Глава 6 · Концерт для Цесаревны или скандал обеспечен

Проехали мы совсем немного, как такси остановилось возле высотного здания из стекла и бетона. В нём было 12 этажей.

— Такое подойдёт? — Спросил таксист.

— Нормально. — Ответил я. — Сколько мы должны? — Сказав это, вспомнил, что денег у меня ноль целых ноль десятых, то есть вообще ни копья.

— Ничего не надо, господин хороший. У меня только есть просьба. — Он смотрел умоляюще на Цесаревну. — Можно сфотографироваться с Вами, Ваше Императорское Высочество?

Ольга оглянулась на меня. Я пожал плечами. Ну а что? Почему бы и нет.

— Оля, надо быть ближе к своему народу. — Толкнул умную мысль.

— Хорошо. Давай сфотографируемся.

Мы вышли из машины. Я встал с одной стороны от Цесаревны, она взяла меня под руку. Таксист встал с другой. Она его тоже взяла под руку. Мужик сделал селфи на свой мобильный. Несколько снимков.

— Благодарствую Пресветлая Цесаревна. Дай бог тебе здоровья. С Днём Рождения, Ваше Императорское Высочество, Ольга Николаевна.

Мы поблагодарили его и пошли ко входу в высотку. Это была гостиница. При входе стоял халдей в классической ливрее и пялился на нас. У него даже рот раскрылся.

— Уважаемый. — Обратился я к нему. — Мы тут сможем подняться на верх и попасть на крышу? — Халдей выпал в осадок, продолжая смотреть на Цесаревну. Ольга посмотрела на меня вопросительно. В этот момент на крыльцо выскочили двое каких-то типов.

— Ваше Императорское высочество! Цесаревна Ольга Николаевна. Радость то какая! — Заговорил один из этих типов в цивильном костюме. — Я владелец гостиницы, Коровин Альберт Михайлович. Вы решили воспользоваться услугами нашего отеля? Поверьте, Вы не пожалеете. Мы готовы предоставить Вам царский номер по высшей категории…

— Стоп, стоп, уважаемый. — Остановил я господина Коровина. — Цесаревна воспользуется услугами Вашего отеля, но не так как Вы думаете. Нам надо попасть на крышу. Надеюсь, Вы не откажите в такой малости имениннице? — Я проникновенно посмотрел на Альберта Михайловича. Сумерки окончательно опустились на столицу. В небе зажглись звезды и ярко засветил месяц. Сейчас смотреть будет в самый раз. Хозяин отеля смотрел на нас непонимающе.

— Простите, господин… Ээээ

— Самарин Андрей Ярославович.

— Господин Самарин! Радость какая! Уж не внук ли Фрола Никодимыча Самарина?

— Будем считать, что внук. Итак, уважаемый, Альберт Михайлович, что насчёт крыши?

— А зачем на крышу, Андрей Ярославович? Номер люкс лучше, чем крыша.

— В следующий раз мы обязательно воспользуемся номером люкс, а сейчас нам надо на крышу. — Я, наверное, опять что-то не то ляпнул, так как Ольга посмотрела на меня очень выразительно. Я не стал углубляться в тему и взяв её под локоток повёл в гостиницу. В фойе был народ. Естественно, мы сразу же попали в центр внимания. Всё верно, хоть шлейф Ольга и сняла, но всё равно шикарное длинное платье, подол которого она придерживала во время движения, красная лента на груди и орден, Святой Екатерины, усыпанный бриллиантами, по мимо него ещё нескольких толи орденов, толи медалей на левой стороне её груди, практически на плече, выдавал в ней Цесаревну.

— Ваше Императорское Высочество! — Послышались возгласы. Дамы приседали в реверансе, мужчины кланялись. Ольга улыбнулась им, и мы, в сопровождении хозяина отеля, проследовали в лифт. Лифтёра Коровин выгнал и сам решил освоить эту профессию. Мы поднялись на самый верхний этаж. Оттуда, по лесенке поднялись на крышу. Подвел Ольгу к одному из бортиков безопасности. Мы остановились. Вид был шикарный. Вся Москва была в огнях. По улицами двигались потоки автомобильных огней, как огненные реки. Она стояла и с восхищением смотрела на город. Сжала мою ладонь своей.

— Боже, Андрей, это правда захватывающе! Как красиво, невероятно!

— Толи ещё будет, моя принцесса! — Оглянулся. Коровин стоял позади нас и смотрел шокированными на нас глазами. — Альберт Михайлович, можно Вас попросить об одной услуге?

— Конечно. Всё, что в моих силах.

— Пожалуйста, бутылочку шампанского «Вдова Клико», два бокала и гитару.

— Какую гитару изволите, Андрей Ярославович?

— Обыкновенную, семиструнную.

— Сей момент! — Коровин словно испарился. Был и его уже нет. Ловкий малый.

Запад ещё горел зарницей скрывшегося солнца. В этот момент послышался звон колокола. Это зазвонили колокола на колокольне Ивана Великого. Бом, бом. Ему вторили другие. Мы с Ольгой замерли. Она смотрела на Москву во все глаза, продолжая держать меня за руку. На её губах появилась счастливая улыбка. Особенно когда зазвонили звонницы столицы.

— Колокол на Ивана Великого! — Сказала она. Чуть погодя добавила. — А это на Спасо-Андронникова монастыря…

— Вечерний звон, бом, бом. Вечерний звон… — Затянул я. — Как много дум наводит он. — Ольга глянула на меня удивлённо, потом вновь улыбнулась и подхватила. А у неё оказался очень мелодичный, высокий и чистый голос.

Появился Коровьев, а с ним трое из прислуги отеля. Они притащили столик и два кресла. Коровьев принёс гитару. Я протянул руку. Он молча отдал её мне. Я начал играть, и мы продолжали с Ольгой петь. А не плохой у нас дуэт получался.

Один из прислуги поставил на столик бутылку шампанского, два бокала и вазу с фруктами. Я, продолжая петь, кивнул им. Они все, вместе с хозяином отеля отошли к выходу с крыши, но не ушли. Стояли слушали.

Мы замолчали. Я последний раз прошёлся по струнам гитары и мелодия смолкла. А столице плыл колокольный звон. Послышались аплодисменты. Мы с Ольгой оглянулись. Нам хлопали хозяин отеля и его работники.

— Ваше Императорское Высочество, у вас с господином Самарины прекрасный дуэт! — Сказал Коровин. — Это просто замечательно. Браво!

Ольга покраснела. Но глаза её азартно блестели.

— Спасибо, господа. А теперь, прошу вас, оставьте нас с Цесаревной одних.

— Конечно. Не извольте беспокоится. — Ответил Коровьев. Они ушли. Правда тут же появились двое в штатской из жандармской конторы. Я отрицательно покачал головой. Они куда-то исчезли, но с крыши не ушли. У меня зазвонил сотовый, который мне дал дед.

— Алё?

— Самарин⁈ — Услышал голос полковника. — Ты что творишь, засранец?

— Ничего не творю, Алексей Николаевич. Я просто сделал Ольге Николаевне подарок на День рождения. — Ольга вопросительно посмотрела на меня. Я чуть скорчил физиономию, вывалив язык из уголка рта. Она прыснула. — Ваши церберы по близости. Контролируют ситуацию. Я даже уверен, что сейчас ближайшие крыши домов занимают Ваши снайперы. Так что, оснований для тревоги нет, господин полковник.

— Мы с тобой позже поговорим.

— Я знаю, Алексей Николаевич. Надеюсь, долго меня пинать ногами не будете? — Берестин сбросил вызов, но я успел услышать, несколько не совсем цензурных слов. Надеюсь, не в мой адрес. Оля опять смотрела на меня вопросительно.

— Андрей, что значит, ты надеешься, что тебя не будут долго пинать ногами? Кто будет пинать и за что? И почему, самое главное?

— Оля, это так, иносказание. Просто знаю, что выслушаю очень много интересной информации о себе, как о человеке и гражданине.

— Какой информации и в какой форме?

— Прости, Оля, но это не для розовых женских ушек и не для твоего нежного слуха. Я же нарушил столько протоколов. Протокол безопасности для представителей августейшей фамилии. Дворцовый протокол и этикет при общении опять же с членами императорской семьи. Наверное, ещё несколько положений из особого протокола. Так что, я конченная протокольная личность, Оля! — Я улыбнулся, глядя на Цесаревну. Она тоже улыбнулась. Потом рассмеялась. Я продолжил. — Но не будем на этом зацикливаться. У нас ещё много времени, пока сюда не примчалась вся королевская рать. Предлагаю по бокальчику шампанского «Вдовы Клико». Ты как?

— Давай. Я с удовольствием! — Я открыл с грохотом и пузырями бутылку, налил в два бокала.

— С Днем рождения, Оля. — Мы слегка стукнулись бокалами.

— Спасибо, Андрюша. — Она отпила. Потом стояла, смотрела на ночную Москву. Я рядом. Поставил бокал на столик. Увидел возвышение, наверное, это была часть вентиляционной конструкции. На её верху можно было сидеть. Я подошёл. Конструкция доходила мне до груди. Постелил на неё Ольгин шлейф от платья.

— Оля, иди сюда. — Она подошла. В руках продолжала держать бокал. Правда он был уже пуст. — давай я посажу тебя вот сюда. Отсюда будет всё хорошо видно. — Посмотрел на неё вопросительно. Она кивнула. Я подхватил её за талию и подсадил. Девушка поелозила задом и устроилась. — Удобно?

— Удобно!

— Всё видно?

— Всё!

— Так, давай я ещё тебе плесну шампанского?

— Плесни. — Она подала мне бокал. Я налил в него из бутылки, передал ей. Взял гитару.

— А теперь, по многочисленным прошениям разных ходоков, а так же всевозможной публики, в честь Дня рождения, самой очаровательной Цесаревны на свете, концерт! — Что ей петь? О любви? Нет, это будет мощный перебор. Она и так странно на меня посмотрела, когда я брякнул про номер люкс. Надо что-то быстрое, ритмичное. Я ухмыльнулся. Значит писари при штабе⁈ Хорошо. — Рота подъём! — Рявкнул я и пальцы ударили по струнам. Темп сразу взял быстрый. Играл песню Агутина «Граница»:

Начал пританцовывать. Ольга слушала меня, улыбалась и сама стала в такт елозить задом на своём месте, покачивать головой. А потом и руками делать движения, поднимая то одну руку в верх, то другую. Сразу понял, что к военным она относится очень хорошо. А когда пел последний куплет, стала показывать мне на обеих руках большой пальчик. Мол, классно, так и должно быть.

Когда пел припев в конце песни, вообще встала на ноги и стала танцевать.

Замолчал. Смотрел на неё снизу вверх.

— Не упадёшь?

— Нет! Переживаешь?

— Конечно. Я не смогу себе простить, если с тобой что-то случиться. Так что, Оля, сядь пожалуйста.

— Хорошо. — Она послушно села, свесив ноги вниз с конструкции. — Мне очень понравилась песня. Что ещё споёшь?

— А что ты хочешь?

— Не знаю. Ты же концерт для меня устроил. Вот и предлагай.

— Тогда рок-н-ролл! — Я выбросил руку в верх.

— Да! — Закричала она и тоже подняла руку в верх.

Я заиграл музыку популярного шлягера 60-х «Чёрный кот», потом запел:

Ольга, сидя на конструкции сначала слушала, потом стала хлопать в ладоши в такт песне. На середине песни протянула руки ко мне, давая понять, что ей надо слезть. Я её ссадил. Продолжил играть и петь, пританцовывал и она стала танцевать рядом со мной…

Полковник Берестин ходил по фойе гостинице. Тут было полно агентов Отдельного Корпуса Жандармов, в том числе и спецназ. Он связался по рации с агентами наверху.

— Что они там делают? — Задал он вопрос.

— Пьют шампанское, смотрят на ночной город. Самарин играет на гитаре и поёт песни. Оба танцуют.

— А что поёт?

— Сначала пели «Вечерний звон». Потом он пел быструю песню про военных. Аты-баты, теперь мы все солдаты.

— А сейчас что?

— Про чёрного кота, которого ненавидел весь дом. Интересная, смешная песня. Рок-н-ролл. — Полковник услышал смех.

— Вы что там, ржёте что ли?

— Виноват, Ваше превосходительство. Никак нет.

— Смотрите мне там. — Он отключился. Рядом с полковником стоял генерал.

— Что? — Спросил он.

— Поют и танцуют! Пьют шампанское.

Кроме генерала, ещё тут же находились ответственные лица из министерства двора его Императорского Величества.

— И что нам делать? — Спросил один из чиновников, ответственный за организацию приёмов и балов при дворе. — Может Вы пойдёте туда, Алексей Николаевич? Надо вернуть Цесаревну во дворец.

— И как я это сделаю, позвольте узнать? — Посмотрел на чиновника полковник.

— Но разве Вы не понимаете? Это же скандал! Ольга Николаевна пьёт вино на крыше с мужчиной!

— И что? Хотите запретить? Идите, попробуйте. Вообще-то она уже совершеннолетняя девушка. И может выпить шампанского и не только.

— А если там, не дай бог, начнётся мезальянс? Фридрих Саксонский потребовал присутствие своей невесты во дворце. Вы понимаете, что это уже международный скандал?

— Что Вы от меня хотите, Иннокентий Всеволодович? — Недовольно спросил чинушу шеф Отдельного Корпуса Жандармов. — Мне пойти и силой привезти её к жениху? Как я её доставлю к саксонцу? Если он так хочет видеть свою невесту, пусть приедет сюда и сам увезёт её во дворец, как это сделал бы любой нормальный мужчина. Или он не мужчина? — При этих словах полковника, стоявший рядом генерал усмехнулся.

— Да никуда саксонец не денется. Проглотит и сделает вид, что ничего не случилось. — Сказал генерал. Посмотрел на полковника. — Алексей Николаевич, а что за песню про солдат пел Самарин?

— Не знаю. Но я уверен, агенты записали её.

— Может послушаем? Ну а что? Всё равно ждать Цесаревну. Так хоть послушаем, что они там поют.

Полковник связался с агентами на крыше.

— Видео сделали?.. Сюда перешлите. — Посмотрел на генерала. — Сейчас послушаем.

Вскоре в фойе заиграла гитара и с экрана планшетника послышался голос Самарина.

— Молодец, Самарин! Бодрая песня! — Усмехнулся генерал.

— Абсолютно бездарная, безвкусная и грубая. — Тут же высказался чинуша. Генерал перестал усмехаться.

— Я не понял, господин Загорский, Вы что-то против армии имеете?

— Извините, генерал, я ничего против армии не имею. Я о песне.

— Не Вам судить. Цесаревне, судя по всему, понравилась. Остальное не важно. Мне, кстати, тоже понравилась.

Потом они слушали песню про кота…

Потом ещё пел песни, в том числе шуточные. Она хохотала от души. Мне нужно было выбирать, какие песни петь. Про любовь петь, очень чревато. Поэтому выбирал либо шуточные, либо нейтральные. Ну и у неё же День рождения! А значит нужна песня как раз для этого. Вспоминал песни про День рождения. Ничего, не знал, кроме одной. Год назад разучил, специально для Дня рождения одной дамы. Спел, правда далеко у нас дела не зашли, но это сейчас не важно. Я заиграл, глядя на неё. Улыбнулся:

Она смотрела на меня, потом закружилась, раскинув руки под слова и мелодию песни.

В этот момент в небе расцвели разноцветные букеты салюта. Разноцветные огни раскрасили башни, стены и здания Кремля и не только там. Ольга замерла, глядя на эту красоту. А я продолжал петь:

Мы стояли и смотрели на салют. Ровно 22 залпа. Когда всё закончилось, я улыбнулся, глядя на девушку.

— Ну как, Оля, понравился тебе мой подарок?

— А салют тоже подарок?

— Нет. Но он хорошо вписался во всё это.

— Очень понравилось. Я первый раз так отмечаю свой День рождения. Спасибо тебе, Андрей.

Я посмотрел на столик. Бутылка была пуста. Шампанское частью разлито, частью выпито.

— Нам пора, Оля.

— Что, уже? — Спросила она, распахнув свои глаза, словно два глубоких озера. Я кивнул.

— Да, как бы не было нам жаль. Всё имеет начало, Оля, и имеет конец. Но ты не расстраивайся. Мы молоды. Тебе всего 22 года сегодня исполнилось. У тебя всё ещё впереди.

— А у тебя разве всё позади?

— Почему? У меня тоже, всё самое лучшее впереди. Пошли? — Протянул ей руку.

— Пойдём, ты прав, Андрей. — она вложила свою ладошку в мою, и мы двинулись на выход с крыши. Спустились на лифте вниз. Вышли в фойе. Там была куча народа. Ольга закатила глаза.

— Господи боже мой! — Простонала она. Народ засуетился. Меня как-то сразу оттеснили в сторону. Я стоял, смотрел на неё и грустно улыбался. Праздник для меня закончился, теперь будем принимать санкции и наказания. Она шла в окружении приближённых к трону, оглядывалась, смотрела на меня. Я не знаю почему, ведь не хотел этого, так как считал, что это сейчас не нужно, но всё же сделал. Гитара всё ещё была у меня в руках. Я изготовился и заиграл песню Барыкина «Букет»:

Она резко остановилась. Её попытались уговорить покинуть гостиницу, но она отмахнулась.

— Отстаньте. — Стояла, смотрела и слушала.

Песня закончилась. Я грустно улыбнулся и положил гитару на стойку ресепшена.

— Это тебе мой ещё один подарок. — Крикнул ей.

Она резко направилась ко мне. В фойе наступила тишина. Все замерли. Ольга подошла, встала очень близко ко мне. Смотрела снизу вверх. Всё же я был выше её. Смотрела мне в глаза.

— Андрей, скажи, это же просто песня? — Задала она тихо вопрос.

— Может быть и просто песня. — Ответил ей так же тихо. И тут она обняла меня. Прижалась ко мне. Я обнял её. Нет, мы не целовались. Просто обнялись, так и стояли некоторое время. Потом я отпустил её. Ольга повернулась и решительно направилась к выходу. Возле него остановилась. Посмотрела на шефа Отдельного Корпуса Жандармов, потом на генерала и ещё на какого-то чина в мундире.

— Если с ним что-то случиться, я вам никогда этого не прощу. А у Отдельного Корпуса Жандармов, военного ведомства и министерства внутренних дел появятся новые руководители. Я, надеюсь, вы услышали то, что я сказала? — И вышла на улицу, где её уже ждал лимузин фирмы «Руссо-Балт».

Весь кагал, который находился в фойе свалил вслед за принцессой, кроме нескольких человек. За стойкой ресепшена стояла девушка в униформе отеля. Она смотрела на меня. На её губах скользнула улыбка. Она закрыла глаза и открыла их, как бы давая понять, что молодец! А потом шифруясь, показала мне большой палец, что всё правильно сделал. Недалеко находился хозяин отеля. Он подобострастно смотрел на полковника Берестина. Трое мужчин подошли ко мне. Шеф Отдельного Корпуса Жандармов, а так же генерал, он оказался министром обороны и третий, тоже не слабый дядька в мундире с генеральскими погонами. Это был министр внутренних дел. Все трое смотрели на меня так, словно хотели, чтобы я исчез и больше нигде и никогда не появлялся.

— М-да, Андрюша. — Проговорил Берестин.

— Извините, Алексей Николаевич. Я просто хотел подарить Ольге праздник, который она долго не забудет.

— Подарить праздник! — Воскликнул генерал, шеф военного ведомства. — Подарил, Андрей. Очень даже! Ты хоть представляешь, что теперь будет⁈ И не Ольга, а Её Императорское Высочество!

— Прошу прощения, господин генерал. Её Императорскому Высочеству… Ольге!

— Ты посмотри каков наглец! — Генерал смотрел на меня и тут я увидел в его глазах смешинки. Ему явно было весело. Хотя он и не улыбался.

— И что теперь, господа, делать с этим молодчиком? — Спросил генерал от МВД.

— Ума не приложу. — Ответил военный генерал. — А может мы его в армию? В гвардию.

— Извините, господин генерал, но в армии я уже был. Так что…

— Ты разве не хочешь быть гвардейским офицером? — Удивился он.

— Нет. Если надо, то я пойду в армию, когда Родину защищать надо будет, а в других случаях, извините. — Ответил я несколько пафосно, но с чувством.

— И даже служить в Кремле? — Опять задал вопрос генерал. Но я не повёлся на явную провокацию.

— Даже служить в Кремле. Знаете, как в песне? — Я взял со стойки гитару, ударил по струнам:

Перестал играть и положил гитару назад на стойку. Все трое заинтересованно смотрели на меня.

— Свободен значит? — Спросил главный полицейский империи.

— Свободен. А что? Надеюсь, меня сразу не расстреляют. Дадут перед казнью чашку риса, стакан водки и возможность выкурить последнюю сигарету. — Сказал это с абсолютно серьёзным видом. Они все трое переглянулись.

— Алексей Николаевич, Христом богом прошу, забирай его и увези куда-нибудь. — Проговорил министр внутренних дел.

— Пошли, Андрей. — Велел мне Берестин. И пошёл к выходу. Я поплёлся за ним. Всё, гейм овер, праздник закончился. Эх, ещё бы коньячка навернуть грамм 500.

Сел в чёрный «Руссо-Балт», но машина почему то не двинулась с места.

— Значит так, Андрей и я не шучу, даже несмотря на предупреждение Ольги Николаевны. Сейчас я отвезу тебя к тебе домой. Дома сидеть и никуда не выходить без моего разрешения. Тебе всё понятно?

— То есть, я под домашним арестом?

— Считай, что так. Вопросы?

— Вопросов нет. Я всё понял.

— Я надеюсь, что ты всё понял. Разговор у нас с тобой про душам ещё впереди.

Меня привезли в бывший особняк Шереметьевых. Я вышел, и машина уехала. На первом этаже меня встретило старшее поколение Самариных, во главе с Фролом Никодимычем. Твою душу. Я прошел и замер, глядя на своих родственников.

— Андрей. — Ко мне подошла Ольга Константиновна. — Что ты натворил в Кремле?

— Ничего, бабушка. Я просто подарил Цесаревне праздник. Ей понравилось. Это главное, Ольга Константиновна. Остальное всё не важно.

— Она сбежала с официального приёма, Андрюша, устроенного в честь её Дня рождения.

— Скажем так, бабушка. Мы ушли по-английски не прощаясь.

— На крышу? — Ольга Константиновна улыбнулась. Я тоже.

— На крышу одной гостиницы. Там я ей показал ночную Москву. Потом мы пили там шампанское, я пел ей песни, и мы танцевали. Вот и всё.

— Вот и всё⁈ — Фрол Никодимыч смотрел на меня из-под своих густых бровей. — Цесаревна, наследница престола, на крыше!!!

— Фролушка, успокойся. — Тут же вмешалась бабушка. — Зато как романтично.

— Олюшка не защищай его. Что ты устроил во дворце?

— Ничего не устроил.

— Как ничего? Ты оскорбил жениха Цесаревны. А у нас, между прочим, есть контракты с немецкими концернами.

— Как я его оскорбил? Я его не обзывал. Я просто высказался по всей этой европейской шобле, что каждые сто лет они ходят к нам, поучить нас уму-разуму, а заодно и ограбить. Правда, каждый раз получают по соплям и уползают к себе. Что мыться они начали 200 лет назад регулярно. А до этого воняли, как скунсы, но при этом смотрят на нас постоянно, как на дикарей. А сами они кто? Хуже папуасов.

Фрол Никодимыч даже закряхтел. Посмотрел на меня другими глазами. Потом усмехнулся.

— Что есть, то есть, внучок. Этого дерьма… Извини, Олюшка, у них не отнять. Что, прямо так и сказал ему в лицо?

— Ну да. А что такое? Разве это не правда?

— М-да. Правда, Андрей, правда. Ой, что завтра будет. Добавил ты нам хлопот.

— Фролушка, я считаю, Андрей всё правильно сделал. А то, что Цесаревна с ним убежала, так себя вспомни? С кем я перед самой своей свадьбой убежала, не послушав родителей и бросив жениха, которого они мне назначили?

Фрол Никодимыч засмеялся. Она тоже. Остальные улыбались. Я удивлённо посмотрел на деда. Ничего себе! Так он сам был ещё тот ходок по молодости, если сумел чужую невесту, практически, из-под венца увести! Ловко!

— Вот, дорогой мой. Сразу видно, настоящий Самарин! — Бабушка погладила меня по плечу. — Андрюша, ты есть будешь?

— Спасибо, но не хочу. Я бы в свою комнату сейчас хотел. Остаться один.

— Иди, Андрей. — Разрешил мне дед.

Я поднялся в свою комнату. Разделся там. Потом сходил в душ. Долго стоял там, уперевшись руками в стенку под струями воды. Что со мной? Почему в душе моей что-то болит, при воспоминании о ней? Неужели я влюбился? Плохо, Андрей. Тебе её не видать, как собственных ушей, даже не смотря на все капиталы твоей нынешней семьи. Кто ты и кто она⁈ Но я до сих пор чувствовал тепло её тела, даже пусть и через её платье. Особенно когда она обняла меня и прижалась ко мне. Может и правда уехать куда-нибудь. Например в Южную Америку? Дед же сказал, что там активы. Вот только при мысли, что этот напыщенный саксонец будет обнимать её и даже больше, глухое раздражение в душе начинало перерастать в ярость. Закрыл глаза. Вдох-выдох, вдох-выдох. Успокойся.

Сполоснувшись, вытерся полотенцем насухо. Оделся и вышел. Через некоторое время ко мне в комнату постучались. Я лежал на кровати. Если честно, никого не хотел видеть. Но стук повторился. Пришлось вставать, накидывать халат. Время было половина третьего ночи. Открыл. За дверью стояли мои сестрички, Зоя с Настей, тоже в халатах.

— Андрей, можно к тебе? — Спросила Зоя.

— Зачем, мадемуазели?

— Ну, Андрей. Тут такое в сети творится. — Шёпотом сообщила Настя. Я горестно вздохнул и пустил их к себе. Они моментально прошмыгнули внутрь. Устроились, одна в кресле, вторая залезла ко мне на постель с ногами. Я сел рядом.

— И что там творится? — Задал вопрос.

— Андрей, а что правда, Цесаревна с тобой сбежала с официального приёма?

— Правда. Я ей предложил прогуляться. А то там было как-то скучно. Так что там в сети?

— Вот смотри. — Настя мне тут же показала свой мобильник. Включила его. Вывела на экран видео, как мы с Ольгой быстро идем по улице. Ольга улыбается и машет рукой в ответ на приветствия. Меня держит под руку. — Столько лайков уже. И комменты идут косяком. Там много этого видео. Вас столько народа видело?

— Конечно. Мы по Никольской шли. А на ней её платье с лентой и орденом. Такое только цесаревны носят. Надо быть совсем тупым, чтобы не понять кто она. — Ответил я.

— Это всё ерунда. — Сказала Зоя и включила свой мобильник. — Сеть взорвалась вот над этим видео. — Она протянула мне сотовый. Я взял, смотрел видео. На нём я пел песню в фойе гостиницы про букет. А потом мы стояли у всех на виду обнявшись. Далее пошло видео как я пел о том, что я свободен. Не хило. Что-то Корпус мышей не ловит, что позволил слив такого в сеть. О чём и сказал сестричкам. Те засмеялись.

— Андрей, так жандармы там и так у всех отобрали все телефоны. Изъяли записи с камер наблюдения. Но кто-то сумел всё-таки сбежать или ещё как, но видео попало в сеть. Сейчас его блокируют, но поздно. Оно как вирус распространяется по сети. Вот это сеть вообще взорвало. Смотри сколько комментариев, сколько лайков. Уже к миллиону подходит. И это только начало. Все задаются вопросом, кто этот красавчик, кто сумел очаровать неприступную Цесаревну Российской империи.

— Почему неприступную?

— Ольга Николаевна всегда была выдержана. На ухаживания аристократических отпрысков не реагировала. Всегда оставалась холодной ко всем и к своему жениху в том числе. Это знают все. Её и считали холодной и даже… — Зоя хихикнула. — Фригидной. А сейчас… Мама дорогая. Оказывается, Цесаревна Ольга умеет любить.

— Зоя, какой любить? Ты с ума сошла? Мы знакомы с ней три дня. Виделись всего два дня. — Воскликнул я.

— Андрюша. — Зоя с Настей смотрели на меня, как на идиота. — Она смотрит на тебя, как на любимого мужчину. Это даже слепому ясно! Женщина если не любит, так никогда смотреть не будет на парня.

— Смотрите ка, женщины тоже мне. — Я смотрел на них шокировано. Это что получается? Ольга влюбилась в меня. Чёрт… Твою мать, Андрейка. И самое, что плохое, ты сам уже в неё влюбился.

— Андрей, расскажи, что вы делали на крыше? — Спросила Зоя.

— Пили шампанское «Вдова Клико». Я играл ей на гитаре, пел песни, и мы танцевали. Смотрели на ночную Москву и на салют в её честь.

— И всё? Вы даже не поцеловались? — Спросила Настя.

— Нет, Настюша, не поцеловались. Чего не было, того не было.

— Всё равно это невероятно! Андрей, ты самый лучший. И мы с Зоей рады, что ты наш брат. — Засмеялась Настя. — Ты даже не представляешь, как мы теперь утрём нос всем этим напыщенным дворянкам и прочим, которые пыжатся своей родословной. Курицы.

— Насть, а что общаться обязательно с этими курицами? А с простыми парнями и девчонками нельзя общаться? Как я понимаю, согласно Конституции Российской империи, сословное деление общества было отменено ещё почти сто лет назад. Все сословия уравнены в политических и иных правах. И что принадлежность к дворянству не даёт им никаких привилегий.

— Всё это так. Но они, дворяне эти, всегда образовывают свой круг общения. А нас дедушка заставляет общаться с ними. Это такой отстой. — Я вытаращился, услышав этот термин от Насти. — Хотя, надо быть объективной среди них не мало нормальных.

Мы ещё поговорили. Наконец, девчонки ушли. Я закрыл дверь и рухнул в постель. Сразу же уснул. А на следующий день разразился самый настоящий скандал, выплеснувшийся не только на страницы российской прессы, но и на зарубежной. Это стало самой главной темой, с чего начинались все новостные ленты…