Про батарею Раевского я помнил из школьного курса истории.

— После боя под Салтановкой, в конце июля 1812 года. Тогда, недалеко от Могилёва седьмой корпус генерала Раевского вступил в бой с пятью дивизиями корпуса маршала Даву. Ожесточённый бой шел около 10 часов. Есть легенда, что в самый критический момент, когда солдаты готовы были дрогнуть и отступить, генерал Раевский сам лично возглавил атаку на французские позиции. При этом рядом с ним шли два его сына. Младшего, одиннадцатилетнего Николая, генерал держал за руку. А шестнадцатилетний Александр, поднял знамя Смоленского полка, лежавшее рядом с убитым знаменосцем. Видя такое, солдаты бросились в атаку и обратили французов в бегство. Сам генерал Раевский потом отрицал этот факт, говоря, что да, сыновья, Николай и Александр были с ним в армии, но в ту атаку с ним не ходили. Однако его сослуживцы, кто участвовал в том бою говорили и писали позже обратное. И именно корпус Раевского оборонял Смоленск. Имея в распоряжении всего 15 тысяч солдат и офицеров, генерал противостоял силам маршала Нея, которые превосходили его многократно. Упорная и ожесточённая оборона города позволила разрозненным русским армиям Багратиона и Барклая-де-Толли соединится. Тем самым не позволив разгромить их по одиночке. Ты разве этого не знал?

— Ну почему же, знал. Я не знал, что бабушка Оля в девичестве Раевская. — Ответил я Антону. Он удивлённо смотрел на меня. Я дополнил. — Я ведь из южноамериканского клана Самариных.

— Ну тогда понятно. А знаешь, как Фрол Никодимыч и Ольга Константиновна поженились?

— Он увёл её прямо из-под венца. Это я знаю.

— Ну я бы не сказал, что прямо так увёл, хотя это как посмотреть. Ольга Константиновна была помолвлена с другим. И даже была назначена дата свадьбы. На свадьбе должна была собраться вся военная верхушка. Многие видные сановники и даже императорская чета. Но за месяц до свадьбы юная барышня Раевская, Ольга Константиновна, познакомилась с молодым промышленником, наследником промышленной империи Самариных Фролом Никодимовичем. Любовь у них случилась с первого взгляда. За несколько дней до свадьбы, Ольга заявила, что она разрывает помолвку и выйдет замуж за другого. Случился самый настоящий скандал. Родители пригрозили дочери, что лишат её приданного и вообще откажутся от дочери. Но Ольга Константиновна упёрлась. Она гордо заявила, что за любимым она пойдёт босиком и в рубище туда, куда он её позовёт. В дело пришлось вмешаться императору, так как семья Раевских очень известная. На молодого Самарина тоже было оказано давление. Но и он упёрся. Двое влюблённых ничего не хотели слышать и ничего не боялись. Ольга убежала к Фролу. В конце концов, родители Ольги Константиновны согласились и двое молодых людей поженились. Конечно, Раевские не могли допустить, чтобы любимая дочка под венец пошла босиком и в рубище. Точно так же этого не могли допустить и Самарины. Ибо подобное это удар по репутации. — Антон засмеялся. Я тоже. Глядя на него, сказал:

— Удивительно.

— Что удивительного?

— Простой боевик из частной военной компании удивительно много знает о моей семье. Извини, конечно.

— Ничего удивительного. Я окончил кадетский корпус. Потом военный институт. Служил в армии. Поэтому военную историю знаю хорошо. А Раевские, это неотъемлемая часть русской военной истории. А насчёт любви молодого представителя клана Самариных, которые не являлись дворянами и юной Ольги Раевской, история семьи которой насчитывает пять столетий, известна многим. Тогда об этом писали все отечественные газеты. И трубили на разных телевизионных и радиоканалах империи. Они своего рода, как русские Ромео и Джульетта. Только в отличии от итальянцев, у наших всё закончилось хорошо.

— Ну почему закончилось? Продолжается до сих пор. Бабушка Оля, зовет деда всегда ласково, Фролушка. А дед её тоже называет ласково, Олюшка. И что там дальше с фондом?

— Как я и говорил, идея основать такой фонд принадлежит Ольге Константиновне Раевской-Самариной. Естественно одними из учредителей стал клан Самариных. Помимо них в совет вошли представители ещё нескольких влиятельных семей империи. По началу ничего такого необычного в фонде не видели. Ну есть фонд, каких так же не мало, ну и что. А «Милосердие» стали заниматься патронажем именно домов приютов для бывших военных, в том числе и инвалидов, если те были одиноки. Если у них были семьи, оказывать помощь им. Потом к бывшим военным присоединились и полицейские. Никто на это по большому счёту не обращал внимания. А фонд «Милосердие» всё больше расширял круг своих подопечных. Перестраивались приюты, госпиталя. Тем, кто был не в состоянии обеспечить себя высококвалифицированной медицинской помощью, реабилитацией, содержанием, тем это стало оказываться бесплатно. Спустя четыре года после образования фонда, они контролировали в империи все дома инвалидов, военные госпитали, приюты для одиноких военных и полицейских пенсионеров. И в армии, на флоте, в полиции знали, случись что, каждый из них может прийти в «Милосердие» и получить всю необходимую помощь. Постепенно в деятельность фонда были вовлечены вся военная верхушка империи, крупные полицейские чины, руководство ОКЖ и других спецслужб. И в совет учредителей фонда вошёл Русский Императорских Дом в лице её Величества. Мало того, все компании, фирмы и прочие конторы, которые имели отношение к производству лекарственных препаратов и медицинского оборудования в империи по негласным правилам обязаны стали часть своих активов передавать фонду. Хочешь работать и вести бизнес, отдай часть активов и у тебя всё будет в шоколаде. Нет, если не отдашь, никто ничего не скажет, вот только дел с тобой никто не захочет иметь. А без этого какая же коммерция? Работа? Никакой, сам понимаешь. Ещё чуть позже, фонд взял под свою опеку приюты младенцев и детские дома. Теперь в каждом таком заведении имеется свой инспектор от фонда, который очень жёстко отслеживает куда и на что идут выделенные средства. Спустя 12 лет после образования фонда, его первые представительства за рубежом открылись на территории Второго рейха. Тогда же произошли переговоры между русской императрицей и супругой Кайзера. Ну а после эти представительства стали открываться и в других странах. Кстати, клан Круппа тоже представлен в фонде в лице фрау Крупп. И что самое интересное, в совете учредителей присутствуют исключительно женщины. Ни одного мужчины.

— То есть, фондом рулят жёны промышленников и императоров? — Удивился я.

— Да. Мало того, шведская королевская семья ведёт переговоры об участии в управлении фондом. Конечно, в лице шведской королевы. И остальные европейские монархические семьи смотрят в сторону этого фонда. Исключение составляет Англия. Виндзоры сразу запретили на своей территории действие этого фонда. Тоже самое касается и САСШ, Канады, Австралии и ещё пары бывших английских колоний. У этих свои фонды имеются. Но отделения фонда есть в Азии, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке, в Африке. Какие деньги там крутятся, известно только узкому кругу лиц. И по общему решению учредителей, председателем совета является кто, Андрей?

— А я почём знаю⁈

— Ольга Константиновна Раевская-Самарина.

— Бабушка Оля? Да ну на фиг⁈

— Это для тебя она бабушка Оля. Добрая, ласковая и заботливая для всех отпрысков семьи Самариных. А для остальных она женщина со стальной хваткой. Где необходимо, довольно жёсткая и упорная в достижении поставленной цели.

— Ничего себе. — Я был шокирован словами Антона. И никак не мог представить бабулю главой организации, которая, по словам командира спецназа ЧВК «Роза», раскинула свои сети по всему миру.

— Запомни, Андрей, где закрепился фонд «Милосердие», его оттуда уже никак не выгнать. Любое давление на фонд может спровоцировать протестные выступления, которые в случае чего, могут перерасти в гражданское противостояние, вплоть до боестолкновений и государственного переворота. Что уже имело место в некоторых странах. Именно поэтому англосаксы и не пускают его в свой огород. Они прекрасно понимают, что в себе таит «Милосердие», так как имеют подобные фонды и разные, якобы, не коммерческие организации сами. Поэтому, если нужно, то отделения фонда в той или иной стране прикрыты, как местными кадрами из военных и полиции, так и спецами из ЧВК «Роза», либо из немецких ЧВК. А немцы они тоже, народ жёсткий. У них прусский дух и сплошной орднунг. Получив приказ, будут выполнять его с немецкой педантичностью, без миндальничания и сюсюкания.

— Ну да, ломом подпоясанные.

— Что-то типа того. — Кивнул мне Антон и мы с ним рассмеялись.

— Андрей. У нас тут инфа была, что ты с Фридрихом Саксонским сцепился из-за Цесаревны. И якобы у вас даже поединок был. Это правда?

— Ну, в общем-то, да. Стреляться и биться на шпагах не стали, ибо это чревато уголовщиной. Я предложил ему поединок в рукопашной. Как мужчина с мужчиной. На ринге, бой без правил, как гладиаторы.

— Да ты что⁈ — У Антона загорелись глаза. — И как, сделал саксонца?

— Хочешь посмотреть бой?

— Спрашиваешь… Ты серьёзно, есть видео?

— Есть. Хотя я запретил снимать, но Настя, сестрёнка моя, всё же сделала запись на свой мобильный. Божилась мне, что в сеть не выкладывала. Хотя разговоры про нашу с Фридрихом дуэль уже вышли за пределы дома Самариных.

Я вытащил из кармана мобильник. Включил запись, которую мне скинула Настя. Дал телефон Антону. Он вцепился в мобильник, как наркоман в дозу. Смотрел с интересом, даже с каким-то азартом. Просмотрел видео два раза. Потом с сожалением отдал мне сотовый. Смотрел на меня с усмешкой.

— Что-то не так, Антон? — Спросил его.

— А ты молодец, Андрей. Не стал Фридриха добивать, хотя был в своём праве это сделать. Свёл всё вничью, чем спас репутацию принца. Уважаю. Потом вроде как бы замирились с ним?

— Да. Он, в итоге, запал на мою сестру, Зою. Мы же на байках на Дон ездили. Хотели до Кубани дойти, потом к морю. Но к морю не получилось, пришлось возвращаться. Одним словом, мы с Фридрихом сделали своего рода гамбит. Теперь он хочет обратиться к Кайзеру с просьбой о разрыве помолвки с Цесаревной и разрешения жениться на моей сестре. Вот такая петрушка. Думаю, принца ждёт разбор полётов у Кайзера. Но Фридрих нормальный, не трус и я думаю, упрётся рогом. — Мы опять с Антоном посмеялись. Выпили пивка.

— Слушай, Андрей. А ты неплохо держишься в рукопашной. Знаешь, здесь есть бойцовский клуб. Можно сходить посмотреть. Там тоже бои без правил.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Так поехали, посмотрим. Всё равно до завтра здесь торчать. — Предложил я Антону.

— Поехали. Ставку сделаем на тотализаторе.

С нами поехало ещё пятеро из команды Антона. Приехали на окраину Буэнос-Айреса. Там зашли в какое-то одноэтажное помещение не первой свежести. Спустились вниз, в цокольный этаж. Вот там была арена. И народу довольно много. Дрались двое. Причём один крутил капоэйро. В зале стоял гомон. На нас мало кто обратил внимания, кроме крепких ребят из охраны. К нам подошёл какой-то тип. Но, увидев Антона даже немного сбледнул. Поздоровался на испанском. Антон усмехнулся и тоже поздоровался. Что-то спросил. Тип ответил. Мы прошли ближе к арене. Специалист по капоэйро в этот момент уделал своего противника. Народ взревел. Латинос ходил по арене, сцепив руки в замок над головой и радостно скалился. Его противника утащили с арены за руки и за ноги. Победитель предлагал выйти на арену, чтобы попробовать завалить его и заработать денег. Но никто не выходил. Жёстко, однако. Антон взглянул на одного из своих бойцов. Это был китаец. Рост примерно 170, хорошо сложенный, поджарый и жилистый такой.

— Ли, не хочешь латиноса сработать? Деньжат заработаем на виски? — Усмехнулся Антон, обращаясь к китайцу.

— Да без проблем. — Усмехнулся тот в ответ. Говорил он на хорошем русском, без всякого азиатского акцента типа: «моя твоя не понимай». На Ли была футболка с коротким рукавом защитного цвета и тактические штаны. Антон подозвал к себе импресарио. Что-то сказал ему на испанском. Тот кивнул и начал громко объявлять, что появился новый противник, предложил делать ставки. Ли вышел на арену, снял свои тактические ботинки. Дрались тут босиком. Пол арены был посыпан песком. Противники встали друг против друга. Латинос довольно скалился, что-то говорил китайцу по-испански. Китаец молчал. Его лицо было невозмутимым, как у статуи Будды.

— Ну что, Андрей, делаешь свою ставку? — Спросил Антон. Здесь принимались американские доллары, российские рубли, английские фунты, французские франки и местные деньги. Я передал Антону пару сотен рублей. Между прочим, серьёзная сумма. Антон довольно кивнул. Отдал деньги одному из своих головорезов. У того в руках уже был пресс купюр, разной валюты и разного достоинства. Он куда-то ушёл.

На арену вышел импресарио, ну это я так его назвал. Представил публике нового бойца. Антон, слушая его, усмехнулся, а потом он и остальные его бойцы заржали.

— Что смешного сказал этот? — Спросил я его.

— Он Ли назвал русским китайцем. — Ответил Антон.

— Да, каламбур какой-то.

Ли продолжал оставаться невозмутимым. Прозвучал гонг. Латинос стал двигаться, чуть склонившись в поясе. Ага, сейчас начнёт крутить своё капоэйро. Ли спокойно наблюдал за ним. Латинос сделал рывок и кульбит ногами. Я даже не понял, что произошло, настолько всё было быстро, даже стремительно. Вот Ли стоял и раз, только смазанное движение. Латинос находясь в прыжке, причём классически капоэйро, нижняя часть тулова с ногами вверху, а верхняя часть тулова с головой внизу, получил стопой правой ноги китайца удар по яйцам. Красивый кульбит получился скомканным и латинос рухнул на песок. Попытался подняться и получил ещё один удар ногой, теперь уже в лоб. После чего, уехал на оленях в страну нирвану. Ли развёл руки в стороны, поворачиваясь вокруг своей оси, словно говоря: «Извините, но цирк окончен». Антон с парнями засмеялись. Я тоже, настолько смешной показалась мне ситуация. Народ такой креатив не впечатлил, ибо все рассчитывали на крутые прыжки, кровавые сопли и слюни в течении энного количества времени. А тут раз и всё, кина не будет. Народ стал высказывать недовольство. На арену заскочил импресарио. Потрогал пульс у латиноса, попытался привести его в чувства, но тот продолжал путешествие по сказочной стране нирване. Импресарио махнул рукой. Заскочили двое парней, схватили местного любимчика за руки, за ноги и шустро утащили с арены.

— Влад, — сказал Антон бойцу, которых ходил делал ставку, — забери наш выигрыш.

Китаец в это время невозмутимо смотрел на недовольную толпу. Взглянул на Антона. Тот подозвал импресарио. Стал говорить с ним по-испански. Импресарио кивнул и вышел на арену. Стал эмоционально говорить. твою душу, а я по-испански ни в зуб ногой. Классный наследник Южно-американской ветви Самариных.

— Антон, что ты сказал этому кадру? — Спросил старшего из боевиков.

— Сказал ему, что если есть желающие, то могут попробовать себя с Ли… Андрей, если ты из Южно-Американской ветви Самариных, ты должен знать испанский. Чего так?

— А вот так. Должен, не значит обязан. Я английский знаю.

Антон кивнул, усмехнувшись. В этот момент на арену вышел довольно крепкий и высокий малый.

— Во, сейчас посмотрим, как Ли его уделает. — Усмехнулся Антон. — Михайло, иди, делай ставку. Андрей ставку делать будешь?

— Конечно. Четыре сотни. — Ответил Антону и достал деньги.

— Четыре сотни, это по нашему. Чай не босяки и голодранцы какие. — Сказал Антон, принимая купюры. Однако вышедший крепыш, глядя на китайца отрицательно покачал головой. Что-то сказал импресарио. Тот переспросил у него. Крепыш неожиданно указал жестом на меня, протянув руку в мою сторону. Гомон, который стоял в зале стал стихать. Народ стал поворачиваться в мою сторону. Антон замер.

— Не понял? Что за хреновина? — Проговорил он, глядя сначала на арену, потом на меня. Импресарио что-то крикнул мне на испанском, но то, что он обращается ко мне по фамилии я понял.

— Что надо этому латиносу? — Спросил я Антона.

— Он спрашивает, ты же Самарин?

Я глянул на импресарио.

— Йес. — Ответил по-английски. Импресарио, повернувшись к крепышу, кивнул. Тот опять ему что-то сказал на испанском. Теперь импресарио заговорил на английском.

— Фернандо спрашивает, правда ли, что ты дрался в поединке с принцем?

Да твою душу. Даже здесь уже об этом знают.

— С Фридрихом что ли? Ну дрался. Попрыгали с ним на ринге. Было дело. А что такое?

Импресарио перевёл этому Фернандо мои слова. Тот вновь что-то спросил. Импресарио, который решил подработать толмачом, перевёл:

— Фернандо спрашивает, правда ли, что после этого поединка, немецкий принц, племянник немецкого императора уступил тебе русскую принцессу?

— Язык попридержи, а то вырвут. — Ответил ему. — Никто мне Цесаревну Ольгу не уступал. Русская принцесса не вещь, чтобы её уступать или передавать из рук в руки. Твои слова, это оскорбление монаршей особы и моё личное оскорбление. За это можно и головёнку потерять. — Один из бойцов Антона вытащил из ножен нож. Мощный. Настоящий тесак с зазубринами и указал им в сторону крепыша. Потом провёл им себе по горлу. Импресарио перевёл. Фернандо выставил перед собой ладони в защитном жесте. Сказал что-то по-испански. Толмач перевёл:

— Я не хотел оскорбить русскую Принцессу. Ты меня неправильно понял. Я хотел сказать, что после вашего поединка она отдала свою руку и сердце тебе. Это так?

— Нет, не так. Это произошло раньше. Когда я заступился за неё, на улицах Москвы, не зная кто она.

— Хорошо. Но главное в том, что ты её мужчина или нет?

— Да это так. Что дальше?

— Вот по этому я и вызываю тебя на бой. Докажи, что ты её мужчина.

Я усмехнулся.

— Ты что думаешь, что победив меня на арене, ты получишь её руку и её любовь?

— Нет. Я не идиот. Если женщина по настоящему любит, то ей наплевать, победит ли он в поединке или нет. Она примет любого тебя. Но зато я буду тот, кто побил в бою избранника русской принцессы. Это намного лучше, чем я подерусь с китайцем. Ну что, давай? Или испугался, русский? — Он засмеялся. Вся тусовка смотрела на меня и нас даже снимали на мобильные. Мне на правое плечо положил руку Антон.

— Андрей, исключено. У тебя завтра встреча с президентом.

Я дернул плечом, освобождаясь от его ладони.

— То есть, мне толерантно отклонить вызов? Сославшись на встречу с президентом этой страны? Ты с ума сошел, Антон?

— Извини, но есть приказ, я за тебя отвечаю перед генералом.

— Перед каким генералом?

— Перед нашим. Командиром ЧВК «Роза». А он мужик жёсткий. Меня просто распнут, если с тобой что-то случится.

— Передай генералу, что я мальчик уже взрослый и сам принимаю решения.

В этот момент к нам подошёл какой-то парень.

— Лейтенант Самарин? — задал он вопрос. Я посмотрел на него.

— А ты кто такой?

— Старший лейтенант Скворцов. Отдельный Корпус Жандармов. Приказ начальника Корпуса, Вам запрещено вступать в подобные поединки. Извольте выполнять приказ.

— Знаешь, что, старший лейтенант Скворцов. А не пошёл бы ты в жопу со своим приказом. Доложи Его Высокопревосходительству, что я нарушил сей приказ. Пусть он меня после этого поставит в угол… Вы что, оба с ума сошли? Мне прилюдно брошен вызов. Если я уклонюсь от боя, как я после этого Ей в глаза посмотрю? Как после этого я вообще в Россию приеду? Да там же люди мне в глаза плюнут. Как я деду и остальным Самариным что-то объясню? Своим братьям, сёстрам, деду с бабушкой? Или я не Самарин, а так просто, кусок дерьма? — Отбросил в сторону куртку. Снял футболку, оставшись голым по пояс. — Не мешайте мне. Лучше дайте мне эластичный бинт.

— Андрей, есть перчатки. — Сказал Антон.

— Нет, именно бинт. А он пусть в перчатках бьётся.

— Ладно. Андрюха, я понял. Сейчас бинт будет. — Он что-то крикнул по-испански импресарио. Тот удивлённо ответил. Антон мотнул головой, опять повторил свой вопрос. Импресарио кивнул. Вскоре нам притащили два рулончика эластичного бинта.

— Поможешь мне? — Спросил Антона.

— Давай. — Он стал помогать мне бинтовать руки. Нас обступили его бойцы.

— Ты служил? — Задал вопрос боец с тесаком. Он смотрел на мои татуировки.

— Да. Морская пехота. Черноморский флот.

Антон, стягивая бинт плотно на моей правой руке, посмотрел на меня уважительно.

— Морпех? Уважаю. Сам служил морпехом. Тихоокеанский Военно-морской Императорский флот.

— Ну, значит, Антон, мы друг друга понимаем. Там, где мы, там победа. И ещё, мы в тельняшках, мы прорвёмся.

— Хорошо сказано, Андрей. Там где мы, там победа. Мы в тельняшках, мы прорвёмся. Удачи тебе, морпех. — Он сжал кулак правой руки. Я сжал свой, обёрнутый и сжатый эластичным бинтом. Мы стукнулись с ним. После чего, я повернулся и пошёл на арену. Смотрел на крепыша. Бросил взгляд на импресарио.

— Переведи. Вот он я. Хотел боя, будет бой. Только никаких правил. С арены уйдёт только один из нас.

— Господин Самарин. Мы, конечно, бьёмся тут, без правил, но и без криминала…

— Ты что, не понял? С арены уходит только один. Второго уносят, живого или мёртвого, без разницы. Переводи. Живо! — Последнее рявкнул. Импресарио, вздрогнув и побледнев, перевёл. Народ, услышав это, взревел! Моментально стали доставать деньги, чтобы сделать ставку. Фернандо, услышав мои требования, улыбнулся и кивнул. Он надел перчатки. У нас их называют перчатки ММА. Как здесь, хрен знает. Но такие же. Это вместо эластичного бинта. Может и надо было мне их надеть, но я как-то привык именно к эластичному бинту. Он тоже был по пояс голый. Спортивные штаны и босиком. Я был в отличии от него, изначально в футболке и шортах. Жарко здесь. Поэтому, скинув футболку, остался в шортах и кроссовках. Снял кроссовки. Встал босыми ногами на песок арены. Смотрел на противника. Стукнул кулаками в бинтах друг о друга.

— Ну что гладиатор, поехали? — Спросил его по-английски, усмехнувшись. Импресарио перевёл. Фернандо кивнул, тоже осклабившись, словно волк, почуявший добычу. Глядя на него и продолжая улыбаться, я поднял правую руку вверх, сжатую в кулак, и закричал:

— Аве, император! Идущие на смерть, приветствуют тебя! — Это я крикнул по-русски.

Фернандо и многие из присутствовавших здесь ничего не поняли. Крепыш смотрел вопросительно. Импресарио переспросил у Антона. Тот ему пояснил по-испански:

— Самарин повторил клич римских гладиаторов: «Да здравствует император. Идущие на смерть, приветствуют тебя». Москва третий Рим и четвёртому не бывать! Понял? Давай, Андрюха, сделай его! — Последние слова Антона были обращены ко мне. Народ загомонил. Импресарио что-то проорал, потом ударил гонг. Фернандо сразу пошёл на сближение. Шустрый такой, как сперматозоид. Попытался взять меня на прямой удар. Я уклонился, поднырнув ему под руку и скользнув в сторону. Он тут же крутанулся и с разворота, вновь попытался достать меня, только уже ногой. Еле успел сместиться назад. Голая пятка соперника пролетела в сантиметре от моей физиономии. Народ взревел. Что-то кричали, подбадривая. Правда кого подбадривая, не понятно. Фернандо, скалясь, что-то мне прокричал по-испански. Наверное, что-то обидное. Многие из толпы зрителей засмеялись. Ну хрен с тобой, золотая рыбка. Ибо давно известна старая истина, смеётся тот, кто смеётся последним.

— Моя твоя не понимай. — Ответил ему на русском. Услышал смех Антона и его парней. Фернандо прыгнул. И довольно резко. Уходя с линии атаки успел поднять левое плечо и руку, согнутую в локте, ставя блок. Удар ногой всё же словил. Не слабый такой. Но терпимый. Он тут же опять крутанулся. Но я успел отскочить и сам оттолкнулся, делая разворот вокруг своей оси. Крепыш сумел избежать удара в лицо каким-то непостижимым способом. Увернулся, сЦуко. Ладно, тогда мы пойдём другим путём. Пока с ним танцевали танцы с бубнами, понял, что он постоянно пытается поймать меня на свой правый прямой или боковой удар. Похоже, это у него коронка, после которой противник ложится. Удары ногами, это отвлекающий манёвр. Ну и если получится зарядить мне правой ногой, тоже хорошо. Ладно, хватит танцев, пора заканчивать. Стал смещаться в право, под его левую руку. Крепыш нанёс мне классический лоу-кик, причём, как я и ожидал, «тайский» вариант. Я уже понял его стиль боя. Тело само среагировало на этот удар. Да, лоу-кик, хорош, если надо «отсушить» ногу противника. Чтобы уметь его блокировать нужно знать и этот удар. Его особенно любят тайцы. Фактически — это проламывающий удар. Блокировать его довольно трудно. Но меня в своё время натаскивал один фанат тайского бокса. Он и учил меня, как пробивать лоу-киком противника, выводя его ногу, правую или левую из строя. А на одной ноге боец уже и не боец. А так же учил противостоять этому удару.

«Запомни, Андрей, противостоять лоу-кику напрямую нельзя. Это проламывающий удар. Блокировать руками можно, но не всегда нужно. Тем более, нужна точность. А если противник сильный, может сломать тебе руку. Лучше блокировать ногой. Но здесь есть свои нюансы. Блокировка лоу-кика не похожа на блокировки других ударов. Смотри, поднимаешь ногу, по которой приходится удар, сгибая её в колене. Стопа не висит у тебя перпендикулярно земли, а идёт вслед за коленом в бок и вперёд. Сам чуть склоняешься. У тебя, таким образом, получается треугольник. Именно этим треугольником под наклоном ты и перехватываешь удар, рассеивая энергию лоу-кика, а не принимаешь её всю на себя. В противном случае, тебя просто противник снесёт. А так, ты сам можешь причинить ему вред, так как противодействие удару, возвращает частично его энергию тому, кто этот удар нанёс. Причём возвращает на слабые участки ноги, например, сочленения стопы. К тому же этот блок не ждёт удара на его максимуме, а движется удару на встречу. Поэтому соприкосновение происходит раньше максимума. Понял, сопляк?.. Вижу, не понял, зенки вытаращил, как баран на новые ворота. Смотри на меня. Делай, как я… Если через мозги не доходит, будем доводить через ноги». — Я ходил тогда с синяками на ногах, иногда ковылял, как в зад раненый. Дома, закрывшись в ванной, плакал от боли. Но продолжал с упорством ходить на занятия. — 'Чего лежишь, балбес? На пляже что ли? Вставай, Самарин.

— Больно, учитель.

— Больно тебе тогда будет, когда твою девственность в анусе у тебя нарушат. А сейчас не больно.

— Почему это меня в зад трахнут?

— Если будешь щёлкать клювом, как сейчас и считать ворон, обязательно лишат. Был мальчиком, станешь девочкой. Ты же не хочешь этого, Андрей?.. Встал резче… Тайский лоу-кик, держи удар!..

…Запомни Андрей, этот блок хорош против тайского лоу-кика и против маваши, нацеленного тебе на бедро. Но против лоу-кика ММА, он не пойдёт. Тут нужен другой блок. Я тебе его покажу. Так же, противодействие так называемому 'Винчуневскому’лоу-кику, отличается от тайского и ММАшного. Он гасится в самом начале, как можно близко от точки старта. Но мы это с тобой отработаем чуть позже. Сначала отработаем тайский вариант. Чем ещё хорош блок против тайского лоу-кика, это тем, что дистанция с противником у тебя довольно близкая. Блокируя его удар, ты можешь тут же нанести ему удар кулаком в голову. Вот мы этим на следующем уроке и займёмся. Ты же как не нормальный дерёшься на улицах? Что у вас там, молодёжные банды? Мне отец твой говорил. Жаловался, что тебя скоро в убого превратят. Который раз тебе тыковку и тулово твое зашивают. Так что может то, чему ты научишься, убережёт тебя от увечий или даже от деревянного макинтоша… Не знаешь, что такое деревянный макинтош?

— Гроб что ли?

— Он, родимый. Правда его всё равно надевать придётся. Но лучше позже, чем раньше, так ведь, Самарин? Иди давай, Аника-воин…'

Фернандо провёл против меня именно тайский лоу-кик. Тело само среагировало, как на автомате. Хорошо учитель вбил в меня это, на уровне инстинкта. Тем более, позже он практиковал на мне разные удары лоу-кика. Тайский, ММА, «Винчуневский» и маваши в бедро. И я должен был за доли секунды уметь правильно на них реагировать. Ошибка стоила боли, полёта на татами или складывания на них же. Всё словно замедлилось. Его нога оторвалась от пола арены. Моя нога так же пошла вверх, сгибаясь в колене. Стопа пошла вслед за коленом в бок и вперёд. Небольшой наклон. Я принял удар, удержался на ногах и погасил энергию удара. Время резким спринтером рвануло вперёд. Нанёс Фернандо прямой удар правой в лицо. Он явно не ожидал. Чуть не улетел на песок арены. Но сумел устоять на ногах и даже отскочить от меня. Народ взревел.

— Красавчик! — Услышал вопль Антона. Фернандо тряс головой. Я прыгнул к нему, разворачиваясь в полёте вокруг своей оси. Шёл на добивание. Но увы. Противник попался жёсткий. Я промахнулся и тут же выхватил удар в лицо уже от него. Хотя сам устоял на ногах, не грохнулся на песок арены, как куль с гуано, но птичек знатно словил. На автомате сам отскочил, затряс головой. Народ неи́стовствовал. Орали что-то, свистели. Почувствовал вкус крови на губах. Тряхнул ещё раз головой избавляясь от птичьего щебетания. Увидел Фернандо. У него тоже трафарет разбит. Один-один. Он двинулся на меня. Быстро, однако пришёл в норму. Ещё чуть и завалил бы меня, добавив в мой птичник цветных, щебечущих пташек. Он качнулся из стороны в сторону и провёл удар ногами в стиле капоэйро. Трындец, какой разнообразный мачо. Мозг ещё только пытался осмыслить происходящее, как тело начало двигаться самостоятельно. Вновь сработали инстинкты. Я крутанулся навстречу вращению крепыша, пропуская его ногу над своей головой и одновременно моя пятка врезалась ему в лоб. Мы оба грохнулись на песок. Но я тут же вскочил, перекатом через голову. Фернандо тоже поднялся, вот только кровь у него хлестала уже из носа, и он не мог собрать глаза в кучу. Крепкий малый. Получить такой удар и суметь подняться. Я воспользовался этими секундами его потеряшки во времени и пространстве. Сблизился максимально, пробил двумя ударами солнечное сплетение и пресс, сбивая ему дыхание. Он пытался махать руками, но я отскочил на мгновение, потом опять к нему, схватил его за голову и рванул её вниз, сам при этом подпрыгнув и ударил коленом в лицо. Всё, гейм овер. Фернандо рухнул на песок. Пытался встать, но не мог. Я подошёл к нему, встал на одно колено. Занёс правый кулак для окончательно удара. Он схватился за мою левую руку. Лежал, смотрел на меня глазами, которые никак не могли сфокусироваться на мне. На какое-то время мы замерли. На губах у него пузырилась кровь. Я опустил правую руку. Встал на ноги. Губы у меня были разбиты. Сплюнул кровавую слюну. Оглядел зал. Народ молчал, глядя на меня. Я развёл руки в стороны.

— Всё, шоу закончено. — Крикнул я. — Эй, халдей, уносите гражданина. Пусть врачу покажется. — Это я сказал по-русски. Зал взорвался. Кто-то стал скандировать: «Эль, Руссия! Эль Руссия!»

На арену выскочил Антон. Подбежал ко мне, схватил за плечи.

— Андрюха, ну ты красавчик. Как ты его красиво сделал! Уважаю!

Фернандо уволокли с арены. К нам подошёл импресарио. Что-то затараторил по-испански. Антон выслушал его и нахмурил брови. Импресарио, глядя на меня повторил по-английски:

— С вами синьор, хочет сойтись ещё один боец.

Антон ответил латиносу по-испански. Я понял по тону, что это был отказ.

— Антон, подожди… — Попытался тормознуть его. Но он остановил меня жестом.

— Ша, Андрей. Всё, больше никаких боёв. У тебя завтра, — Антон глянул на свои наручные часы, — даже уже сегодня, встреча с президентом. А тебе и так лицо попортили… Я сказал всё. — Потом начал эмоционально говорить на испанском с местным шоуменом. Импресарио поднял руки в защитном жесте. Отошёл. Мы с Антоном покинули арену. Я умылся. Вокруг нас кучковался народ. Кто-то из парней Антона протянул мне платок, чтобы я приложил к губам. Хотя кровь, практически, перестала уже идти.

Надел футболку, кроссовки. После чего, мы покинули это заведение. Нас на улице уже ждало такси.

— Ну ладно, Антон. Раз драться больше нельзя, тогда в бар. Мы же выиграли что-то?

— Выиграли. Многие поставили на этого Фернандо. Ладно, поехали. Посидим немного, потом спать. Тебе сколько времени надо, чтобы днём быть в форме?

— Три-четыре часика. Может меньше. Я в самолёте выспался.

Приехали в бар. Там ещё посидели, выпили текилы. Когда там сидели, заиграла мелодия мобильного. Посмотрел. Блин, звонил Берестин.

— Алё, Алексей Николаевич? — Ответил на вызов.

— Самарин! Ты что там делаешь? Тебя для чего послали в Америку? Не успел приехать туда, как ввязался в криминал.

— В какой криминал, господин полковник? Я Вас не понимаю? Сижу спокойно в баре, никого не трогаю. Текилы купил на свои кровные.

— Бои без правил. Гладиатор хренов! Это запрещено! А тебе завтра, вернее сегодня днём, на приём к президенту Риверосу. Ты вообще соображаешь, что делаешь?

— Всё понятно. Вам уже успели настучать.

— Что значит настучать, Самарин? Мне доложили по всей форме.

— Тогда Вы всё знаете. И что, ответе мне, как мужчина мужчине. Мне надо было отказаться от вызова? Отказ, это потеря лица. Да я себя сам перестал бы уважать.

— Ты офицер Отдельного Корпуса Жандармов. Иногда свои хотелки нужно отбрасывать или засовывать их куда подальше.

— Только не в этом случае. Извините, господин полковник. Но только не в этом случае.

— Ладно. Сделанного не воротишь. Физиономию тебе сильно попортили?

— В пределах нормы. Губы разбиты. Но ничего, заживут. Первый раз что ли?

— Значит так, Андрей, перед тем, как поедешь к президенту, к Вам с Владимиром в номер придёт одна мадам. Она тоже офицер Корпуса. Она тебя подгримирует. Понял?

— Понял, Ваше Высокопревосходительство.

— И обещай мне, что больше ничего подобного не будет.

— Алексей Николаевич, а если…

— Никаких если, Самарин. Это приказ.

— Есть.

— Вот так то лучше… А красиво ты его сделал. Мне понравилось. Красавчик, Самарин. — Неожиданно сказал Берестин. Я услышал его смех в трубке. Сам улыбнулся. В этот момент пошёл вызов по второй линии. Звонил дед. Блин, и этому уже настучали. Какая оперативность.

— Алексей Николаевич, мне по второй линии дед звонит.

— Вот-вот. Он тебе, я думаю, тоже мозги прочистит. Всё давай. — Шеф ОКЖ отключился.

— Алё, дедушка?

— Ты там что творишь? За каким хером я тебя туда послал?

— А что я творю?

— Ты за какого хрена полез драться?

— Я, дедушка, защищал честь семьи Самариных.

— Честь он защищал. Жаль нет тебя рядом, я бы тебе так защитил, засранец такой. Пороть тебя, Андрей, ещё надо, как сидорову козу. Я тебя послал туда принимать наследство, а не драться в разных грязных притонах.

— Деда, это был бой гладиаторов. Мне бросили вызов, я не мог отказаться. Если бы я отказался, ты бы первый сказал, что я не Самарин. Ибо в роду Самариных нет трусов.

— Трусов нет, но нет и идиотов. Ты что теперь с каждым голодранцем драться там будешь?.. О, Господи, наказание мне под старость лет. Дал же бог внучка. Здесь делов натворил, там ещё натвори что-нибудь. Ты когда повзрослеешь, Андрейка?

— Я, дедушка, уже большой мальчик. Но я ещё молод. А удаль молодецкую показать? Разве ты не таким был, когда кровь в жилах кипит? Вот вернусь, женюсь и стану добропорядочным делаваром и семьянином. Никаких драк и гонок на байке. Обещаю. Буду ходить в смокинге, цилиндре и с тростью, как ты.

— Твою бога душу. Тебе, Андрей, что в лоб, что по лбу. Удаль ему молодецкую. Кровь у него кипит. Знаю я, что у тебя кипит и где… Сильно ирод этот побил тебя?

— Да нет, дедушка. Всё в пределах нормы. Нос не сломан, глаз не выбит. И даже зубы все целые. Ну а губы, так заживут они, как на собаке всё заживает. Не в первый раз.

— Сейчас что делаешь?

— Зашли тут с парнями, так сказать боевые раны продезинфицировать.

— Понятно. Водку пьёшь?

— Нет, дедушка. Водки нет. Честное слово. Текила.

— Текила ему. Хрен редьки не слаще. Вовка где? Рядом с тобой?

— Нет. Володя в номере спит.

— Вот и тебе надо в номере спать, а не шлындать по злачным местам. У вас обоих завтра приём, у президента Мигеля Ривероса.

— Знаю я. Мне уже Берестин отзвонился. Выговор влепил. Отчитал.

— Мало он тебя отчитал. Значит так, идёшь сейчас в номер и ложишься спать, ты понял меня?

— Понял. Сейчас пойду. Я и хотел уже пойти. Вы там что, не спите?

— Нет, не спим. Всё иди и не вздумай дальше пьянствовать.

Дед бросил трубку. Мать их. М-да, оперативно тут стучат. Не успеешь на унитаз сесть, в Москве уже знают. Накатил с парнями ещё пару стопариков. Они смотрели на меня и посмеивались.

— Что, Андрей, пистон вставили уже? — Усмехнулся Антон. Я кивнул.

— Ладно, парни. Пора мне. Пойду выполнять указания шефа Отдельного Корпуса Жандармов и своего деда. Всем спокойной ночи.

В этот момент мобильный опять зазвонил. Посмотрел. Да ёлы-палы, Оля!

— Алё, душа моя.

— Здравствуй, Андрей. Скажи, что это было?

— Когда?

— Недавно. Мне видео показали.

— Лёль, а сколько в Москве сейчас?

— Половина десятого утра. Андрей, ты зачем дрался там?

— Бой гладиаторов, душа моя. Сразу скажу, я не мог отказаться. Это был вызов моей чести.

— А если бы он тебя покалечил?

— Не покалечил бы. Или ты не веришь в меня?

— Верю. Но у тебя всё лицо было в крови. Ты был голый, в одних шортах.

— Красавчик? — Я усмехнулся.

— Тебе всё бы шутить, Андрюша. А когда такое увидела, чуть в обморок не упала.

— А что, видео уже есть?

— Есть, в сети. С разных ракурсов. Пожалуйста, Андрей, я тебя очень прошу. Не надо больше такого.

— Оль, я мужчина. И если мне бросают вызов, я не могу не принять его. В противном случае, ты сама презирать меня будешь.

— Не буду. Я очень люблю тебя.

— Оленька. Ты любишь во мне именно мужчину, а не изнеженного трусливого засранца. Знаешь, я уже скучаю по тебе, душа моя.

— Я по тебе тоже. Так хочется увидеть тебя, прижаться к тебе. Почувствовать тепло твоих рук, твой запах. А ты так далеко от меня.

— Оль, хочешь спою тебе песню.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Песня называется «Надежда». Слушай:

Я начал петь ей песню. Она слушала. А я слышал её дыхание в трубке. В какой-то момент понял, что в баре стоит тишина. Антон и его бойцы, другие немногочисленные посетители тоже слушали.

Я пел ей песню и перед глазами была она, Ольга. Взгляд её удивлённых глаз. Носик её, чуть раскрытые губы, между которым видна тонкая полозка белых ровных зубок. Тяжёлая волна её волос…

Я уже молчал. И она молчала. Я слышал её дыхание.

— Надежда, мой компас земной, а удача награда за смелость… Какая пронзительная и прекрасная песня, Андрюша. Ты не пел её раньше. — Услышал, наконец, её голос.

— Значит, не время было для неё. Считай, это мой подарок тебе, Олюшка моя.

— Андрюша, спой мне её ещё раз. Я поставлю телефон на запись. А потом, пока тебя нет рядом, я буду слушать её.

— Хорошо. Записывай. — И опять спел ей эту песню. Мы ещё с ней разговаривали. А потом она спохватилась.

— Ой, Андрей, у вас же там ночь. Прости меня. Тебе отдыхать нужно. Я тебе позже позвоню. Люблю тебя, родной мой человек.

— И я тебя люблю… — Она отключилась, я какое-то время продолжал смотреть на телефон. Потом обратил внимание на парней.

— Поговорил с Цесаревной? — Спросил Антон. Я кивнул. — Хорошая песня. Никогда раньше её не слышал. Мы тоже записали её. Вернее видео, как ты поёшь. Можно?

— Можно. Ладно, парни, пойду я. Завтра, вернее уже сегодня трудный день впереди…