Эпилог

Москва. Царский номер пятизвёздочного отеля «Континенталь». Два месяца спустя.

Стоял возле панорамного окна. Смотрел на ночную столицу. Оля подошла ко мне. Я не оборачивался. Её руки скользнули, обняв меня и сошлись на моей груди. Она прижалась губами к моей спине, затихла.

— Я не спрашивал тебя, а ты не говорила. Но всё же, Оль, никак не могу понять, как ты смогла оказаться в моей реальности? — Тихо спросил её.

— Я сама не знаю. Ты когда пропал, мне сразу доложили об этом. Нашли только твой покорёженный мотоцикл в подворотне. Сначала мне показали фотографии. Я смотрела и поняла, что это то место, где я тебя увидела впервые. Ты просил у меня сотовый позвонить, а я испугалась тогда. Да ещё эти уроды ко мне пристали. Потом я поехала туда. Ходила там. И вроде бы ничего такого. Обыкновенная подворотня каменных джунглей. Таких в Москве сотни, если не тысячи. Но что-то там было не так. Не знаю, как объяснить это. Словно ты чувствуешь это на вербальном уровне. Не осознанно. У меня даже создалось впечатление, как будто тишина притаилась и ждёт чего-то.

— Странное выражение. Тишина притаилась. Но довольно точное.

— Да. А потом, проснулась как-то утром и поняла, что надо идти туда. Словно меня позвали. Я попросила Алексея Николаевича принести мне твои документы и деньги, которые у тебя нашли, когда ты попал к нам. Потом поехала вновь туда. Охране я сказала, чтобы не мешали мне. Стояла там, закрыла глаза и увидела цифры, они светились. Показывали два дня, три часа и сорок пять минут. Я поняла, что это время, которое мне дали. Не знаю кто, может Господь бог, а может кто-то ещё. Это время мне было дано чтобы вернуть тебя или потерять окончательно. И дверь, в которую я должна была войти. Я сделала шаг и оказалась с твоей Москве. Нашла твою квартиру по прописке в паспорте. По дороге прогулялась. Интересно было посмотреть на другую Москву. Зашла в кафе. Попила кофе с булочкой.

— И пришла ко мне?

— Да. И пришла к тебе. Скажи, что это было, Андрей?

— Я не знаю, Оля. Аномалия. Но у меня есть гипотеза.

— Какая?

— Не будешь смеяться? — Накрыл её руки своими.

— Нет. — Она прижалась щекой к моей спине, которую только что целовала.

— Понимаешь, когда-то, в 1917 году, этот мир раздвоился на две реальности, которые пошли каждая своим путём. Но в какой-то момент они вновь пересеклись, соприкоснулись. Получилось своего рода окно или дверь, называй, как хочешь. И в эту дверь, сначала попал я, сам того не ожидая. И после, точно так же вернулся в свой мир. Ты уже пошла за мной. Сумела шагнуть в ту дверь и привести меня сюда вновь.

— Не жалеешь, что пошёл со мной?

— Нет, не жалею. Здесь я получил гораздо больше, чем потерял. Жаль только сестру свою по матери не увидел в живую. Там меня, после смерти отца, уже ничего не держало. У мамы своя жизнь была. Другая семья. И я остался один. Здесь я обрёл тебя. И это самое главное. А ещё обрёл большую семью. У меня никогда не было столько братьев и сестёр. Дядей, тётушек. Замечательный дед и потрясающая бабуля. Мне больше ничего не надо. Я счастлив здесь. Спасибо тебе, родная, что пришла за мной. — Я развернулся к ней лицом. Обнял её. — А сейчас эти две реальности разошлись окончательно. Возврата не будет.

— Знаешь, Андрей, мы с тобой совсем стыд потеряли. Мама очень недовольна. Говорит обвенчайтесь сначала, а потом спите сколько хотите. — Она тихо засмеялась, прижавшись щекой к моей груди. — И вообще, Самарин, ты не должен меня до свадьбы видеть. Да ещё вот в таком виде!

Погладил её по спине.

— Очень хороший вид. Мне нравится. — Мы с Ольгой были полностью обнажёнными.

— Андрей, с этого дня я перестаю принимать противозачаточные таблетки. — Я кивнул ей, поцеловав в макушку. — После завтра свадьба. Гости уже все съехались. Венчаться будем в Благовещенском соборе.

— Кайзер приехал. — Улыбнулся я.

— Приехал. И канцлер. И Крупп. И ещё куча всяких титулованных и не титулованных, но деловых. Греки появились, болгары. Снобы поляки. Опять просить что-нибудь начнут. Всё им мало, жадные они и склочные. Со всеми соседями переругались. Английская королева тоже приедет. Завтра… Мне Берестин докладывал Морганы приехали.

— Приехали. Практически всем своим кагалом. Старшее поколение сразу улетели в охотничий домик на Урале. Неделю там зависали. Великие дела обстряпывали в перерывах между баней, охотой и бокалом коллекционного коньяка. Завтра приедут сюда. А молодёжь здесь развлекалась.

— Что у Джессики с Павлом?

— Там всё нормально. Похоже всё, девочка приплыла.

— В смысле приплыла? — Ольга посмотрел на меня удивлённо.

— В прямом. Судя по всему, беременная она. Мне бабушка сказала. Тошнит её по утрам. Хотя в этом нет ничего удивительного, учитывая как они с Пашкой друг друга облизывали. И бабка Джессики с её матерью благосклонно так на неё смотрят. Мол, молодец внуча, всё правильно делаешь. Пора Самарина за хобот и в церковь. Ходят с Пашкой, за ручки держаться.

— Когда у них свадьба?

— Бабуля сказала, что через неделю после нашей. Там всё уже приготовили. Венчать их будут в нашей домовой церкви. Джессика православие приняла. Окрестили под именем Мария. И там не одна свадьба будет. Внучка Круппа тоже. С Игорем. Но у этих всё чинно и благопристойно. Тоже готовится православие принять. За ней старый Крупп внимательно смотрит. У него не забалуешь. Чуть что, сразу задницу ремнём отформатирует, наплевав на условности. — Мы оба с Ольгой рассмеялись.

— Пойдём в постель, Андрей. Под утро я уйду. И до самой свадьбы мы с тобой видеться не будем. Я и сейчас не должна быть с тобой. Итак, сбежала тайком к тебе.

— Ага, тайком. Якобы никто не знает. Вот только тут агентов ОКЖ больше, чем персонала отеля. Делают вид, что не при делах и якобы работают тут. Соседние номера все заняты жандармами в штатском.

— Ну и что? Тебе какая разница? Сделай вид, что не в курсе. Я буду делать вид, что не Ольга Романова, а Ольга Воронцова. Ты делай вид, что не Самарин.

— Точно. Я же этот, Байрат Бердымухамедов.

— Вот-вот. А жандармы будут делать вид, что нас не знают и просто тут отдыхают, на экскурсии ходят. И всем хорошо.

— Ладно, ты права. Значит в постель. — Подхватил её на руки и отнёс к широкой кровати. До утра ещё есть время. О Саре мы не говорили. У нас это по умолчанию стало табу. Мы просто о ней забыли. Хотя я знал, что она перед родами исчезла куда-то, а когда появилась. Живота не было. Сара заявила, что ребёнок родился мёртвым. Больше она ничего никому не поясняла, в том числе и где рожала. А спустя время вообще уехала в Южную Америку…

Два дня спустя. Москва. Кремль. Благовещенский собор.

…Стояли с Ольгой перед алтарём в Благовещенском соборе. Держали свечки. Я в белом костюме-тройке, пошитый специально для меня на свадьбу в «Студии красивого платья и торговом доме Ольги Бульбенковой. Поставщика двора Её Императорского Величества». Сама же Её Императорское Величество, Ольга была в подвенечном платье, с длинным шлейфом, который метров на пять позади волочился за ней по полу. Лицо скрыто полупрозрачной фатой. Очень красивая она была в этом одеянии. В ушах серьги с бриллиантами. На неё бриллиантовое ожерелье. Я подарил ей его перед самой свадьбой. Свадебный подарок. Вернее, это мне дед передал. Ибо не гоже Самарину дарить всякую дешёвку. Ольга мне даровала титул Великого Князя. Ибо не вместо русской царице выходить замуж за нетитулованного мужчину. Так что со вчерашнего дня я Его Высочество Великий Князь Самарин Андрей Ярославович. Нас венчал Патриарх. Вот и сейчас честный отче, как мы должны были обращаться к главе Русской Православной Церкви, вещал нам в чём состоит таинство брака и как мы должны себя вести в своём супружестве. Наконец лекция о супружеском долге закончилось. Патриарх обратился ко мне:

— Имеешь ли ты, Андрей, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жёны Ольгу, которую здесь пред собою видишь?

— Имею, честный отче.

— Не давал ли обещания иной невесте?

— Не давал, честной отче.

Патриарх взглянул на Ольгу.

— Имеешь ли ты, Ольга, намерение доброе и непринужденное и твердую мысль взять себе в мужья Андрея, которого здесь пред собою видишь?

— Имею, честный отче.

— Не давала ли обещания иному мужу?

— Не давала, честной отче.

Все сделали вид, что Фридрих, принц Саксонский, не был её официальным женихом. Тем более, он к этому времени был уже женат на моей сестре, Зое. Они оба тоже тут были. И Зоя была на четвёртом месяце беременности.

— Благослови, Владыко. — Обратился диакон к Патриарху.

— Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа, ныне и всегда, и во веки веков!

Потом начались моления. Мы крестились. А Патриарх всё призывал и призывал молится.

— О благословении этого брака, как брака в Кане Галилейской, Господу помолимся.

Церковный хор тут же затянул:

— Господи, помилуй.

— Да будет подано им целомудрие и плод чрева на пользу, Господу помолимся…

Мы все крестимся. А Патриарх говорит о спасении, благодати, о избавлении. Мы каждый раз крестимся. Патриарх стал читать молитву:

— Боже пречистый и всего творения Создатель, ребро праотца Адама по Своему человеколюбию претворивший в жену, и благословивший их, и сказавший: «Плодитесь, и размножайтесь, и владейте землею», и объявивший их обоих единым целым через супружество: ведь ради этого оставит человек отца своего и мать, и прилепится к жене своей, и будут двое в плоть единую, и тех, кого Бог сочетал, человек да не разлучает…

Закончив читать эту молитву и положив крестное знамение, начал следующую. Опять про ребро дама и про сотворенную из него Еву, которую и назвал женой.

…- Сам и ныне, Владыка Господи, Боже наш, ниспошли благодать Твою небесную на этих рабов Твоих, Андрея и Ольгу: и дай рабе сей во всем повиноваться мужу, и этому рабу Твоему быть во главе жены, чтобы пожить им по воле Твоей. Благослови их, Господи, Боже наш, как благословил Ты Авраама и Сарру… — Пошло перечисление библейских персонажей, кого Господь благословил на брак, а так же упомянул и мучеников. И вот вновь перешёл на нас с Ольгой. — Вспомни, Господи, Боже наш, рабов Твоих, участников брачного торжества, собравшихся ради радости этой. Вспомни, Господи Боже наш, раба Твоего Андрея и рабу Твою Ольгу и благослови их! Дай им плод чрева, прекрасных детей, единомыслие душевное и телесное. Возвысь их, как кедры ливанские, как виноградную лозу ветвистую. Даруй им семя в колосе, чтобы, имея всякое довольство, изобиловали они всяким делом добрым и Тебе благоугодным. И да увидят сыновей у сыновей своих, как саженцы масличные вокруг трапезы их. И, благоугодив пред Тобою, да воссияют, как светила на небесах, в Тебе, Господе нашем, Которому подобает слава, власть, честь и поклонение, ныне и всегда, и во веки веков.

— Аминь. — Это церковный хор.

— Господу помолимся. — Это диакон. Мы все опять крестимся, а хор поёт: «Господ помилуй». Патриарх, глядя на нас с Ольгой продолжил.

— Боже святой, создавший из праха человека, и из ребра его образовавший жену, и сочетавший с ним помощника, соответственного ему, ибо так угодно было Твоему Величеству, чтобы не одному быть человеку на земле. Сам и ныне, Владыка, ниспошли руку Твою от святого жилища Твоего и сочетай этого раба Твоего Андрея и эту рабу Твою Ольгу, ибо по воле Твоей сочетается с мужем жена. Соедини их в единомыслии, венчай их в плоть единую, даруй им плод чрева, утешение прекрасными детьми. Ибо Твоя власть, и Твои — Царство, и сила, и слава, Отца и Сына и Святого Духа, ныне и всегда, и во веки веков. Аминь.

Над нашими с Ольгой головами держали венцы. Первым Патриарх начл с меня:

— Венчается раб Божий Андрей с рабою Божией Ольгой во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. — Три раза перекрестил меня. Потом перешёл венчать Ольгу. — Венчается раба Божия Ольга с рабом Божиим Андреем во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. — Три раза перекрестил Ольгу. Потом три раза благословил уже нас двоих. — Возложил Ты на главы их венцы из драгоценных камней, жизни они просили у Тебя и Ты дал им. Ибо дашь им благословение во век века, возвеселишь их радостью пред лицом Твоим.

Потом Патриарх стал читать «Апостола». После него «Аллилуиа, глас 5». После — «Евангелие от Иоанна, зачало 6», после, «Ектению Сугубую»:

— Ещё молимся о милости, жизни, мире, здравии, спасении, посещении рабов Божиих Андрея и Ольги и о предстоящих людях, ожидающих от Тебя богатой милости. Аминь… Господи, Боже наш, по спасительному Твоему промыслу удостоивший брак в Кане Галилейской открыто почтить Своим пришествием, Сам ныне рабов Твоих Андрея и Ольги, которым Ты благоволил соединиться друг с другом, в мире и единомыслии сохрани, священным их брак яви, непорочным их ложе соблюди, совместной жизни их незапятнанной пребывать благоволи, и удостой их достигнуть старости почтенной, с чистым сердцем исполняющими заповеди Твои…

Патриарх взял чашу, в которой было церковное вино:

— Боже, все сотворивший силою Твоею, и утвердивший вселенную, и украсивший венец всего, Тобою сотворенного, и эту общую чашу подавая сочетавшимся ко общению брака, благослови благословением духовным.

Подал испить нам из чаши. Сначала мне, потом Ольге и так три раза. При этом Патриарх говорил: «Чашу спасения приму и имя Господне призову». После этого, Патриарх нас с Ольгой трижды обвёл вокруг аналоя, под пение церковного хора. За нами шли двое, держа над нами венцы. А ещё две фрейлины заносили за Ольгой её шлейф. Как это всё было проделано, я не понимал, если честно.

Наконец, Патриарх приподнял венец, который держали надо мной.

— Возвеличься, жених, как Авраам, и будь благословен, как Исаак, и умножься, как Иаков, шествуя в мире и исполняя в правде заповеди Божии.

Тоже самое сделал и с Ольгиным венцом.

— И ты, невеста, возвеличься, как Сарра, и возвеселись, как Ревекка, и умножься, как Рахиль, веселясь о своем муже, храня пределы закона: ибо так благоволил Бог.

Читая молитву, Патриарх снял с нас венцы. Глядя на нас, он улыбнулся:

— Отец, Сын, и Святой Дух, всесвятая, и единосущная, и живоначальная Троица, единое Божество и Царство, да благословит вас, и да подаст вам долголетие, счастье в детях, успех в жизни и вере, и да исполнит вас всех благ на земле, и да удостоит вас вкусить и обещанных будущих благ, по ходатайствам святой Богородицы и всех святых, аминь. Андрей, поцелуй жену свою и обменяйтесь кольцами.

Я одел Ольге на пальчик обручальное колечко. Она мне. Потом Ольга подняла фату. Улыбалась. Мы поцеловались. Сначала нас стали поздравлять родственники, потом остальные. Вдовствующая императрица не была в восторге от меня, как своего зятя. Но это не имело для меня значения. У неё власти всё равно не было. А вот настоящей «хозяйкой русской земли» была как раз теперь уже моя жена. И её мало интересовало мнение матери.

Зазвонили по всей Москве колокола. И не только в столице. Фактически по всей Империи звонили колокола соборов и церквей. В малых и больших городах, в сёлах, если там имелись церкви. Когда мы пошли на выход, на крыльце и далее выстроились гвардейцы — Преображенцы и Семёновцы. Они создали арку из обнажённых сабель. Нам под ноги бросали цветы. Народ было много. Нам кричали здравницы. Звонили колокола. Мы пошли с Ольгой пешком, по Спасской улице. Ольга держала меня под руку. Её шлейф несли две фрейлины.

— Куда мы идём? — Спросил у Ольги.

— Прогулка такая у нас. Пешком идти. Так положено было у Великих Князей Московских, а в последствии и Царей. Потом эта традиция забылась. Мы с тобой её возродим. Ты не против?

— Нет. Вот только, как далеко мы идём?

— До собора Василия Блаженного. А там посмотрим. И народу покажемся.

Я оглянулся. За нами шли родственники и приглашённые. Дошли до Спасской башни. Караул, стоявший на воротах, вытянулся по стойке смирно. Стали кричать здравницы. Мы вышли с территории Кремля. Народу за Спасской башней было море. Практически вся Красная площадь была заполнена людьми. Нас увидели. Люди радостно закричали. Полиция и жандармы стали выстраивать коридор, по которому мы должны были пройти к собору Василия Блаженного.

— Оля, смотри сколько народа? Если заслон продавят, то точно затопчут. Причём, из благих побуждений.

— Всё будет нормально, Андрей. Пошли. — Она крепче сжала мою руку. Мы пошли. Какие-то девицы вцепившись в полицейских рыдали и тянули руки к Ольге. Это было какое-то помешательство. Такое я смотрел у известных рок и поп-звёзд. Даже если вспомнить хронику поклонников группы «Битлз». Что-то подобное было и здесь. Оцепление еле сдерживало толпу. Появились военные. Они пришли на усиление полицейского и жандармского оцепления. Вся дорожка, по которой мы шли была усеяна цветами. Это был словно ковер из растений. И цветы продолжали подать. Кто-то нас обсыпал пшеном с монетами. Сначала в одном месте, потом чуть дальше.

— Счастья вам. — Кричали со всех сторон. — Детишек по больше.

— Самарин, не подкачай! — Кричали мужскими голосами.

По всей Москве стояли огромные экраны, где транслировалось вначале венчание, а потом прогулка. Всё в режиме реального времени. Над нами пролетел полицейский вертолёт. Потом я увидел вертолёт с репортёрами, которые вели репортаж и снимали всё, что происходит на площади, на видеокамеры. Всё это транслировалось на всю Империю и за рубеж. Дошли до собора Василия Блаженного. Там нас встретил на крыльце Митрополит Московский. Благословил нас.

— Живите в мире, дети мои. Андрей, ты должен понимать, какой венец ответственности за целую страну лежит на твоей, богом тебе данной, супруге. Будь ей не только мужем на супружеском ложе, но и надёжной опорой. Заботься о ней, люби её и береги. Ольга, неся бремя власти, не забывай, что теперь у тебя есть семья. Одари мужа своего детьми, ибо они есть продолжение ваше. Ваше бессмертие. Живите в соответствии с совестью и законами божьими. И Господь вознаградит вас. — Когда Митрополит говорил, на площади установилась тишина. — Андрей, поцелуй жену свою, ибо поцелуй супругов, это символ любви.

Фата у Ольги была поднята и закреплена на шляпке ещё в Кремле. Я чуть склонился и наши губы соединились. Митрополит улыбался и кивал нам. Народ на площади разразился овациями и радостными криками…

Свадебный банкет проходил в Георгиевском зале. Там были накрыты столы. Там же мы танцевали с Олей первый наш супружеский танец. Правда Ольге пришлось отстёгивать свой длинный шлейф.

Ближе к вечеру, я заметил, что Ольга устала. Сказал об этом министру Двора Он тут же объявил, что молодые идут в свою опочивальню. Оказавшись в спальной комнате, с большой и широкой кроватью, спросил Олю:

— Устала?

— Устала. Столько эмоций, переживаний. Андрей, помоги мне раздеться.

Помог. Сам разделся. Пошли с ней в ванную. Там просто приняли душ. Потом легли в постель.

— Оль, давай засыпай.

— Не хочешь исполнить супружеский долг? Теперь скрываться не надо.

— Хочу. Но ты устала. Нам надо отдохнуть. Особенно тебе. А долг утром исполним. Согласна?

— Согласна. Спасибо, Андрюша…

…В одну из комнат особняк Самариных зашла Ольга Константиновна. Там в детском манеже сидела годовалая белокурая девочка. Играла погремушками. Тут же находилась няня. Ольга Константиновна подошла к манежу. Малышка посмотрела на неё и улыбнулась. Ольга протянула руки и взяла девочку.

— А кто это тут такая маленькая, такая красивая девочка? Это Катенька, внученька моя. — Она стала целовать ребёнка. Малышка засмеялась и тоже попыталась обслюнявить свою прабабку. В комнату зашёл Фрол Никодимыч. Ольга Константиновна повернулась к мужу. — Вот, Катюша, прадед твой. Посмотри, у тебя глаза папины и дедушкины. Видишь, Фрол, как она похожа на своего отца. И на тебя тоже.

— Сразу понятно чья кровь в ней течёт. Наша, Самаринская. Дай мне её. — Фрол Никодимыч забрал ребёнка. Поцеловал её в лобик. — Расти большой, здоровенькой, красивой и счастливой. А дедушка обо всём остальном позаботится…

Спустя две недели после свадьбы. Москва. Особняк Самариных.

По просьбе деда, приехал в наш семейный особняк. Он ждал меня в своём кабинете. Там же находился и Джон Морган. Я поздоровался. Заметил, что у деда на столе была разложена карта Аргентины.

— Андрей, ты догадываешься, зачем я тебя сюда пригласил?

— Судя по разложенной карте на твоём столе, догадываюсь.

— Ну и хорошо. Подойди к столу. — Я подошёл. — Можешь показать, где, в каком месте ты вышел из подземелий?

Я смотрел на карту. Потом показал.

— Вот здесь. Там недалеко племя живёт. Они меня и нашли, после того, как я выполз на поверхность, после схватки с анакондой. Там каменный истукан. Вернее, голова истукана. И большой рот у него. Как лаз. Вот из него я и выполз.

— Там точно много золота? — Задал вопрос Морган.

— Много. Целая пирамида облицована золотыми пластинами.

— Покажешь на месте?

— Если надо, то покажу. Но скажу сразу, там очень жутко. Словно в ад спускаешься. Я не знаю, как сам там крышей не поехал. Даже не надеялся, что когда-нибудь выйду на поверхность. Шёл чисто на упрямстве. И залезать туда вновь, желания нет.

— На этот раз пойдёт команда. — Сказал дед. — Просто ты там был. И знаешь в первом приближении, чего можно ожидать.

— Ну я не знаю. Вы что хотите всё золото оттуда вытащить? Думаете, что правительство Аргентины вам разрешит это сделать?

— Мы решим этот вопрос. — Ответил Джон Морган. Дед, глядя на меня, кивнул, соглашаясь с Морганом.

— Смотрите только, отношения с Аргентиной не испортите. А то Её Императорское Величество за это по голове не погладит.

— Андрей, я же сказал, всё будет хорошо.

— Хорошо. Я покажу, где это. Но сам туда не полезу. Даже просите.

— Жаль, но ладно. Я думаю, парни справятся. — Согласился дед. Я пообедал с дедом, Морганом и бабушкой. Потом бабушка привела меня в одну комнату. Это была детская. Там в кроватке спала девочка.

— Это твоя дочь, Андрей. Катенька. Ты должен знать. — Я подошёл к кроватке. Смотрел на малышку. Она была прелестна. Лежала, сжав свои кулачки. Глядя на неё, захотелось поцеловать это маленькое чудо. Бабушка меня остановила.

— Не надо, Андрей. Пусть спит. — Тихо сказала она. — Пойдём.

Когда вышли из комнаты я сказал:

— Бабуль, Оле пока знать про Катю не надо. Она и так болезненно восприняла ту историю с Сарой.

— Конечно. Не беспокойся.

— Потом, может позже. Когда у самой дети появятся. Тогда, я думаю, можно будет сказать и показать.

— Хорошо, Андрей. Я тоже так считаю. Мы о ней позаботимся. Она нив чём нужды знать не будет. Её будут любить, это самое главное.

— Спасибо, бабушка.

Вечером, готовясь ко сну. Оля обняла меня.

— Ну что, муж мой. Продолжим?

— Напомни, что продолжим?

— Милый, стране наследник нужен. Так что тебе придётся постараться.

— Постараемся. Наследник это да. Нужен обязательно. Или наследница.

— А ты бы кого хотел, Андрей? Мальчик или девочку?

— Не знаю. Мне нет разницы, мальчик или девочка. Главное, чтобы здоровенькие были. Так что, милая. — На Оле была короткая ночная рубашка до колен. Я поднял ей подол. — Рубашку снимаем и всё остальное.

— Сам сними с меня. Обожаю, когда ты меня раздеваешь. — Она засмеялась и взяв за руку повлекла к кровати…

Сын родился через год. Я очень волновался. Всё же проклятие старухи Виктории Английской могло всё испортить. Но Алёша оказался абсолютно здоровым мальчиком. Я облегчённо выдохнул. Ну вот, жизнь налаживалась. После этого я рассказа Оле о Кате. Она отнеслась спокойно. Попросила привезти её. Познакомить Алёшу с сестрой. И это было хорошо. Впереди была целая жизнь, рядом с прекрасной женщиной и в окружении детей. Я был уверен, что на одном сыне мы не остановимся…

КОНЕЦ