Глава 22 · С любимыми не расставайтесь…

Гул винтов военного вертолёта. Мы с Ольгой молчали. Все слова были сказаны… Или почти все.

— Андрей. — Тихо сказала Ольга, взглянув на меня. — Ты не оставишь меня?

— Нет. Но есть кое-что. Дед сказал мне, что нужно ехать, принимать Южноамериканское наследство.

— То есть, тебя хотят отправить на другую часть земли? В Южную Америку?

— Наверное. Но пока точно ещё ничего не известно.

— Андрюша, ты не должен туда лететь.

— Можно не лететь, можно плыть, на теплоходе. Но лететь быстрее.

— Андрей, я не об этом. У меня тревожное чувство.

— Это потому, душа моя, что ты переживаешь за своего отца. Поэтому у тебя и тревога.

— Нет, Андрей. Это не из-за папы. К тому же… Мы давно уже готовились, что папа уйдёт. Он и так прожил больше того, что ему предрекали врачи. Папа очень сильный. Он говорил мне, что не покинет меня, пока не удостоверится, что я вышла замуж за мужчину, которому он со спокойной совестью доверит меня.

— Фридрих, получается, и есть тот мужчина, которому он доверил бы свою дочь?

— Зря ты так, Андрей. Несмотря ни на что, но Фридрих не плохой. Он знает, что такое честь и никого не будет юлить или врать. Да он был бы мне не плохим мужем, но у нас с ним нет любви. Я его не люблю, а он, как ты сам видишь, ко мне не испытывал чувств, как к женщине. Наверное, поэтому, он так быстро попал под чары твоей сестры, Зои. Влюбился в неё. Я рада за него. Зоя хорошая. И она тоже любит Фридриха. Я уверена, они будут счастливы.

— Оль, а как ты сама думаешь, в глазах твоего отца я тот мужчина, которому он сможет доверить свою дочь? Я ведь не сдержал своего обещания ему.

— Это о том, что не будешь спать со мной и пытаться соблазнить? — Он улыбнулась и погладила меня по щеке.

— Да. И меня, если честно, это гложет. Получается, что я не умею держать слово.

— Андрей. Это не ты меня соблазнил, это я тебя соблазнила. Это я заставила тебя нарушить данное тобой слово. Поверь, папа всё поймёт. Он не будет мешать моему счастью. Ты мой любимый мужчина. Ты моя судьба. Я готова даже отказаться от престола.

— Ты готова пожертвовать благополучием своей страны и своего народа ради своего личного счастья, Оля?

— Почему ты так говоришь?

— Если ты откажешься от престола. Кто тогда займёт его в этом случае? Кто-то из твоих родственников? А кто именно? Тебя с рождения готовили к нему. А если не ты, то кто? И будет ли этот человек достойным императором? Или он начнёт сливать страну в угоду зарубежным «партнёрам», которые так этого хотят. Такое у нас в истории уже было, когда престол занял человек, абсолютно не подходящий для этого. Что случилось? Вы смогли удержаться на самом краю, а у нас нет. В итоге, Россия заплатила миллионами погибших — расстрелянных, умерших от холода, голода, болезней. Страна погрузилась в хаос и разруху и фактически, перестала существовать.

— То есть, Андрей, ты готов отказаться от меня?

— Нет. Я буду бороться за тебя до конца. И дело не во мне. Просто, тебе придётся принимать очень трудные и, возможно, тяжёлые для себя решения. Ты должна быть к этому готова. Ты не принадлежишь себе. Но запомни, чтобы не случилось, я всегда любить тебя. Только тебя одну.

Ольга обняла меня и прижалась.

— Я тоже буду любить только тебя одного.

В Ростове пересели на самолёт, который нас уже ожидал. Перелёт в Москву. На посадочной полосе аэропорта нас уже ждали. Берестин и мой дед. Шеф Отдельного Корпуса Жандармов посадил Ольгу в одну машину, меня мой дед, в другую. Приехав в резиденцию Самариных, пошёл приводить себя в порядок. Принял душ, переоделся. В дверь моей комнаты постучались.

— Зайдите. — Дверь открылась, зашла Наталья, юная прелестная мамзель из прислуги.

— Андрей Ярославович, Фрол Никодимыч ожидает Вас в своём кабинете.

— Хорошо. Я сейчас приду. — Мамзель вышла. М-да, колбасня закончилась, похоже, сейчас впрягут в семейное дело по самые уши. Заставят работать как папу Карло.

Спустился на первый этаж и прошёл в кабинет к деду.

— Можно, дедушка?

— Заходи. — В кабинете, кроме деда, находились и его сыновья, мои дяди. Поздоровался с ними. Мне указали на кресло. — Садись, Андрей.

Сел.

— Андрей, — начал дед, — мы тут посоветовались. Тебе нужно ехать в Южную Америку. Принимать наследство. С тобой отправим специалистов, они проверят все активы. Проведут аудит. Помогут тебе выстроить стратегию развития.

— А раньше, разве эту стратегию не выстраивали?

— Мы присутствовали там только номинально. Теперь будем брать всё в свои руки. — Ответил Тимофей Фролович, один из моих дядек.

— Команда уже готова. Завтра вылетаете в Буэнос-Айрес.

— Как завтра? — Вот дьявол! Я что, с Ольгой не увижусь???

— А когда? Чем быстрее ты вступишь в управление активами Самариных, тем лучше. Знаешь такое выражение: «Время — деньги»? — дед смотрел на меня очень внимательно.

— Отложить на несколько дней нельзя? Мне надо с Цесаревной увидится.

— Цесаревна будет в ближайшее время очень занята.

— Что, мне даже увидится с ней нельзя будет? А когда именно завтра вылет?

— В одиннадцать дня. — Ответил дед. — В Буэнос-Айресе пробудешь пару дней. Часть специалистов останется там. В основном это экономисты. Дальше вылетите на запад Аргентины. Там посетишь, золотые и серебряные рудники. Ознакомишься с состоянием дел. После, на медные рудники, вольфрамовый и, наконец, литиевый. Когда там ознакомишься со всем, вникнешь, специалисты подготовят тебе развёрнутый отчёт о состоянии дел. До нас дошла информация, что часть политической верхушки Аргентины начала заигрывать с американцами. Проверишь это и оценишь степень угрозы нашим активам. САСШ не отказалась до сих пор от доктрины Монро. А после того, как Южноамериканские активы перешли под контроль нашей семьи, активизировались. После того, как разберёшься с делами в Аргентине, вылетишь в Чили. Там будешь действовать по той же схеме. Для начала этого достаточно. Дополнительно, если возникнут вопросы, инструкции тебе будут высланы. Если нужны будут люди, обращайся. Отказа не будет. Насчёт Цесаревны. Если она сама захочет, то встретитесь. Но сам должен понимать. Император в очень плохом состоянии. Все ждут неизбежного.

— Я понял. Но с Ольгой, прежде чем я улечу, я должен встретится.

— Всё, Андрей. Иди готовься.

Вернулся к себе в комнату. А чего мне готовится? Мне собраться, только подпоясаться. Посмотрел на кобуру с пистолетом, которую положил на столик, когда приехал. Значит Южная Америка… Ну ладно. Ко мне постучались.

— Да, войдите.

— Андрюша, это я. — Ко мне зашла бабушка Оля.

— Да, бабуль. Проходи, присаживайся.

Бабушка Оля прошла, села в кресло. Смотрела на меня. Я на неё.

— Андрюша, скажи, что у тебя с Цесаревной?

— Что с Ольгой? Да всё, бабуля. Близки мы с ней. Не удержались. Я у неё первый мужчина.

— Ты её любишь или…

— Никаких или. Да, я её люблю. Знаю, что многим, очень многим это не понравится. Но мне всё равно. А сейчас меня отсылают. Я это именно так понимаю. Что, бабуль, нельзя было позже отправить? Почему именно сейчас?

— Я не знаю, Андрюша. Слышала, как дедушка говорил с Тимофеем и Константином, что в Южной Америке положение с активами семьи обострилось. Янки что-то готовят. Вплоть до государственного переворота.

— Переворот?

— Да. И с помощью своей марионетки, которая придёт в этом случае к власти, отобрать все наши активы. Особенно литиевые месторождения, через национализацию и предоставлении последующей концессии на них американцам.

— А что я там смогу сделать, если там что-то начнётся?

— Я скажу тебе по секрету, но думаю ты сам скоро узнаешь. В Аргентину перебрасывают боевые группы ЧВК «Роза». Формально, для усиления местных структур концерна. А так же армейский спецназ, под видом туристов. Я думаю, дедушка в инструкциях тебе всё разъяснит. И ещё, среди армейской верхушки Аргентины есть наши люди. На них можно будет рассчитывать, если что.

— Бабуль, то есть, я должен буду предотвратить переворот в Аргентине? Ты серьёзно? Мне всего 26 лет.

— Нет, Андрюша. Если, что там и произойдёт, то подавлять путч будет кому и без тебя. Ты будешь осуществлять присутствие нашей семьи там. А почему именно сейчас, так время такое. Ты единственный законный наследник, как представитель Южноамериканской ветви Самариных. И они время выбрали для нас не совсем удачное. Император очень плох, не сегодня-завтра умрёт. Получится, что со времени смерти императора и до вступления Ольги на престол будет промежуток. Именно в этот промежуток англосаксы и попытаются что-либо сделать в Южной Америке. То есть захватить, пусть не все, но наиболее значимые активы. Поэтому именно сейчас ты там и нужен, как представитель нашей американской ветви Самариных.

— Я понял, бабуль. Но я не могу так просто уехать. Она просила не покидать её. А если не увижусь с ней, это будет выглядеть, как бегство и предательство.

В этот момент у меня заиграл мобильный. Звонила Ольга.

— Алё, Оль.

— Андрюша, мой хороший, ты должен сейчас приехать в Кремль. Папа хочет с тобой поговорить. За тобой выехала машина. Поторопись. Он очень плох.

— Я понял. Я приеду.

Ольга отключилась. Я посмотрел на бабушку.

— Оля звонила. Меня вызывают в Кремль. Император хочет поговорить со мной.

— Езжай, Андрюша… Ой, ты, что, так поедешь?

— А как?

— Ты с ума сошёл. Сейчас же надень костюм, рубашку белую и галстук.

— Бабуль⁈

— Переодевайся, я тебе говорю.

Пришлось переодеться. Когда бабушка помогала мне завязать галстук, ко мне в комнату зашёл дед.

— Андрей, машина пришла. В Кремль поедешь… Вижу, ты уже в курсе.

— В курсе он, Фролушка. Ему Оля позвонила. — Дед только кивнул.

В Кремль меня доставили быстро. Встречал меня Берестин.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич.

— Здравствуй, Самарин. Иди со мной. Значит так, Император совсем плох. До вечера может не дожить.

— Зачем он хочет меня увидеть, Алексей Николаевич?

— Сам догадаешься или подсказать? Вроде не глупый. Каждый отец печётся о своих детях. А особенно если у него единственная дочь.

Мы прошли в императорские покои. В комнате, где находился глава государства находилась императрица, Цесаревна и ещё один человек, как я понял, врач. Они все трое посмотрели на меня. Врач с любопытством, императрица неприязненно, а Ольга со слезами на глазах.

— Коля, Алексей пришёл с Самариным. — Наклонившись к мужу, сказала императрица. Некоторое время император лежал без движения. На его лице была кислородная маска. Но вот его веки дрогнули, и он открыл глаза. Нашел ими меня, поднял руку и слабым движением показал, чтобы я подошёл ближе. Я подошёл.

— Здравствуйте, Ваше Императорское Величество. — Постарался встать по стойке смирно. Отец моей любимой смотрел на меня некоторое время молча. Потом снял кислородную маску.

— Оставьте нас все. — Сказал он.

— Коля? — Удивилась императрица.

— Папа? — Воскликнула Ольга.

— Я сказал, оставьте нас с Самариным. — С трудом проговорил император. Ольга, её мать, врач и Берестин вышли из комнаты. — Садись. — Я сел. — Рассказывай.

— Что рассказывать, Ваше Императорское Величество.

— Как ты нарушил своё слово.

— Простите, Ваше Величество. Не сдержались мы с ней. Я пытался. Но Ваша дочь оказалась очень настойчивой. Не думайте, я не перекладываю вину на неё, так как я мужчина и значит виноват во всём случившемся.

— Ты любишь её?

— Да. Очень.

— Почему? Потому, что она наследница престола?

— Нет, Ваше Величество. Мне без разницы кто она, принцесса или простая девушка. И это так. Я знаю, сейчас многие начнут именно на это указывать. Но это не правда.

— Ты знаешь, что она хочет отказаться от престола?

— Она говорила мне об этом. Я сказал, что личное счастье, это не повод, чтобы рисковать благополучием страны и народа. Есть ещё понятие, как долг. Ведь её, как и её старшего брата, с детства готовили к управлению страной. А так, Цесаревич, к сожалению, погиб, то она самая лучшая кандидатура на престол. И я знаю, что из Оли получится хорошая императрица. Где нужно, они проявит милосердие, где-то гибкость, а где-то жёсткость.

Император смотрел на меня. Взгляд его глаз был пронизывающий, словно он хотел вывернуть меня наизнанку и увидеть то, что скрыто от всех остальных. То, что каждый человек хранит где-то глубоко у себя внутри и никому это не показывает.

— Значит любишь её, не за то, что она Цесаревна?

— Нет. Ваше Величество, а разве любят за что-то? — Император смотрел на меня вопросительно и словно хотел получить какой-то ответ, который очень ждёт от меня. — Я всегда, Ваше Величество был уверен, что любят, если это настоящая любовь, то любят не за что-то, а вопреки. Вопреки всему. Помните, Ромео и Джульетта? Они любили друг друга не за что-то, а вопреки всему. Вопреки тому, что должны были ненавидеть друг друга, так как их семьи враждовали. Даже вопреки тому, что Ромео убил в поединке брата Джульетты.

Император слабо улыбнулся.

— Хорошо, Андрей. Почему-то я тебе верю. И хочу попросить тебя, береги её.

— Да, Ваше Величество. Вот только… Завтра меня отправляют в Южную Америку.

— Я знаю. Надеюсь, ты разберёшься там. И ваша разлука не продлится слишком долго. Заодно проверите свои чувства.

— Что Вы хотите сказать, Ваше Величество?

— Я благословляю вас. Жаль, что не смогу увидеть своих внуков. — Он закрыл глаза. Я сидел молча, смотрел на отца Ольги. — Иди, Андрей. Я устал.

Я встал.

— Спасибо, Ваше Величество, что поверили в меня. Я не подведу. Прощайте.

Вышел из комнаты. Императрица, врач, Ольга и Берестин смотрели на меня.

— Их Императорское Величество устали. Он отдыхает. — Императрица быстро зашла в комнату. За ней врач и Берестин. Я взял за руку Ольгу, так как она тоже хотела пройти к отцу. — Оль, нужно поговорить. Пойдём, пройдёмся.

Мы медленно шли по коридору.

— Андрей? Что сказал папа?

— Твой отец благословил нас. Сказал, чтобы я берёг тебя. И сетовал, что не увидит своих внуков. — Мы остановились. Ольга заплакала, уткнулась мне в грудь. Я обнял её. Гладил по голове. Поцеловал её в макушку. — Оля, это ещё не всё. завтра я улетаю в Южную Америку. В Аргентину. Меня отправляют туда.

Она подняла лицо, глядя мне в глаза.

— Почему сейчас?

— Там ситуация с нашими активами осложнилась. Американцы готовят путч. Я многого не знаю. Но уверен, что у Берестина и у моего деда есть полная информация по Южной Америке. Не даром туда перекидывают боевиков ЧВК «Роза». Якобы для усиления местной службы безопасности. А ещё, перебрасывают тайно армейский спецназ. Это никто не афиширует, но, сама понимаешь. И твой отец в курсе этого.

— Если всё так, как ты говоришь, то Андрей, это очень опасно. Я против, чтобы ты туда летел. Почему именно ты?

— Я, как законный представитель и наследник Южноамериканской ветви Самариных. Другой никто не может ехать. Оля, извини меня, но твоему отцу осталось немного. И ты сама это понимаешь. До того, как ты примешь верховную власть, будет период, когда принимать решения международного масштаба будет некому. Именно в этот период, американцы и попробуют провернуть переворот. И если всё у них получится, то потом будет очень сложно, что-то сделать.

— То есть, ты никак не можешь не поехать?

— Получается, что так.

— Андрей, пообещай мне, что ты вернёшься.

— Конечно, вернусь. Чтобы не случилось, я вернусь. Я всегда буду рядом с тобой, даже если и буду находится на другом конце земли. — Мы ещё постояли с ней обнявшись. Потом я ей сказал: — Оля, тебе пора идти к отцу. Проведи с ним рядом последние часы его жизни. Он тебя очень любит. А у нас с тобой впереди ещё целая жизнь.

— Обещаешь мне, что у нас впереди целая жизнь?

— Обещаю.

Она поцеловала меня в губы. На гвардейцев, стоявших на карауле во дворце, мы не обращали никакого внимания. Я отпустил её, она повернулась и пошла в покои своего отца. Я постоял ещё некоторое время и направился к выходу. Меня отвезли в резиденцию Самариных. Я прошёл к себе в комнату. Так если придётся там побегать по джунглям по горам или поучаствовать в уличных боях, хотя в последнем у меня опыта не было, то костюмчик с галстуком там явно не прокатит. Вышел из комнаты. Увидел Степаниду.

— Степанида, позови Наталью.

— Хорошо, Андрей Ярославович.

Меньше, чем через минуту ко мне в комнату постучались.

— Можно, Андрей Ярославович? — спросила Наталья, заглянув ко мне в комнату.

— Проходи. Наташа, тут такое дело. Мне нужна тактическая одежда. Штаны, майка, куртка, ботинки. — Сообщил ей размеры. Наталья открыла приложение в сотовом.

— Андрей Ярославович. У Вашей семьи есть сеть магазинов тактической одежды. Вот посмотрите, что Вам нужно, я закажу.

Начал смотреть ассортимент. Выбрал себе штаны, майку, трусы, куртку. И тактические ботинки на высокой шнуровке, с хорошей подошвой, бензо- и маслостойкой, можно ходить по доске, утыканной гвоздями. Отметил всё, что мне нужно. Отдал Наталье. Она кивнула. Сделала заказ и доставку. Вышла. Вернулась минут через пятнадцать.

— Андрей Ярославович, Вас ожидает Фрол Никодимыч у себя в кабинете.

— Понял. Сейчас приду. — Чёрт, дедушка меня решил ещё осчастливить чем-нибудь.

Прошёл в кабинет к деду. Он, на этот раз, был один.

— Проходи, садись. — Подождал пока я сяду. — теперь давай поговорим с тобой более предметно. В Аргентину начали переброску частей ЧВК «Роза». — Я кивнул. — Знаешь уже?

— Да, уже просветили. А так же то, что туда же перебрасывают и армейский спецназ под видом туристов.

— Да, всё верно. Это для усиления позиций президента Аргентины Мигеля Ривероса. Янки попытались надавить на него с целью начать приватизацию наших активов. Он отказался. Часть военной верхушки аргентинской армии они склонили на свою сторону. Но часть остаётся верной президенту. Я думаю, они ждут момента, когда наш император скончается. У нас есть договор с Аргентиной о взаимопомощи. Это касается финансовых, энергетических и прочих взаимоотношений. Это официально, так сказать на виду. Но ещё есть секретный пакт, о военной взаимопомощи.

— То есть, если на Аргентину нападут, то Россия обязана будет вмешаться?

— Совершенно верно. Но есть нюанс. САСШ открыто вторгаться не будут. А вот если произойдёт переворот, это будет считаться внутренним делом Аргентины. И если вмешательство с нашей стороны будет, то только по прямому запросу президента Аргентины. А его, в случае переворота, постараются убрать сразу.

— дедушка, скажи, а ведь кроме Аргентины у нас ведь есть активы и в Боливии, и Перу, и в Венесуэле, и в Чили, и в Бразилии?

— Совершенно верно.

— Так называемый оловянный пояс? Молибден, изумруды, наобий?

— Всё так, мой мальчик.

— Дедушка, а что если Аргентина, это дымовая завеса? Что если англосаксы специально, как бы демонстрируют вам суету в Аргентины, отвлекая внимание на другие страны. Вы будете готовится к путчу в Аргентине, а они его организуют в той же Боливии или Чили? Англосаксы мастера на такие вещи.

— Хороший вопрос, Андрей. Но и нас тоже не надо считать простачками. Такой вариант не исключён. И информация постоянно поступает со всей Южной Америки. Причём из разных источников. Она анализируется аналитиками концерна, аналитиками Отдельного Корпуса Жандармов и Главным разведывательным управлением Генерального штаба. И аналитики сходятся в одном, переворот готовят именно в Аргентине.

— А президент… Как его… Мигель Риверос предупреждён?

— Да. Но это ладно. В Мар-дель-Плато стоит атомный ракетный крейсер Императорского военно-морского флота России «Варяг» с дружественным визитом. В течении недели к Авельянедо, город-порт, входит в агломерацию Буэнос-Айреса, подойдёт большой ветолётоносец «Императрица Мария» и большой противолодочный корабль «Неустрашимый». Тоже с дружественным визитом.

— Дедушка, но это же толстый намёк на тонкие обстоятельства англосаксам. Неужели они рискнут?

— Вполне могут. Повторюсь, для прямого вмешательства армии и флота России во внутренние дела Аргентины, нужно прямое обращение президента. А если его ликвидируют до этого момента, а такое исключать нельзя, то всё осложнится. Теперь дальше, непосредственно по тебе. Вот я подготовил тебе инструкции. — Дед пододвинул ко мне папку, которая лежала у него на столе. — Возьми её. Ознакомишься. Будешь действовать в соответствии с ними. И по обстоятельствам, так как я не могу всего предугадать. По прилёту в Буэнос-Айрес, на следующий день у тебя будет встреча с президентом Риверосом. Часть специалистов останутся в головном офисе компании. Он находится там же, в столице Аргентины. Туда стекается вся финансовая и промышленная информация не только с Аргентины, но и со всей остальной Южной Америки. На местах филиалы. После встречи с президентом, ты вылетишь на запад Аргентины. На границу с Чили. Вот сюда. — Дед указал на экране ноутбука.

— Это в Андах?

— На границе Анд с более низкими горами Прекордильер. Там медные рудники. Потом проедешь по остальным рудникам и местам добычи, в том числе на вольфрамовые рудники, урановые, бериллия. Если всё будет нормально, полетишь в Боливию. Там оловянные рудники, очень большие месторождения. Англосаксы особо точат на них зубы. — Дед помолчал, глядя на меня. — О чем с Государём Императором говорил, внучек?

— Об Ольге, деда. Одним словом, он благословил нас с ней. Попросил беречь её.

— М-да, дела. Но, Андрей, это ничего не значит. Когда вернёшься, а у тебя теперь есть стимул сделать все правильно и быстро, тогда и определимся с венчанием.

— Я понял, деда.

— Вот и хорошо. Иди, почитай инструкции.

Я встал с кресла, забрал папку и вышел. Потом сидел в своей комнате, читал инструкции деда. Позвали к ужину. Почти весь клан, кроме Зои, Насти и Пашки были здесь. Бабушка мне подкладывала добавки.

— Кушай, Андрюша, кушай.

— Может я полечу с Андреем? — Спросил Владимир. — А то Андрея одного отправлять…

— А что такое, внучок? — Спросил Фрол Никодимыч. — Ты что, поможешь там ему сопли вытирать? Или трусы подтягивать?

— Деда, ну почему обязательно сопли и трусы? Гораздо лучше будет если двое Самариных там появится. По рудникам я имею знания. По финансам. В чём проблема? Тем более меня готовили к работе в Южной Америке.

Дед посмотрел на бабулю. Потом взглянул на Володю.

— Андрей не женат. У него нет детей. А у тебя сын.

— И что? Даша здесь одна останется что ли? Разве семья не поможет ей с малышом?

— Володя? — Дарья тревожно смотрела на мужа.

— Даш, всё будет хорошо. Я же не навсегда туда еду. А если понравится там, почему бы не остаться? Тебя туда заберу.

— Что значит заберу? — Дед был явно недоволен.

— Дедушка, я давно хотел поработать в Южной Америке. Я что зря учился? А сейчас, когда туда едет Андрей, для меня это хороший шанс. Что в этом плохого?

— Тимофей, а ты чего молчишь? — Спросил сына Фрол Никодимыч.

— А что я скажу, папа? Он уже взрослый мужчина. Женатый. Так что пусть сам принимает решения. Тем более, мы и правда готовили Володю к работе в Южной Америке.

Дед взглянул на меня. Я пожал плечами.

— Дедушка, разреши я полечу с Андреем?

— Владимир, тебе здесь мало работы? — Было видно, что дед никак не хочет отпускать куда-то от себя своего старшего внука.

— Мне здесь не мало работы, дедушка. Но я же говорю, хотел поработать в Южной Америке. Да и Андрею помощь нужна будет. Я понимаю, что ты с ним посылаешь специалистов. Но и моя помощь ему будет не лишней. Тем более, кому он там будет так доверять, как не своему брату? — Владимир посмотрел на меня. — Андрей, а ты не против будешь, если я полечу с тобой?

— Я? Нет.

— Вот видишь, дедушка.

— Ничего не вижу. Это я буду решать, кто и где будет работать. Мы с тобой, внук, после ужина об этом поговорим.

— Фроша, а почему после ужина? — Вклинилась в разговор бабуля. — Здесь за столом вся твоя семья. Чужих нет. Только твои дети, сыновья, дочери, внуки.

— Оленька…

— Фрол, ты меня извини, но я никогда не лезла в твои дела. Ты это знаешь. Но сейчас я не могу промолчать. Владимир хочет ехать с Андреем. Не вижу в этом ничего плохого. Разве брат не может помочь своему брату? Конечно, у Андрея будут советники и специалисты в каждой области. Но рядом с ним будет родной человек. Это очень важное подспорье. Разве Самарины не должны стоять друг за дружку? Поддерживать друг друга? Помогать друг другу? Если Владимир хочет, пусть едет. Тем более, южноамериканские активы очень большие. Андрею понадобится помощь. Это моё мнение, Фрол.

— Кто-то ещё так думает? — Задал вопрос дед и обвёл всех взглядом. Почти все из старшего поколения, согласились. Младшее поколение, то есть моих братьев и сестёр никто не спрашивал.

Ужин закончился в молчании. Я вернулся в свою комнату. Завалился на кровать. Читать инструкции деда запарился. Решил, что почитаю потом. Перелёт долгий. А если Володька со мной полетит, проконсультируюсь у него. Всё же не плохо, если кто-то из своих полетит со мной. Постепенно заснул. Ночью проснулся от трели сотового. Потряс головой. Что за фигня? Но сотовый не умолкал. Взглянул на экран, звонила Ольга.

— Алё, Оль?

— Андрюша, папа умер. — Услышал её всхлипывания. Сон, как рукой сняло. Я вскочил.

— Оль. Я очень сочувствую тебе.

— Я хочу, чтобы ты сейчас был рядом со мной.

— Я сейчас приеду. Жди меня.

Тактическую одежду мне уже доставили. Решил надеть её. Всё же лететь в ней, лучше, чем в смокинге. А в Кремле я явно пробуду до утра. Глянул на часы, половина второго ночи. Весело! Оделся, зашнуровал ботинки. Выпрямился, попрыгал, чисто инстинктивно. Потом прошёл к спальне деда с бабушкой. Постучался к ним. За дверью тишина. Ещё постучался. Вскоре услышал шаги. Дверь открылась. Передо мной стояла бабуля, кутаясь в длинный халат.

— Андрюша? А почему ты так одет?

— Бабуль, скажи дедушке, что Государь-Император скончался. Мне только что Ольга звонила. Попросила приехать в Кремль. Я поеду. Там в гараже ещё один байк стоит. Не знаю чей он.

— О Господи! — Бабуля закрыла рот ладошкой.

— Ну так я возьму байк?

— Мотоцикл, что ли? — Я кивнул. — Это Анечки, наверное. Но бери.

— Спасибо, бабуль.

Повернулся и быстро пошёл на выход. В Кремль, что удивительно, не смотря на глухую ночь меня пустили. Я заехал. Заглушил байк, снял шлем и повесил его на руль. Прошёл в здание, где находились покои августейшей семьи. При входе стояли гвардейцы.

— Сюда нельзя. — Тормознули они меня.

— Меня Цесаревна позвала. Она ждёт.

В этот момент на крыльцо вышел Берестин.

— Пропустите его. — Отдал он приказ. — Смотрел на меня. — Пошли, Андрей.

Мы шли коридорами. Перед покоями остановились.

— Ольгу успокой. — Попросил он.

— Я за этим и приехал. Она попросила побыть с ней.

Берестин кивнул и открыл дверь. Я зашел. Император ещё лежал в своей постели. Лицо его заострилось. Стало каким-то восковым. Может это из-за приглушённого света? Императрица плакала, сидя рядом с мужем. Ольга тоже. Увидела меня. Подскочила и кинулась ко мне, словно ища защиты. Я её обнял. Она рыдала. Я гладил её по голове, ничего не говорил. А что в этом случае скажешь? Соболезнования? Так это как-то фальшиво будет звучать. Иногда молчание, лучше всяких слов. Стояли так долго.

— Оль, давай я тебя провожу в твои покои. Ты очень устала. Тебе надо отдохнуть. — Она, продолжая прижиматься к моей груди, отрицательно мотнула головой. Я её продолжал гладить. — Олечка, пожалуйста, поверь мне. Папа уже ушёл, всё. А ты очень устала. Тебе надо отдохнуть. Завтра, вернее уже сегодня, будет очень трудный день. Тебе нужны силы. Послушай меня. Сейчас уже ничего больше сделать нельзя. — Продолжая прижиматься ко мне, она затихла. Я чуть отстранился, взял её личико в ладони, поднял вверх. Всё её лицо было мокрым от слёз. — Пойдём, душа моя. А хочешь, я отнесу тебя?

— Хочу. Отнеси. — Подхватил её на руки. Она обняла меня за шею и уткнулась в меня. Берестин открыл дверь. Я вышел с Ольгой на руках. Потом понял, что не знаю, где её личные покои. — Оля, куда нести тебя? Где твоя спальная.

— Прямо. — Я пошёл прямо по коридору. Гвардейцы стояли через каждые пять метров. Стояли, как статуи, не шелохнувшись. — Вот здесь, Андрей. — Она указала на дверь. Я посмотрел на ближайшего гвардейца.

— Будь добр, открой пожалуйста. — Он открыл. Я занёс Ольгу. Дверь за нами закрылась. Прошёл вглубь комнаты. Там была ещё одна, смежная. Зашёл в неё, увидел широкую кровать под балдахином. Аккуратно положил её. На Ольге был спортивный костюм. Поэтому раздевать её не стал, всё же не время было. Укрыл её одеялом. Сел рядом с ней. Она взяла меня за руку.

— Пожалуйста, не уходи.

— Не уйду.

Ольга вдруг стала рассказывать мне про своего отца. Про то, как любила ещё маленьким ребёнком сидеть у него на шее. Любила бежать к нему, в его распахнутые руки, а потом взлетать вверх, когда отец подхватывал её и слегка подбрасывал вверх, ловя назад. Любила сидеть у папы на коленях и слушать сказку, которую он ей читал. Любила Рождество, Новый год и ёлку, когда родители им с братом обязательно клали под ёлку подарки, о которых дети писали в своих письмах Деду Морозу. Как папа учил её кататься на велосипеде. Как дул ей на разбитую коленку или поцарапанные локти и говорил, что сейчас они заживут и болеть не будут. Она о многом говорила. Я молчал и слушал её. Ей нужно было выговорится. Излить душу, поделится с кем-то своим горем. Она очень любила отца. Потом замолчала. Смотрела на меня.

— Андрей, папа ушёл. Я всё понимаю, такова жизнь. Но мне его будет очень не хватать… Обещай мне, что ты не уйдёшь так же, как папа, оставив меня одну. Пусть лучше я уйду раньше тебя и буду ждать тебя там.

— Оленька. Ну зачем ты так говоришь? Мы молоды и говорить сейчас о смерти не надо. Я же сказал тебе, что у нас целая жизнь впереди. А уж кто из нас уйдёт туда раньше, то ни я, ни ты не знаем. Это всё в ведении Создателя. Ну а когда это всё же случится, то я очень надеюсь, что к этому времени, мы будем с тобой старые-старые. У нас уже будут не только дети, а и внуки и даже правнуки. Знаешь как послесловие к сказке: «И жили они долго, и счастливо. И умерли в один день». Но пока умирать мы не будем. Договорились?

— Договорились… Андрей, ляг со мной рядом.

— Ольга…

— Андрей, пожалуйста. Мы просто полежим и всё. Мне очень нужно. Я чувствую себя одинокой.

— Хорошо. Снял ботинки, куртку и лёг рядом с Цесаревной. Она обняла меня. Так мы лежали некоторое время молча. Потом понял, что Ольга уснула. Всё же эмоциональная встряска, переживания, а перед этим перелёт, сделали своё дело. Она уснула. Я лежал рядом с ней. Обнимая её. Чувствовал её дыхание. Она мне казалось такой маленькой и беззащитной, что хотелось укрыть её от всех. От горестей, невзгод, разочарований. От слез. Постепенно самого сморило в сон. Проснулся резко. Посмотрел на часы. Время половина девятого утра. Вдруг услышал удары колокола. Раз, два, три. Колокол звучал как-то печально. Я приподнялся на локте. Увидел, как открыла глаза Ольга. Смотрела на меня спокойными и печальными глазами.

— Колокол кафедрального собора извести подданным Его Величества, что он перешёл в вечность. — Тихо сказала она. — Странно, но колокол должен был известить об этом ещё ночью, сразу после смерти батюшки.

— Значит были причины. — Ответил ей, садясь на постели. Она тоже села. Подтянула колени к груди и обняла их.

— Сегодня обнародуют манифест о моём вступлении на престол. Всё, Андрюша. Весёлая и беззаботная жизнь закончилась.

— Беззаботная да, закончилась. Но жизнь продолжается. Пройдёт время, твои слёзы высохнут. И ты опять будешь улыбаться. Радоваться, огорчаться. Смеяться. Это круговорот жизни, Оленька. Наши родители приходят на смену своим родителям. Мы приходим на смену им. Наши дети, в конце концов, придут на смену нам. А наши внуки на смену нашим детям. Так было всегда, душа моя. От круга до круга. Поколения за поколениями, присмотрись и, может быть, ты увидишь их, предков своих, которые смотрят на тебя, улыбаются тебе. Смотрят на тебя с любовью и надеждой. И в числе них теперь, и твой отец.

Она посмотрела на меня и повторила за мной:

— От круга до круга. Поколения за поколениями… Спасибо, Андрюша. Я знаю, они меня любят. И я их люблю, каким бы они не были, но они мои предки. Я их плоть от плоти, кровь от крови.

— Молодец. Теперь давай пойдём и ты умоешься. Ты должна быть сильной. Отдохнула, хоть немного?

— Да. Спасибо тебе. Знаешь, рядом с тобой, я чувствую себя уверенней. Спокойно, словно что-то закрывает меня словно своим крылом. Не улыбайся. У меня именно такое чувство.

— Хорошо, хорошо. Значит я твой ангел-хранитель, который закрывает тебя, своими крылами. Вставай. Тебе надо привести себя в порядок. Переодеться. А у меня Оленька, мало времени остаётся.

— Как?

— В одиннадцать самолёт до Буэнос-Айреса. Очень надеюсь, что со мной полетит Владимир. Старший брат.

— А отсрочить нельзя?

— Навряд ли. Дед сказал, что нужно лететь.

Мы прошли с ней в ванную комнату, там Ольга умылась. Я тоже сполоснул лицо, руки. Потом проводил её до покоев. Ольгу уже ждали камеристки и прочие придворные дамы. Смотрели на меня с осуждением.

— Ну всё, душа моя. Мне пора. И тебе тоже.

Ольга ни на кого не обращая внимания обняла и прижалась ко мне.

— Я тебя провожу. Я приеду в аэропорт, Андрей.

— Конечно.

Ольга отстранилась и зашла в свои покои. Туда же проследовали и дамы. Я повернулся и пошёл на выход. Возле байка меня ждал Берестин.

— Попрощались?

— Попрощались. С ней всё будет нормально. Она сильная.

— Я знаю. — Кивнул мне шеф Отдельного Корпуса Жандармов. — С тобой поедут мои люди.

— Зачем? Как понимаю меня будут сопровождать в том числе и боевики из ЧВК «Роза». Разве их недостаточно?

— Мне так будет спокойней. К тому же у них особые полномочия будут, для нашей агентуры в Аргентине. Это не обсуждается, Самарин. Тем более, этот вопрос мы уже уладили с твоим дедом.

— Как скажите, Господин Полковник. Ваше Высокопревосходительство.

— Езжай, Андрей.

Вернулся в бывший особняк князей Шереметьевых, а ныне резиденция клана Самариных. Все уже позавтракали, так что я перекусил по быстрому. Переодеваться не стал.

— Ты что так в этой одежде и полетишь?

— Да. А в чём ещё? В смокинге? Не, деда, не вариант. Пусть смокинг мне положат в багаж.

— Ладно. Смокинг тебе дадут в Буэнос-Айресе. Владимир летит с тобой. Посмотри, всё собрал?

— А что мне собирать, дедушка. Мне собраться, только подпоясаться. Ствол мне можно взять? А то в свете намечающихся событий там, как-то не хочется отбиваться от супостатов камнями и палками.

— Не юродствуй. Можешь взять. Документы на него у тебя есть.

— Спасибо, деда. — Снял куртку, взял со стола кобуру скрытого ношения с пистолетом. Надел её. Сверху надел крутку. Вытащил пистолет, передёрнул затвор. — Специальный пистолет Самарина. Вещь! — Вновь засунул его в кобуру. Застегнул куртку. Взял в руки спортивную сумку. Там у меня были туалетные принадлежности. Пара белья на сменку и папка с рекомендациями и инструкциями от деда.

— Всё дедушка, я готов. — Глянул на часы. Время девять часов сорок три минуты. Дед осмотрел меня, кивнул.

— Ладно, раз собрался, тогда пошли в холл. Сейчас Володя выйдет, он с Дашей прощается и вас отвезут в аэропорт. Специалисты уже будут вас ждать там.

Володю ждали минут двадцать. Дед взглянул на часы, покачал головой, но ничего не сказал. Вскоре вниз спустился Владимир. С собой у него была спортивная сумка и кейс.

— Ну что, всё? — Спросил старшего внука Фрол Никодимыч.

— Всё, дедушка. Со всеми попрощался.

— Тогда едем.

Нас ждал дедов «Руссо-Балт». Мощный, бронированный лимузин. Я на нём уже ездил, в самом начале, когда меня забрали из полицейского участка.

В аэропорту Домодедова, всё, как и в моей реальности, нас уже ждала солидная группа, человек тридцать. В основном мужчины, но было и пять женщин. Младшей лет 30, старшей около 45. Большинство из группы были с чемоданами и у каждого, по мимо этого, был кейс. Так же, здесь было восемь мужчин, которые, как и я имели при себе только спортивные сумки. Никаких кейсов. Всё понятно, это жандармы. Люди Берестина. Те ещё волчары. А вот боевиков ЧВК я не видел. Посмотрел удивлённо на деда.

— Что смотришь так?

— А где спецы из «Розы»?

— Эти подсядут к вам на аэродроме подскока, в Марокко.

— Понятно.

К деду подошёл старший группы специалистов. Они отошли и о чём-то переговорили.

— Всё. — Услышал я Фрола Никодимыча. — Задания всем понятны. Всё распределено. С богом.

Мы прошли на взлётную полосу. Шли пешком. Самолет ждал нас недалеко от здания аэропорта. Никто нас на таможне не досматривал и не шмонал. У самолёта уже стоял трап. Дверь открыта. И нас встречала улыбчивая стюардесса. Народ начал подниматься по трапу. Мы с Володей пошли самыми последними. Перед этим, обнялись с дедом.

— С богом, парни мои. Сделайте всё, как нужно. Я в вас верю. — дед перекрестил нас. Первый на трап зашёл Володя. Я оглядывался на здание аэропорта. Потом повернулся и тоже стал подниматься по лесенкам.

— Андрей! — Услышал девичий крик. Оглянулся. Ольга бежала ко мне от здания аэропорта. На ней было чёрное траурное платье ниже колен. На голове, такая же чёрная, траурная косынка. За Цесаревной бежали четверо жандармов в гражданке. Я рванул с трапа назад. Бросил на бетон сумку и подхватил её. Она меня обнимала и неистово целовала. — Андрюша. Я успела.

— Успела. Я очень тебя люблю, сердце моё.

— Я тебя тоже, очень люблю. Андрей, в последний момент, когда уже ехала сюда, у меня сердце сжалось. У меня очень нехорошие предчувствия.

— Оля, я тебе обещал, что вернусь? Обещал. Я вернусь. Кто бы и что не говорил, но ты жди меня. Знаешь, есть такое стихотворение, всё полностью я его не помню, но начало и конец звучат так:

— Я буду тебя ждать, очень-очень ждать, Андрей! Столько, сколько нужно.

Какое-то время мы с ней так и стояли обнявшись. Потом я ей сказал.

— Оля, мне пора.

— Будь осторожен.

— Буду. Я буду звонить тебе. — Поднял сумку с бетонной полосы. Стал отступать назад. Мы смотрели с ней друг другу в глаза. Я видел, как шевелятся её губы, она что-то говорила, но очень тихо, или шептала что-то, но я не слышал. Может молилась за меня или просила Всевышнего о милосердии ко мне, не знаю. Ступил на трап. Дед подошёл к Ольге, обнял её. Она прижалась к нему и продолжала смотреть на меня. Взглянул на неё в последний раз, улыбнулся, махнул рукой и зашёл в салон самолёта. Сел рядом с Владимиром. Он посмотрел на меня, ничего не сказал, только сжал мне плечо. Никто ничего не говорил. Я видел Ольгу в иллюминатор. Вот самолет включил двигатели. Ольгу увели в здание аэропорта. Самолет сдвинулся с места и начал движение, всё ускоряясь, вскоре оторвался от земли. Всё, полёт начался…

Фрол Никодимыч, проводив Цесаревну до машины, в которой её привезли и посадив туда, проводил лимузин Императора взглядом. Потом достал мобильник. Открыл телефонную книгу. Активировал номер. Пошли гудки.

— Hello…

— Здравствуй, Джон.

— Здравствуй, Фрол. — Ответили ему по-русски, но с сильным акцентом.

— Как поживаешь, Джон? Как семья?

— Почему ты спрашиваешь о моей семье, Фрол?

— Из чувства вежливости. Я, надеюсь, у твоих родных, детей, внуков всё хорошо?

— А то ты не знаешь?

— Знаю, но хотел бы от тебя услышать.

— У меня, слава Иисусу, всё хорошо. Через несколько дней внучку выдаю замуж.

— Я рад за тебя, Джон. Это большое счастье, выдавать замуж внучек и женить внуков. Это дорогого стоит.

— Почему ты мне звонишь? Не поверю, чтобы поздравить меня с предстоящей свадьбой внучки.

— Ну почему же? Я правда рад за тебя. И хочу тебе сказать, у меня, двое моих внуков полетели в Аргентину. В Буэнос-Айрес. И я очень, Джон, надеюсь, что с ними там ничего не случится. Один из них прямой наследник южноамериканской ветви Самариных.

— Не совсем понимаю, зачем ты мне сказал про то, что с ними может что-то случится?

— Брось, Джон. Всё ты прекрасно понял. Я рад за твою внучку, а ты порадуйся за моих внуков. Ты же не хочешь, чтобы между нами опять началась вендетта, если с ними что-то случится?

— Послушай, Фрол, теперь если где-то, что-то случится с кем-либо из твоих отпрысков, я в этом буду виноват?

— Джон, Джон. Мы же с тобой два старых прожжённых волчары.

— Если ты имеешь в виду, что в Аргентине может что-то случится, то знай, ни я, ни моя семья к этому отношения иметь не будут. Мне хватило прошлого раза. Это у тебя, несмотря ни на что большая семья. А у меня она была меньше, а после известных событий сократилась вдвое. Поэтому я тебе повторяю, я никакого отношения к этому иметь не буду. Это правда.

— Я тебя услышал, Джон. Тогда всего хорошего. Пусть твоя внучка будет счастлива…