Глава 5 · Авантюристы или нарушение дворцового протокола

Походил немного по библиотеке. Потом вернулся к компьютеру. Вновь включил его. Ольга Николаевна Романова, старшая дочь бывшего императора, короновалась, как русская императрица 25 апреля 1918 года. И первым её указом, стал указ о воссоздании Отдельного Корпуса Жандармов. Вот только теперь Корпус не входил структурно в то же МВД, каким он был ранее до 1917 года, а стал отдельной самостоятельно спецслужбой. Ольга же и приняла правовое положение о функционировании новой спецслужбы. В ведения ОКЖ входила контрразведка, то есть противодействие деятельности иностранным разведкам, борьба со шпионажем. Так же в ведение ОКЖ входила борьба с экстремизмом, терроризмом, революционными организациями, целью которых является свержение монархии, захват власти и смена существующего политического строя. Борьба с саботажем на предприятиях оборонного комплекса, в сфере продовольственной безопасности и органов государственной власти. Выявление и ликвидация лиц, совершивших акты государственной измены. Позже в середине 30-х годов прошлого века сюда же добавилась и борьба с организованной преступностью в случая, если государству причинён значительный материальный, репутационный или иной ущерб. Спустя ещё полгода, по представлению юной императрицы Государственной Думой, выборы в которую уже состоялись, был принят Особый протокол о государственной измене, шпионажу и экстремизму. В соответствии с Особым протоколом, все дела с этим связанные рассматривались в упрощённом судебном порядке, судами особой юрисдикции. Наказания были максимально жёсткими, даже жесточайшими — от 20 лет каторги и до смертной казни. Революционеров всех мастей и оттенков теперь не отправляли в ссылку из которой те всегда успешно бегали. Теперь либо тюрьма, либо каторга, либо виселица или пуля. Режим содержания каторжан ужесточался. Бежать с каторги стало очень проблематично. Особый протокол продолжал действовать до сих пор.

— Андрей Ярославович. — В библиотеку зашла Наталья. — За Вами приехали.

— Кто?

— Руководитель Отдельного Корпуса жандармов. Он сопроводит Вас к Её Императорскому Высочеству. Он ожидает Вас у Фрола Никодимыча.

— Благодарю тебя, прелестное создание. — Выключил компьютер и прошёл в свою комнату. Там переоделся в костюм. Надел часы «Павел Буре», которые мне подогнал дед, по одеколонился. Вроде нормально. После чего, прошёл к главе клана Самариных

— Можно, дедушка?

— Проходи, внучок, проходи. Что-то ты долго. Заставляешь ждать самого шефа Отдельного Корпуса Жандармов. — Сказал старший Самарин. Рядом с ним в кресле сидел господин, которого ранее я наблюдал в обществе принцессы в полицейском участке. На этот раз он был в форме голубого цвета. Китель с полковничьими погонами, брюки. Фрол Никодимыч взглянул на главного жандарма.

— Ну как, пустят отпрыска Самариных к Её Высочеству?

Полковник встал подошёл ко мне. Обошёл по кругу. Я начал чувствовать себя некой вещью, которую в скором времени выставят на торги.

— Фрол Никодимыч, хорош молодчик. Костюмчик сидит, как влитой. Я даже угадывать не буду, где он приобретён. Фаина Рябушинская из салона «Ольги Бульбенковой», я прав?

Дед посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Ну да, мы были там. И костюм мне продала мадам Фаина. Увы, фамилию её я не знаю.

— Она, Фаечка. М-да, молодой человек. — Полковник смотрел на меня с усмешкой. — И правда, не успели появится здесь, как уже приглашены к принцессе, а один из самых известных модельеров без разговора Вам свой эксклюзивный костюм отдаёт. А теперь давайте, молодой человек, знакомиться с Вами. Как Вас зовут я знаю. Я, как правильно сказал Фрол Никодимыч, шеф Отдельного Корпуса Жандармов. Полковник Берестин Алексей Николаевич.

— Очень приятно, господин полковник. В таком случае можно мне получить от Вас инструкции, что мне можно на приёме, а что категорически не рекомендуется? Я там обязан всем дамам целовать ручку?

— Только тем, кому Вас будут представлять. В первую очередь это Её Императорское Величество императрица-мать. Самого императора не будет. Он болен и скорее всего уже не поднимется с постели. Увы, но это так. Этого уже не скрывают. А учитывая, что Ольга Николаевна единственный ребёнок в семье, то она и займёт престол. Эту женщину, Андрей, я перейду на ты, всё же я старше, так вот, эту женщину, ты обязан запомнить. Далее идут тётушки и дядюшки Цесаревны. Великие князья, княжны и княгини. Они наследники второй очереди и третьей. Очень надеюсь, что они так и останутся этими самыми наследниками. И никогда не водрузят на своих головы корону Российской Империи. Но их тебе тоже стоит запомнить. Далее, возможно, ещё будут представлять разных лиц. Но эти рангом поменьше.

— Прошу прощения, господин полковник, а не много дам? А то я так весь вечер буду тем и заниматься, что лобызать женские ручки.

— Успокойся, — он усмехнулся, — не будешь лобызать. — Он ещё мне говорил о том, что можно, что не желательно, а что нельзя. Выслушав инструктаж, задал вопрос:

— Господин полковник, я должен что-то подписать?

— Не понял?

— Ну, что ознакомлен с техникой безопасности на взрывоопасном объекте и инструктаж проведён.

Некоторое время полковник и дед молчали глядя на меня. Я сохранял серьёзное и даже озабоченное выражение лица. Потом они оба засмеялись.

— Однако, Фрол Никодимыч. Чувствую, что Андрей Ярославович добавит мне хлопот. Ладно, молодой человек, поедемте. Нам пора.

Дед мне передал два букета цветов.

— Один подаришь Её Императорскому Величеству, второй Цесаревне. И вот на, возьми. — Он передал мне футляр. Я его открыл. Там лежало очень красивое ожерелье из изумрудов. — Это тоже Цесаревне. — Я смотрел на подарок. Потом закрыл футляр. Положил назад на столик.

— Не пойдёт. — Дед и полковник удивлённо на меня посмотрели. — Понимаете, такого ей надарят достаточно. Так что, она просто посмотрит на ожерелье и забудет. Подумаешь, одним больше, одним меньше. Если дарить подарок, то нужно такой, который оставит у неё океан впечатлений. Тем более, для Цесаревны, которая этими цацками блестящими избалована.

— Поговори мне, сопляк! — Рассердился дед.

— Подожди, Фрол Никодимыч. — Остановил его полковник. — Что ты имеешь в виду, Андрей?

— Да то и имею. Подарок может быть не обязательно материальным. А может быть эмоциональным. Тот, от которого у неё останется море эмоций.

— Поясни конкретно. — Потребовал Берестин.

— Да не знаю я пока. Но я обязательно что-нибудь придумаю.

Они оба внимательно смотрели на меня.

— Андрей, пойми, у Цесаревны всё расписано. Импровизации не допустимы.

— Вот именно, вся жизнь по расписанию. А Вы Алексей Николаевич думали над тем, каково это девушке в 20 лет? Жить по расписанию? Может иногда давать ей жить, как простой девчонке? Хоть немного. Пока она юна, пока на ней нет такой ответственности за страну. Просто какие-то мгновения, минуты, даже часы, просто быть обыкновенной девушкой. Которая ничем не отличается от остальных таких же девчонок и парней? Не задумывались, почему она сбежала в джинсах, курточке и рюкзаком за спиной, побродить по улицам Москвы? Нет? А надо, господин полковник. Блин, это даже мне понятно!

— Ладно, поехали. Время уже. Но Андрей, если что-то будешь делать, пожалуйста, предупреди меня. Договорились?

— Договорились. Я всё понимаю.

Возле особняка, у парадного входа стоял лимузин представительского класса. Черный с тонированными окнами. Конечно же «Руссо-Балт». Возле машины ждали двое серьёзных мужчин. В темных костюмах. Глаза скрывались за солнцезащитными очками. Сразу видно, спецы. Один из них открыл заднюю правую дверь.

— Садись, Андрей. — Пригласил меня полковник. Я сел. Он сел с другой стороны. Один из спецов сел за руль, второй на переднее пассажирское сиденье. Машина мягко тронулась. Я некоторое время сидел молча, потом тихо засмеялся. Берестин посмотрел на меня вопросительно. Я покачал отрицательно головой.

— Всё нормально, за одним исключением, Алексей Николаевич. Меня первый раз в жизни везут на День рождение к девушке под конвоем. Скажи кому, не поверят!

— Почему под конвоем?

— А как ещё, господин полковник? Ну ладно, не под конвоем, под охраной. А то не дай бог сбегу.

— А почему ты сбежишь? Ты разве не хочешь прийти на День рождения к принцессе? Тем более, если она тебя сама пригласила.

— Нет, всё нормально. Я же сказал. Скажите, Алексей Николаевич, а почему у Ваших боевиков…

—???

— Извините, у спецназа на спинах написано не ОКЖ, а именно «жандармы»?

Он усмехнулся.

— Это занятная история. В 20 году прошлого века, когда Отдельный Корпус Жандармов действовал уже два года, после его восстановления, было принято решение о создании штурмовых групп. Ведь жандармам приходилось брать и настоящих террористов, экстремистов и радикалов из числа революционеров. Особенно это касалось большевиков, левых эсеров и анархистов. И все они, конечно же, были вооружены до зубов. Плюс, борьба с организованной преступность, хорошо вооружёнными бандами, как обыкновенных уголовников и дезертиров, так и националистов всех мастей и оттенков.

— То есть, прообраз современного спецназа?

— Всё верно. Туда брали только лучших. Хорошо физически развитых, в основном из казаков-пластунов, егерей, альпинистов. Спецназ Корпуса Жандармов сразу стал наводить ужас на всё это революционное и уголовное отребье. Просыпались обвинения от цивилизованной интеллигенции, о недопустимой жестокости действий спецназа. На что, молодая императрица, Ольга Николаевна ответила, что спецназ жандармов будет действовать так, как этого требуют обстоятельства. И никто с преступниками миндальничать не собирается. Мало того, она распорядилась, чтобы у солдат спецназа, появились надписи «жандармы». На вопрос почему именно жандармы? Ответила, что именно слово жандармы приводит в истерику всю эту изнежено-извращённую и вечно ноющую часть русской интеллигенции, которая может только болтать, поливать грязью власть и свой народ. Раболепно преклоняется перед Западом, кричит о свободе. Но сама ни на что созидательное не способна. Вот пусть её и дальше корёжит от надписи «жандармы», приводит в истерику и конвульсии, а заодно с ней вместе и разных революционеров и прочих уголовников. И именно надпись «жандармы», а не какая-то другая. Хотя лингвисты и говорили, что это несколько не правильно. Но Её Величество настояла. Такую надпись носят только бойцы спецназа и очень этим гордятся. Даже бравируют этим.

Мы заехали в Кремль. Остановились возле парадного входа Большого Кремлёвского дворца. Мы с полковником вышли. Он надел фуражку.

— А в каком зале будет великосветская тусовка? — Спросил полковника. Он удивлённо на меня посмотрел. Я поправил себя. — Извините, великосветский раут?

— В Александровском зале. Он лучше всего для этого подходит. Приглашённых не так много.

М-да. Приглашённых не так много, что для них выделили целый Александровский зал. Интересно, а когда много? Но задавать этот вопрос главному жандарму империи я не стал.

Мы прошли в сам дворец. За нами никого не было.

— Извините, Алексей Николаевич, а что, больше приглашённых нет? Я не вижу подъезжающих гостей?

— Все уже здесь. Идём.

При входе стояли солдаты в парадных мундирах и киверах. С карабинами, приклада которых приставили к ноге. На головах у солдат были кивера с султанами. Очень красиво, прямо как у нас президентский полк в Кремле. Солдаты стояли каменными изваяния. Никаких эмоций на лицах. Молодцы, железная выдержка, похоже дрессируют их здесь будь здоров.

— Гвардия? — Спросил у Берестина.

— Преображенцы. — Ответил он. Зашли внутрь. Двери открывали халдеи в красивых ливреях. Блин, первый раз на таком тусняке. Как бы не облажаться. В самом дворце тоже стояли преображенцы. Прошли в Александровский зал. Оказывается, в зале уже было прилично народа. При входе стояли, как и полагается, преображенцы и ещё трое в штатском. Они сверялись со списком. Один из этой тройки, был с лентой на груди, с каким-то крутым орденом на ней, в руках палка, вернее красивый посох. Перед нами всё же была какая-то пара аристократов. Мужчина в костюме и женщина в вечернем платье. Мужик с посохом громко объявлял присутствующим, кто прибыл.

— Алексей Николаевич. — Обратился я к полковнику. — А можно без громкоговорителя… Я имел ввиду не объявлять на весь мир, что прибыл я? Пусть Вас объявит. А меня не надо.

— Почему? Ты стесняешься? Я удивлён, Андрей.

— Просто я себя не в своей тарелке чувствую, когда на меня смотрят много глаз. Я не шоумен.

— Извини, никак нельзя.

В этот момент из зала вышел генерал. Да, тот самый, который вместе с полковником и цесаревной был в полицейском отделении. Увидев нас, он быстро подошёл.

— Добрый вечер, Алексей Николаевич. Привёз его?

— Привёз.

— Хорошо. А то Цесаревна уже поинтересовалась.

— Всё-таки она о нём помнит?

— Ещё как помнит. Ну-с, молодой человек. — Генерал оглядел меня, как до этого полковник. — Не плохо, не плохо. Хорошая у тебя осанка. Как у гренадёра. Служил?

— Скажем так, проходил службу. Отдавал дог Родине. — Ответил ему. Генерал кивнул мне.

— Правильно, молодой человек. Настоящий мужчина обязан послужить в армии. Так, всё, пойдёмте. Не надо заставлять ждать Её Высочество.

Последняя фраза генерала мне не понравилась. Это что за фигня? Мне что теперь, по первому щелчку пигалицы, пусть и высокородной, вставать передней, как сивка-бурка? Да я в гробу видал такое знакомство. Может у них и есть пиетет перед королями разными, но мне так все эти венценосные особы до одного места. И вообще я за диктатуру пролетариата и сельской босоты. Мы остановились перед большим зеркалом. Полковник уже снял фуражку, отдал её какому-то халдею в ливрее. Теперь причёсывал расчёской свои волосы. Я тоже глянул в зеркало. Нормально… Вроде бы.

Мужик с посохом, я вспомнил, как таких называли — мажордом, стукнул своей палкой об пол, боже какой анахронизм, и объявил нас с полковником.

— Командир Отдельного Корпуса Жандармов, полковник Берестин Алексей Николаевич и… — Он чуть замолчал, похоже не знал, как меня представить по статусу. — И Самарин Андрей Ярославович.

Мы зашли. Ничего себе, зал был полон больше, чем на половину. Это что, немного гостей??? Все обратили внимание на нас. Я увидел на другом конце зала двух женщин. Одна лет 45-ти. В длинном красивом платье. С голубой лентой, шедшей наискось от правого плеча, проходила под левой грудью и до талии. С красиво уложенными волосами и малой императорской короной. Рядом с ней стояла молодая девушка, тоже в красивом белом платье до пола. И тоже с лентой, только красного цвета. На голове что-то типа кокошника, украшенного по верху жемчугом и белой полупрозрачной тканью, похожей на фату. Наши взгляды встретились. Я если честно, сначала даже не узнал в этой девушке ту пигалицу, ради которой влез в разборки с тремя гопниками. Какое-то нереальное перевоплощение. Я даже застыл на какое-то время. Вдруг появилось дикое желание свалить отсюда, так сказать от греха подальше. Но поздно пить боржоми коли печень приказала долго жить.

— Андрей, чего застыл, как истукан? Пошли. — Прошипел мне полковник.

— Что? — Я словно очнулся.

— Пошли.

Мы двинулись к венценосным особам. Я уже понял, кто старшая. Это маман будущей императрицы. Серьёзная такая дама. Она пристально смотрела на меня. Словно пыталась просверлить во мне дополнительные, не предусмотренные природой отверстия. А вот молодая радостно улыбалась. Ну слава богу, хоть кто-то мне рад. Перед нами с полковником образовали коридор к матери с дочерью. Присутствующие во всю глазели на меня. Кстати, заметил довольно много молодых, как парней, так и девушек. Наконец, пересекли зал. Подошли. Полковник поклонился с достоинством.

— Ваше Императорское Величество, Ваше Императорское Высочество. Разрешите представить вам Самарина Андрея Ярославовича.

— Очень мило, Алексей Николаевич. Мы рады видеть Вас здесь. — Сказала мать-императрица. Протянула ему правую руку. Полковник взял её в две своих ладони и приложился губами, очень даже по аристократичному. Потом тоже самое проделал с ладошкой Цесаревны. Ольга только кивнула благодарно Берестину и всё внимание сосредоточила на мне. Стояла и улыбалась. Я ей тоже. Даже засмотрелся на неё. Чуть было не ляпнул, что-то типа, классно выглядишь, крошка. Но вовремя тормознул себя. Здесь такое явно не прокатит. Выпнут на фиг, под зад коленом.

— Молодой человек. — Я посмотрел на маман. Она удивлённо изогнула брови. Берестин взглянул на меня так, словно через 30 секунд меня расстреляют к чертям собачьим. Похоже, я опять допустил косяк. Хотя вроде бы ничего не делал и даже молчал. Она протянула мне свою правую руку. Я постарался галантно изогнуться и поцеловал её руку, держа её в своей правой. Она смотрела на меня заинтересованно. Я взглянул на полковника. Всё ли я правильно сделал? Он закатил глаза. Да чтоб меня. И тут я ляпнул:

— Ваше Величество, позвольте выразить Вам своё восхищение. Вы очаровательны. — Брови маман окончательно выгнулись, у неё было такое удивленно-шокированное выражение лица. Ольга тоже смотрела на меня сначала удивлённо, потом закрыла ладошкой рот и тихо засмеялась. Полковник покраснел. Всё, трындец, меня точно замучают в застенках жандармерии по Особому протоколу. Неожиданно на губах маман скользнула улыбка.

— Спасибо, Андрей Ярославович. Давно мне не говорили молодые люди такого комплимента. Уж не из Самариных ли, Фрола Никодимыча внук? — Я был уверен, что маман уже в курсе, что да, из этих Самариных. Но всё же спросила.

— Совершенно верно, Ваше Императорское Величество.

— Андрей, я очень благодарна Вам, за свою дочь. Она бывает иногда безрассудна. И если бы не Вы, то я даже не знаю, чтобы было. — Перешла маман к благодарности за Ольгу. — Мы в неоплатном долгу перед Вами. Мой супруг, узнав всё о происшедшем инциденте пожелал познакомится с Вами. И он просил меня передать, что приглашает Вас к нему. Завтра, если Вам будет удобно, за Вами приедут.

— Конечно, Ваше Императорское Величество. Хотя на мой взгляд, я ничего такого не сделал. Просто настучал сусликам по трафаретам. Это нормально, особенно если дело касается девушки, которую хотят обидеть. Не люблю я этого. Имею ввиду, когда творят над женщинами насилие… Извините. Я что-то опять не то сказал?

Ольга уже даже не закрывала рот ладошкой, смеялась открыто.

— Как Вы назвали, Андрей, государственных преступников? Сусликами?.. Оригинально. — Маман сама засмеялась. Полковник выдохнул облегчённо. Народ как по команде тоже стал смеяться. Хотя я был уверен, что большинство даже не слышали, что я сказал. И тут до меня дошло, что тех гопников причислили к государственным преступникам. А учитывая, что я вычитал про Особый протокол, я им не завидовал. Вот уроды нарвались по чёрному. Я даже не буду сильно удивлён, что им уже отбили всю требуху, а то что осталось либо прикопают где-нибудь, либо отправят махать кайлом в самую глубокую шахту, откуда они живыми уже не выйдут. Это я так, утрирую.

Смотрел на Ольгу. Потом спохватился. Подарил один букет цветов матери-императрице, второй Ольге.

— Прошу прощения. Что-то я совсем подтормаживаю. Вас, Ваше Императорское Величество с новорождённой. Ну а тебя… Вас Ваше Императорское Высочество с днём рождения. Что можно пожелать молодой и… Очаровательной девушке в день её 22-х летия? Конечно, счастья и большой, невероятно любви!.. Извините.

— Большой и невероятной любви? — Переспросила меня маман. Я понял, какой косяк упорол. Цесаревны не выходят замуж по большой и невероятной любви. Они выходят замуж исходя из интересов государства. М-да, невесёлая перспектива. Посмотрел на Ольгу. Она продолжала улыбаться и в её глазах мелькали озорные огоньки. Моя физиономия расплылась в улыбке. В конце концов, почему она не может полюбить? Может.

— Конечно, Ваше Императорское Величество. Большой и невероятной любви.

— Матушка. Ваше Императорское Величество. — Обратилась Ольга к матери. — Можно я заберу Андрея?

— Конечно, дочь моя. Развлекайтесь.

Ольга спокойно взяла меня под руку.

— Андрей, пойдём, прогуляемся. Здесь есть уголок, где собирается молодёжь.

— С удовольствием, Ваше Императорское Высочество. — Ольга скорчила недовольную мордашку. Я взглянул на маман и на полковника. — Прошу прощения, Ваше Императорское Величество… Господин полковник.

Я щёлкнул каблуками, встав по стойке смирно и кивнул, как царские офицеры из кинофильмов. После чего отвалил под ручку с очаровательной наследницей престола целой империи. Обалдеть. Вот мои друзья- товарищи обзавидовались бы. И ведь никто мне не поверит, зараза, хоть ты тресни! За нами наблюдали сотни глаз. А Ольга шла, держась мне за руку и была довольна. Отошли в один из концов или как это назвать, короче, в какую-то часть зала. Там на самом деле кучковалась привилегированная молодёжь. Парни и девушки. Все в шикарных костюмах и платья. Явно дорогих и брендовых. Девушки, ещё к тому же, обвешанные бриллиантами и прочими блестящими цацками. Смотрел на весь этот кагал. Что-то он мне не совсем нравился. Я хоть и был не из бедной семьи у себя, и не из семьи со средним достатком, но никогда не тусовался среди золотой молодёжи, хотя знал многих. Мне там было не интересно. Всё одно и тоже, полный порожняк, как говорил один из моих дружков.

Золотая молодёжь империи смотрела на меня. Я на них.

— Ребята, познакомьтесь, это Андрей Самарин. Мой спаситель.

Народ поприветствовал меня. В основном мадемуазели. Эти видели в этом некий романтик, ну и естественно толстый кошелёк семьи Самариных. Парни тоже, довольно доброжелательно отнеслись ко мне, хотя мне лично на их доброжелательность было наплевать, но я поначалу не стал хамить. Но не все молодые представители аристократии восприняли меня. Там была группка высокомерных балбесов. Один из них, как позже узнал, какой-то гребаный немецкий толи принц, толи герцог или граф, хрен их разберёшь, но по началу он молчал. Только недовольно сверкал буркалами своими и поджимал губки. Девушки попросили меня рассказать, как я спасал Цесаревну. Ну я и рассказал с абсолютно серьёзной физиономией, как скакал на белом Росинанте с копьём на перевес и мочил в сортире поганого дракона, который посмел на принцессу раззявить своё хлебало. Меня слушали молча и удивлённо. Одна Ольга, закрыв опять рот ладошкой, пыталась сдержать смех. Когда закончил, наступила тишина. Я шмыгнул носом.

— Вы это сейчас серьёзно, Андрэ? — Спросило меня одно чудное создание с бриллиантовой подвеской.

— Клянусь своей треуголкой, мадемуазель. — Достали меня с этим Андрэ. Блин, я русский, а не француз. Ольга уже откровенно потешалась, смеясь.

— Андрей большой шутник. — Наконец пояснила она. — Он даже когда дерётся, продолжает шутить. Например, прежде чем начать бить напавших на меня сказал им: «Суслики, отскочили от малой». Малой он назвал меня. — Она опять засмеялась.

Мадемуазели тоже засмеялись. Я улыбнулся.

— Андрэ… — Начала опять прелестное чудо с бриллиантовой подвеской, но я её остановил.

— Пардон, мадемуазель. Но я не Андрэ. Я русский. Моё имя Андрей. Теперь можете продолжать.

Она удивлённо на меня смотрела.

— Извините, Андрей. А Вы где служите? Не за что не поверю, что Вы не офицер гвардии.

— Увы, мадемуазель, но я не офицер гвардии, хотя в гвардии служил. Так сказать, отдал долг Родине. Главный жандарм империи мне уже задавал такой вопрос. Предупреждая следующий Ваш вопрос, отвечу, морская пехота.

— А кем?

— Писарем в штабе.

На меня уставились опять удивлённо. Немец презрительно скривил губы. Я смотрел на него ухмыляясь.

— А в чём дело? — Задал вопрос, глядя ему в глаза. — Вам не нравятся писари? Но кому-то тоже надо служить писарем.

— Какие писари, господин Самарин? Армия уже давно использует цифровые технологии. Или в русской императорской армии до сих пор пишут гусиными перьями? — Он засмеялся. Его поддержали пара-тройка балбесов. Один из них был в военной форме. Правда форма была не совсем российская, судя по шевронам. Ольга смеяться перестала. На личике появилось недовольное выражение.

— Обязательно гусиными. А как Вы хотели, эээ, не знаю как Вас по батюшке, а заодно и по имени?

— Фридрих. Я принц Саксонский.

— Замечательно. Так вот, электронные гаджеты можно взломать и украсть информацию. А что написано пером, то не вырубишь топором. Сидя в каком-нибудь занюханном Гамбурге, не возможно украсть то, что написано гусиными перьями. — Некоторое время рассматривал его, как какого-то жука на выставке насекомых. Ему это явно не понравилось. Я продолжил. — Знаешь, Фридрих, принц Саксонский, меня всегда поражала ваша самоуверенность и то, как вы глядите на нас с высока. Вы же считали и считаете нас варварами, хотя сами мыться регулярно начали всего лишь 200 лет назад. Ходили грязные, вонючие и вшивые, как последние бродяжки. Даже ваша аристократия, ходила вонючая, выливая на себя тонны духов, чтобы заглушить вонь не мытых тел и плохо вытертой задницы. Что, разве нет? А вот мы, варвары, с вашей точки зрения, мылись регулярно. В банях. Быть грязным и вонючим себе не позволяли даже последние крестьяне. Ибо у нас издревле считалось, что чистота, это залог здоровья, а в здоровом теле здоровый дух. Именно поэтому мы постоянно пинали в задницу всю вашу европейскую шоблу, которая в обязательном порядке раз в сто лет ходит к нам побряцать оружием, поучить как жить, а заодно пограбить и обобрать. Получив по соплям, откатываетесь назад и вновь сидите, смотрите жадными глазами на восток, сколачиваете очередную европейскую банду мародёров, убийц, насильников и воров. — Я замолчал. Смотрел на него ухмыляясь. Вокруг стояла тишина. Меня слышали не только в молодёжной части зала, но и дальше. Понял, что сказал лишнее, но отступать было поздно. Заметил, как Ольга смотрела на меня. Я ей подмигнул. Вновь посмотрел на принца. — Разве я не прав, Фридрих из Саксонии? Вот что ты здесь делаешь? А я знаю. Ты приехал сюда искать себе невесту. Не так ли? Всё правильно, потому что у нас самые красивые женщины. Своих то вы всех красоток повывели. Инквизиция вам в помощь. Была бы моя воля, я бы издал закон, который запрещал бы нашим женщинам, подданным империи, выходить замуж за европейцев. Ибо нечего разбазаривать свой генофонд.

Фридрих побледнел. Про залу пошёл шум голосов. Дамы мне улыбались. Всё верно, я же сказал, что они самые красивые. Вновь взглянул на цесаревну.

— Что, Оля? Я что-то не то сказал? Наговорил на три расстрела и четыре пожизненных каторги? Весело! — Засмеялся. Она тоже. — И вообще, а что так грустно? Где музыка? Не по танцевать, не попрыгать… Хотя, Ваше Императорское Высочество, в твоём платье явно много не попрыгаешь.

— Да как ты смеешь? — Фридрих был явно возмущён прямым накатом и в итоге дал петуха.

— В смысле? Я что, сказал не правду? Да ладно, потомок тевтонов. Привыкай. В России правду-матку в глаза рубят. Давай лучше, пока тебе здесь согласны наливать, а не гнать палкой по загривку, как твоих предков, расслабимся под тяжёлый рок.

К нам подошёл полковник.

— Прошу прощения, дамы и господа. Андрей, пошли со мной. — Он взял меня под локоть.

— Куда? — Успел спросить его.

— На пару слов, Самарин.

Он потащил меня из зала. Ну всё, трындец. Добазарился, идиот. Однако за нами припустила Цесаревна, подобрав подол своего длинного и шикарного платья.

Берестин, буквально, выволок меня в коридор.

— Ты с ума сошел?

— А что такое? Или Вы, Алексей Николаевич за этого прусака переживаете?

— Он из Саксонии.

— Да наплевать откуда он.

— Он жених Цесаревны.

— Что? Вот этот сушёный богомол? Да вы издеваетесь что ли? А получше никого не нашли?

— Заткнись. Ты и так уже наговорил достаточно. И что значит получше? Не тебе решать, кто станет мужем Цесаревны. Что-то ты слишком много на себя берёшь, Андрюша.

— Что происходит, господин полковник? — Возле нас появилась Ольга.

— Извините, Ваше Императорское Высочество, но господин Самарин, перешёл все границы.

— Позвольте, я сама решу, кто переходит границы на МОЁМ Дне рождения, а кто нет. Вы можете идти, Алексей Николаевич. Мы сами разберёмся с Андреем. — Во взгляде Ольги сверкнула сталь. Ничего себе, пигалица. Шеф жандармов встал по стойке смирно и вернулся в зал. Ольга смотрела на меня как-то странно и словно ожидала от меня чего-то.

— Оль, я думаю, что тебе много чего надарили, в том числе и разных дорогущих украшений. Мне вот дед тоже сунул изумрудное колье. Но я сказал ему, что это банально. Что нужно сделать Цесаревне такой подарок, который она запомнит.

— И что за подарок, Андрей?

— Этот, Фридрих твой жених?

— Да, считается моим женихом. Нас обручили ещё в детстве.

— А он тебе нравится?

— Андрей, причём здесь нравится или не нравится? Все Цесаревны так выходили замуж. Давай не будем об этом. Какой подарок ты мне хочешь подарить, который я запомню надолго?

— Ты хоть раз смотрела на ночную Москву с крыши высотного здания?

— Нет… А…

— Ничего не спрашивай. Давай убежим и я тебе покажу ночную Москву. Тебе очень понравится.

— Но, Андрей… А как же гости?

— А в чём проблема? Гостями займутся. Ну так что? Решайся, Цесаревна. — Я стоял и улыбался. Протянул ей руку.

— А, давай! — Она засмеялась и вложила свою ладошку в мою. — Только увы, платье у меня видишь какое?

— М-да. В нём много не набегаешь.

— Ничего. — Она повернулась ко мне спиной. — Андрей, отстегни шлейф.

— Ээээ, как отстегни?

— Молча. Позади, он крепится к платью, видишь? — Я стал ощупывать подол её платья. — Да не здесь, Андрей! Выше.

— Оль, выше твоя очаровательная по… Гм. Короче…

— Там моя попа. Я знаю. Вот там, ещё чуть выше, на поясе и крепится. Отстегни.

У стоявших в коридоре, на карауле двух гвардейцев глаза стали квадратными. Но они продолжали стоять недвижимо, как статуи. Я нашел, где шлейф крепился к платью. А ловко сделано, ни за что не догадаешься, что это не единая часть платья, а всего лишь атрибут, которым можно и отстегнуть. Стал расстёгивать. Наконец, отстегнул. Ольга повернулась ко мне.

— Ну вот. Остальное можно подобрать.

— А это куда? — Я держал в руках часть платья.

— Здесь оставим.

— Нет. Возьмём с собой. — Я аккуратно свернул шлейф.

— Зачем он? — Спросила Цесаревна.

— Вдруг пригодится. Например, постелить на что-нибудь, если ты захочешь присесть. Ладно, пошли. Где тут выход?

Ольга посмотрела на гвардейцев. Прижала палец к губам, давая понять, что не надо говорить куда и с кем она ушла. Гвардейцы промолчали. Она взяла меня за руку и повела по коридору. Потом мы юркнули в какую-то дверь. Вновь прошли по коридору. Шли переходами. В итоге, вышли к Спасской башне. Конечно же дорогу нам преградили сотрудники Отдельного Корпуса Жандармов. В том числе и двое спецназовцев с масками на лицах.

— Ваше Императорское Высочество, Цесаревна Ольга Николаевна. Прошу прощения, но позвольте узнать, куда Вы направляетесь? — Спросил офицер в голубом мундире.

— Прогуляться. — Ольга взяла меня под руку. Я глядя на офицера, а особенно на двух боевиков с надписями на спинах «жандармы», мило улыбнулся. Я вообще с самого начала не обманывался и понимал, что спецслужба, которая отвечала за охрану и личную безопасность августейшей семьи, из поля зрения нас не выпустит. На это глупо бы было рассчитывать. Охрану Кремля несла армия в лице гвардии. А именно первый батальон Преображенской лейб-гвардейской механизированной дивизии. Охрану императорской семьи осуществлял Отдельный Корпус Жандармов в лице его отдельной службы — «Управление имперской службы охраны и сопровождения».

— Извините Ваше Импера… — Начал офицер, но Цесаревна его перебила.

— Достаточно, капитан. Просто пропустите нас и всё.

— Но я не могу выпустить Вас за пределы Кремля без соответствующей охраны. В соответствии с протоколом безопасности при выходе августейших особ…

— Капитан! — В голосе Ольги опять звякнул металл. — Не надо мне рассказывать про протокол безопасности. Просто пропустите нас. Вы отказывайтесь подчиниться мне? Это что? Мятеж? Прямое неподчинение военными, в том числе офицерами и солдатами Отдельного Корпуса Жандармов, а так же полиции и других силовых служб наследнице престола расценивается, как государственное преступление. Вы давали присягу.

Капитан побледнел. Я решил разрешить обстановку. Был уверен, что сейчас сюда примчится пол двора.

— Ольга, одну минуту. Позволь я переговорю с капитаном. — Посмотрел на него. — Капитан, пойдёмте, отойдём на пару слов? — Мы немного отошли. — Капитан, у вас же есть сотрудники в гражданском? Я уверен есть. Те, кто несёт скрытую охрану и наблюдение. Вот и пустите их с нами. Только пусть они не отсвечивают перед Цесаревной. Мы просто прогуляемся и всё. Сообщите полковнику Берестину.

— Уже сообщили. Он сейчас прибудет.

— Вот и хорошо. А пока пропустите нас. Мы далеко не уйдём. Я клянусь, что с Ольгой Николаевной ничего не будет. И о Вас она забудет.

Я подошел к принцессе.

— Пойдём, Оля.

Мы спокойно, под ручку, вышли с территории Кремля. Шли по Красной площади. Было как-то не привычно. Мавзолея не было. Ольга держалась мне за руку, шла и улыбалась.

— Андрей, а где мы будем смотреть на ночную Москву.

— Сейчас определимся. Давай такси поймаем?

— Давай.

Мы вышли на Никольскую улицу. Здесь, как и в моей реальности, было только пешеходное движение. На город опускались сумерки. Вся улица была в огнях. Народ прогуливался, сидел в многочисленных кафе и ресторанах. На нас стали обращать внимание.

— Это же Цесаревна Ольга Николаевна. — Крикнул кто-то. Ольга помахала ручкой, улыбалась. Нам в ответ тоже стали махать. Мы с ней ускорились. Люди останавливались смотрели на нас. Стали снимать на сотовые телефоны.

— С Днём рождения, Цесаревна, счастья тебе! — Стали кричать люди.

— Спасибо! — Ответила она. Щёки её раскраснелись.

Мы выскочили с ней на примыкающую улицу. Увидели машину с чашечками такси. Я поднял руку. Такси свернула к нам и остановилась. Я открыл заднюю дверь. Помог ей сесть. Сам сел с другой стороны.

— Шеф! — Обратился я к водителю. Он смотрел во все глаза на Ольгу. Потом перекрестился.

— Бог мой, сама Цесаревна, Ольга Николаевна. Кому сказать, не поверят!

— Шеф, поехали. Давай. Включай гашетку.

Водитель очнулся. Включил скорость, и мы тронулись. Я оглянулся, увидел, как люди в штатском тормознули какую-то машину. Всё верно, за ними следовала охрана. Похоже, я огребусь не слабо от полковника.

— Куда едем, Ваше Императорское Высочество? — Спросил таксист.

— Шеф, отвези нас к какому-нибудь десятиэтажному зданию, у которого крыша плоская. Сделаешь? — Увидел в зеркале заднего вида его удивлённые глаза. — Да-да, здание этажей в десять с плоской крышей! Знаешь такое?

— Знаю.

— И чтобы недалеко отсюда?

— Есть такое.

— Ну и хорошо. Поехали. — Велел ему. Он оглянулся, посмотрел на принцессу. Она улыбаясь и держа меня за руку, кивнула, подтверждая мои слова…