Глава 7 · Двери, которые лучше не открывать…

Я, когда встал утром, ещё не знал, что начало дня разразилось сначала чуть ли не мировой сенсацией, а затем грандиозным скандалом, который грозил перейти в международный. Я встал, сбегал в тренажёрный зал, сделал там зарядку, потом умылся, бриться не стал, но щетину подправил триммером. Потом оделся. Ко мне постучалась и с моего разрешения зашла Наташа.

— Андрей Ярославович, завтрак. — Она присела в поклоне.

— Доброе утро, мадемуазель Наталья. — Наташа посмотрела на меня, улыбнулась и… Покраснела. Я сначала подумал, что у меня ширинка расстёгнута. Посмотрел. Нет, всё нормально. — Наташ, а чего мы покраснели?

Она некоторое время помолчала, а потом спросила.

— Просите, Андрей Ярославович, скажите, а Цесаревна правда с Вами на крышу дома убежала? Это же не фейк?

— Правда. А что такого? На мой взгляд, это нормально.

— Нормально? Цесаревне Империи нормально сбегать с приёма в её честь, на крышу дома?

— Конечно, Натали. Ведь это был её День Рождения. А в этот день именинник, в данном случае именинница, может всё и даже пить шампанское на крыше, танцевать и петь весёлые песни под гитару!

— Правда?

— Истинная. — Я даже перекрестился. — Всё так и было. Но, всё было прилично. Я просто играл на гитаре, пел песни, и мы с ней танцевали. Смотрели на салют в её честь. И всё. Потом спустились вниз. Там уже был целый придворный кагал. Её забрали и увезли. Вот и всё, Наташа.

— Но перед этим она Вас поцеловала.

— Не поцеловала. Чего не было, того не было. Ольга Николаевна меня просто обняла. Не больше.

— Но Вы ей спели песню.

— Спел.

— А какую?

— Букет. Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю, нарву цветов и подарю букет, той девушке, которую люблю.

— Я знаю. Смотрела по ленте. Очень красивая песня. Пронзительная.

— Тебе понравилось?

— Да, очень. Она стала уже хитом. Её уже транслируют.

— Серьёзно?

— Да, Андрей Ярославович. Вы стали звездой.

Наташа мне показала видео на мобильном телефоне, где я исполнял песню Барыкина, букет.

— Наташ, а хочешь я тебе спою эту песню?

— Правда, Андрей Ярославович?

— Правда, Наташа. Гитару только надо.

— Какую?

— Семиструнную. И всё.

— А если я принесу её. Вы споёте?

— Нат, без проблем.

— Хорошо. Но сейчас Вас ждут на завтрак.

— Ладно. Раз ждут, значит нужно идти.

Спустился в столовую. Там сидел весь клан Самариных, которые в настоящий момент присутствовали в Москве.

— Всем доброго утра и приятного аппетита. Прошу прощения за опоздание. — Сел на свободное место. Рядом со мной сидела Зоя. Чуть дальше — Настя. С другой стороны, сидел Павел. Ну и, конечно, во главе стола восседал сам патриарх семейства — Фрол Никодимыч. Если большинство представителей клана смотрели на меня заинтересованно, а женская половина даже благосклонно, то дед смотрел на меня недовольно из-под своих кустистых бровей. Он пил кофе. Перед ним на столе лежали свернутые газеты.

Мне положили кашу и поставили подставку, на которой было яйцо, как я понял сваренное всмятку. Такие же яйца стояли почти перед всеми за столом. Как же она называется… О, вспомнил, пашотница. Каша была овсяная. Я усмехнулся, вспомнив фильм по мотивам бессмертного творения Конан Дойла «Собака Баскервилей», «Что у нас на завтрак Бэрримор?.. Овсянка, сэр!»

Взял маленькую ложечку постучал по яйцу, отколупал верх скорлупы. Намазал белый хлеб маслом и стал с аппетитом уминать кашу, вприкуску с бутербродом и яйцом. Сунув очередную ложку с кашей в рот, заметил, что все смотрят на меня. Никто не есть. Проглотил кашу, положил на стал ложку.

— Что-то случилось? — Задал вопрос. Послышался тихий смех и женское хихиканье.

— Оля, да он издевается. — Проговорил Фрол Никодимыч. — Ты посмотри на него. Сидит ест, физиономия довольная и ему всё трынь трава. М-дааа.

— Фролушка, я думаю, ты сгущаешь краски. — Ответила баба Оля.

— Я не сгущаю краски, Олюшка. Конечно, я понимал ещё вчера, что будет нездоровая суета утром, после всего того, что наворотил этот молодчик. Но я не ожидал что это даст такой эффект. Шум стоит такой… У меня слов нет. У меня телефон уже с самого утра раскалился. Звонят и звонят. Звонят и звонят.

— Отец, зато благодаря Андрею акции нашего концерна поднялись на четыре пункта. И это только начало. — Сказал Тимофей и посмотрев на меня, подмигнул.

Весело. Я оказывается уже заработал не один десяток миллионов, а может и всю сотню? Вернее, не я, а семья.

— Знаю я. Вот только как поднялись, так и опустятся. Сильно не радуйся, Тимофей. — Ответил Фрол Никодимыч. Глянул на меня. — Чего не ешь? Кушай, Андрюша, кушай. Набирайся сил. Они тебе очень понадобятся. Хорошо ворота закрыты и охране дано указание никого не пускать. Там за периметром целая толпа уже собралась. В основном эти шелкопёры, корреспонденты, репортёры и прочая пишущая сволочь. Вот что с ним делать, Олюшка? Меня к градоначальнику пригласили. На беседу.

— К Великому Князю, Александру Константиновичу? — Удивилась бабушка Оля.

— К нему. Полчаса назад позвонили. А ещё, оказывается, у Андрея сегодня аудиенция у Его Императорского Величества. Я всё правильно сказал?

— Ничего себе! — Вырвалось у Тимофея Фроловича.

— Андрюша, это правда? — Спросила меня Ольга Константиновна.

— Правда. Вот только, я думаю, никакой аудиенции не будет. Меня ближе, чем на километр теперь к Кремлю не подпустят. — Я усмехнулся. Взял ложку и доел кашу. Потом выскоблил весь белок с желтком у яйца. Только хотел отхлебнуть из чашечки кофе, как у меня заиграла мелодия мобильного. Я вытащил его из кармана. Обратил внимание, что все опять на меня смотрят. Но на этот раз большинство с осуждением.

— Что? — Вновь спросил я.

— Андрей, за завтраком, а так же обедом и ужином сотовые телефоны отключают или оставляют у себя в комнате. — Пояснила мне Ольга Константиновна.

— Извините. — Я хотел сбросить звонок.

— Ответь. — Сказал дед. Я принял вызов.

— Алё?

— Самарин⁈ Ты почему так долго трубку не берёшь? — Это звонил главный жандарм империи.

— А, Алексей Николаевич. Доброе утро. Я завтракаю. А у нас за столом не принято разговаривать по телефону. Это не прилично, господин полковник. Чем могу быть полезен, Вашему Высокоблагородию?

— У нас с тобой не решены некоторое вопросы, по поводу твоего странного паспорта, странных денег. И откуда ты вообще появился.

— Алексей Николаевич, а я думал, что все вопросы уже порешали и Вы мне паспорт подданного Его Величества приготовили.

— Нет, мы не порешали ничего. Поэтому сегодня будем прояснять всё это. И ещё, Самарин, ты не забыл, что у тебя аудиенция назначена у Его Императорского Величества.

— А что, её ещё не отменили, Алексей Николаевич?

— Нет, не отменили, Самарин. Наоборот, у Государя-императора, появилось ещё больше желания пообщаться с Вами, Андрюша. — Моё имя он произнёс с особым сарказмом. Берестин продолжил. — Особенно после того, как Цесаревна, разругалась вчера поздно вечером со своим женихом и попросила покинуть её апартаменты.

— Я не понял, а что саксонец делал поздно вечером у принцессы? Он вообще-то ей ещё не муж, чтобы околачиваться в её покоях в трусах и ночном саксонском колпаке.

— Ну ты наглый всё же, Самарин! Это не твоё дело! — Рявкнул в трубку глава Отдельного Корпуса Жандармов. Я потряс головой и поковырялся в ухе. Зоя с Настей опять захихикали. — Он пришёл поговорить, так как Её Высочество с крыши, Самарин, поехала сразу к себе, проигнорировав гостей. Сослалась, что устала и чувствует слабость.

— Уверен это отговорка, господин полковник. Хотя, мы же там оприходовали флакон… Пардон, бутылку «Вдовы Клико». Но согласитесь Ваше Высокоблагородие, что бутылка шампанского, это не бутылка Шустовского коньяка. Хотя, если Её Императорское Высочество алкоголь вообще не употребляет, то вполне возможно, что у неё закружилась голова. К тому же она получила океан эмоций и впечатлений. Она сама мне сказала, что подарок ей очень понравился. Наверное, это станет у нас традицией, отмечать её День рождения на крыше. Или я что-нибудь ещё придумаю, в следующем году.

— Тебе, Самарин, ещё дожить надо до следующего года.

— Ээээ, не понял, господин полковник, что у меня всё так плохо со здоровьем?

— Вполне возможно. В этом мире всё возможно, Андрюша! — Опять моё имя он произнёс с сарказмом.

— Согласен, Алексей Николаевич. Как поётся в одной песне: «Призрачно всё, в этом мире бушующем. Есть только миг, за него и держись. Есть только миг, между прошлым и будущем. Именно он называется жизнь!»

— Самарин, замолчи! Значит так, в 14.00 у тебя аудиенция. За час до этого к особняку Самариных подъедет спецмашина. На ней тебя и привезут.

— Давайте, господин полковник, обойдёмся без спецборта. Меня что, опять под конвоем повезут? Я не преступник. Я сам к 13.00 приеду к Спасской башне.

— Сам? Да ты с ума сошёл, Андрей? Твоя физиономия на первых страницах всех газет и журналов.

— Что правда? — Мне такая фигня не понравилось.

— Правда. Ты что газет не смотрел? И в новостях везде показывают.

— Вот это засада! Нет, я по утрам как-то газеты не читаю. Иначе аппетит испорчу.

— Да, Самарин, это большая для тебя засада. Поэтому поедешь на спецмашине.

— Нет. Я прибуду к 13.00 часам сам. Не беспокойтесь, никто ничего не поймёт.

— Уверен?

— Конечно.

— Хорошо. Я тебя буду ждать. Посмотрим, как ты доедешь до Кремля. Если только на машине Фрола Никодимыча.

— Нет. Не машине.

— Ладно, будь по твоему. Но смотри мне. Не дай бог опоздаешь хоть на полминуты.

— Не опоздаю.

Берестин отключился. Я засунул сотовый в карман. Все и особенно дед смотрели на меня вопросительно.

— Аудиенция не отменена. Меня очень жаждут видеть. — Дед продолжал смотреть на меня. — Ну да, скандал вышел, особенно, когда Оля… Извините, Цесаревна Ольга Николаевна поругалась вчера с принцем саксонским. Своим женихом и выперла его из своих покоев под зад коленом.

Дед аж закряхтел.

— Ничего себе. — Это уже сказал Константин Фролович. — Да, Андрей заварил ты кашу.

Баба Оля засмеялась. Ей вторила Софья.

— Как я поняла, Цесаревна Ольга поругалась с женихом в своих покоях⁈ А что делал там Фридрих поздно вечером, фактически ночью? — Спросила супруга Тимофея.

— Вот Вы правильно заметили Екатерина Степановна. — Кивнул я своей «тёте». — Я тоже задал этот вопрос шефу Отдельного Корпуса Жандармов. Покушение на девичью честь Её Высочества, тут явно попахивает статьями Особого протокола.

— Андрей, замолчи! — Велел мне дед. — Ты поел?

— Спасибо. Всё было очень вкусно. Особенно овсянка и яйцо всмятку.

— Тогда иди к себе, приготовься к встрече с Его Величеством. Если у тебя костюм замарался или ещё, пусть его почистят. А ещё лучше съездите с Софьей ещё один или пару возьмёте.

Я встал из-за стола. Дед взял одну из свёрнутых газет. Протянул мне.

— На, полюбуйся. — Я подошёл, взял, развернул. На меня смотрело моё фото крупным планом.

— Андрей. — Обратилась ко мне тётя Софья. — Фаина от тебя в полном восторге. Сказала, что если нужно сшить костюм или ещё что из одежды, обращайся только к ней. Сказала, что ты у неё будешь самым эксклюзивным клиентом.

— Передайте ей мой нижайший поклон. Я обязательно что-нибудь у неё закажу. Это для меня честь общаться с такой замечательно женщиной и профессионалом своего дела. — Ответил я, сворачивая газету. Софья засмеялась и кивнула.

Поднялся к себе. И что мне делать до часу дня? Переоделся и пошёл в тренажёрный зал. Прыгал возле груши и колотил её. Вскоре здесь же появились и Игорь, Павел, Владимир и обе мои более взрослые сестрёнки — Зоя с Настей. Я на них внимания не обращал. Ну пришли и пришли. Может тоже размяться желают. Нанёс несколько ударов кулаками по груше, потом крутанулся и зарядил ногой по ней же.

— Молодец, Андрей. Хорошая реакция у тебя и техника. Тхэквондо?

— Это тоже есть. Но тут много чего. Не только тхэквондо.

Владимир был самый старший из молодой поросли Самариных. Уже женатый и недавно стал отцом. Он был в спортивных штанах, майке и босиком.

— То есть, у тебя всё смешано?

— Что-то в этом роде.

— Я занимаюсь тхэквондо, с десяти лет.

— Круто. Покажи, что-нибудь?

— Ладно. Тогда возьми лапы, вон там лежат.

Я надел две лапы на руки.

— Перед собой вытяни руки и вверх, чуть выше головы подними. — Сказал он. — Готов?

— Готов.

Владимир прыгнул, крутанувшись в воздухе, как штопор. Я ожидал, что он ударит после первого разворота, но он ударил после второго. Причём одной ногой по одной лапе и тут же второй ногой по второй лапе. Довольно сильно.

— От души. — Улыбнулся ему. — Сильно. Первый оборот обманчивый?

— Что-то типа этого. — Он тоже улыбнулся. — Андрей, ты как собираешься выехать в Кремль? Усадьбу окружила целая толпа журналюг?

— Да вот, думаю. Скажи, Володя, у кого-нибудь из вас есть байк?

— Есть. У меня, у Пашки. У Машки с Ольгой есть. Правда самих девчонок сейчас нет. Они в Питере.

— Мне Маша звонила. — Сказала Зоя.

— А мне Лиза. — Тут же вставила свои пять копеек Настя. — Спрашивала про Андрея, какой это Самарин, наш что ли? Я сказала, что да. Приехал из Южной Америки.

— Да я тоже Маше сказала, что брат приехал. Девчонки в восторге. Я даже слышала, как она закричала кому-то, что это её брат. Они собираются приехать.

— Ну начинается. Бабье царство теперь тут будет. Всё, Андрей, они тебя достанут. Шебутные все, кроме Анны. Аня замуж собралась. — Усмехнулся Владимир.

— Она вместе с женихом приезжает. Свадьба здесь будет, в Москве. — Ответила Зоя.

— Значит, погуляем! — Сказал Павел.

— А посмотреть можно байки? — Спросил Владимира.

— Пошли, посмотришь. А ты что, на байке ехать собрался?

— Конечно. Надо шлем ещё и непроницаемым забралом и всё. Никто ничего не поймёт.

— В костюме от Фаины и на байке? Круто, Андрей. — Засмеялся Павел.

— Зачем в костюме? В джинсах и куртке. А там переоденусь. Костюм с собой возьму, в сумку спортивную сложу и всё.

— Ну ты даёшь. Дед будет недоволен. Но пошли смотреть тебе транспорт.

Я надел кроссовки, Владимир вышел, сходил в свои комнаты, отведённые ему с женой. Вернулся тоже в кроссовках. Мы спустились в гараж. Он был большой. Стояло несколько машин. Всё Русс-балты. От бронированного лимузина и внедорожников, до кабриолета тёти Софьи. Отдельно стояли мотоциклы. Очень даже круто. Думал это Хонды с Ямахами и Сузуками или «БМВ». Но опять ошибся. Все байки были «Руссо-Балт». Кроме одного — «Харлей Дэвидсон», американский байк, всё как в моей реальности. Харлей, конечно, тачка хороша, но меня не заинтересовал. Мне больше нравятся спортивные байки. Особенно мне понравился чёрный мотоцикл. Чем-то он напоминал «БМВ — К1300S». Осмотрел его. Потом сел. Почувствовал скрытую мощь. Сидеть было очень удобно.

— Нравится? — Спросил Владимир.

— Да. На нём бы прокатиться. Но… Обалдеть, одним словом.

— «Руссо-Балт — 1200 СС». Бортовой компьютер. Подогрев сидений и рукояток руля. Это бортовой компьютер регулирует. Электронная регулировка подвески, тоже компьютер. Автоматическая регулировка давления в шинах, ещё есть навороты. Двигатель четырёхцилиндровый. Объём 1200 кубиков, при этом 190 лошадей мощность. Максимальная скорость 300 километров в час. Разгон до сотни за 1,9 секунды. Коробка шестиступенчатая. Привод — карданный вал, не цепь. Красавчик, да.

— Однозначно. Чей он?

— Мой. — Володя усмехнулся.

— А «СС» что обозначает?

— Супер спорт. Вижу, тебе понравился. Можешь взять.

— А ты?

— А я увы. Как женился, особенно после того, как Дашенька, жена моя, забеременела, я практически не сажусь на него. Езжу больше на машине. Вон тот серебристый джип. А байк стоит, тоскует по быстрой езде. После того, как Даша забеременела, а потом родила, я всего два раза выезжал на нём. Раньше я на нём покатался. Вместе с невестой, а потом, после свадьбы и с женой. Но когда две полоски показал тест, всё, понял, что время моей мотоюности ушло. А ты бери, Андрей, пользуйся. Чего ему зря стоять? Я тебе и костюм отдам. Мы с тобой практически одного роста и комплекции. Так что подойдёт, я думаю.

— Добро, Володя. Спасибо.

— Бак залит полностью Масло заменено. Я хоть и не езжу на нём, но за его состоянием слежу. Машина зверь. Дури в ней много, справишься?

— Справлюсь.

Потом я померил принесённый мне комбинезон Владимира. Он подошёл мне. Единственно, я обувь брать не стал. Надел свои кроссовки. Время подходило к той черте, когда нужно было выезжать. Аккуратно сложил в спортивную сумку, взятую опять же у Володи, костюм, рубашку и галстук. Туда же в пакете и обувь. С сумкой пошёл в гараж.

— Андрей! — Окликнул меня дед. — Ты куда в этом?

— В Кремль.

— А ну-ка стой. Ты совсем уже? Переодевайся иди немедленно. Тебя увезут.

— Не надо, дедушка. Костюм я взял с собой. Вот в сумке лежит аккуратно свёрнутый. Я на мотоцикле поеду. На Володином, он разрешил мне. Зато никто ничего не поймёт. А там в Кремле у Берестина я и переоденусь. Я же всё понимаю. Тем более, у нас с Алексеем Николаевичем разговор намечается. Он так мне и сказал.

Фрол Никодимыч смотрел на меня некоторое время, потом покачал головой.

— Ой, Андрюшка, сломишь ты головушку свою где-нибудь. Не слишком ли на высокую цель для себя замахнулся?

— А на что замахнулся, Фрол Никодимыч? Я пока ни на что не замахивался.

— Не лги мне, Андрей. В глаза смотри… Ты прекрасно понял, о чём я сказал!

Решил не признаваться до упора.

— Нет, не понял. Если Вы, дедушка об Оле, вернее об Цесаревне Ольге Николаевне, то я всё прекрасно понимаю, кто она и кто я. Просто я хотел ей сделать подарок. Сделал. Ей очень понравилось. Вот и всё.

— Надо бы услать тебя куда-нибудь. Готовься. Поедем с тобой в Южную Америку. Там наследство тебе надо будет принять. Активы наши. Думал кому их передать, да тут ты появился. Вот их и возьмёшь.

— Это куда в Южную Америку?

— Аргентина. Но там не только в ней. Есть активы в Бразилии, в Чили и в Венесуэле. Так что работы и дел тебе хватит.

— М-да. Бразилия, страна, где много диких обезьян!

— Иди давай.

Я спустился в гараж. Закрепил сумку на мотоцикле. Сел. В этот момент у меня зазвонил сотовый. Я не посмотрел на номер, думал, что это опять Берестин.

— Але⁈ Да еду я уже, еду.

— Алё, Андрей? — Я моментально заткнулся. Это звонила она. Ольга.

— Оля? А как… То есть откуда ты номер моего телефона узнала?

— У Берестина. Сначала он не хотел давать. Я сказала, что если не от него узнаю, то узнаю от другого. Вот он и дал.

— Понятно. Здравствуй ещё раз, Оля.

— Здравствуй, Андрей. А куда ты едешь?

— К вам в Кремль. У меня беседа с твоим отцом. Разве забыла?

— Ах да, точно.

— Вот, а мне уже с утра, главный жандарм страны весь мозг промыл. Выполняю его инструкции. Да ладно, я уже к господину полковнику начинаю привыкать. — Засмеялся в трубку. Услышал в ответ её смех.

— Оль, я слышал ты поссорилась со своим женихом?

— Я просто указала ему на недопустимость каких-либо претензий ко мне с его стороны. Тем более, я ничего предосудительного не делала. И в свой День рождения могу проводить его с тем или теми, с кем хочу. К тому же он посмел завалится ко мне в нетрезвом виде и мою спальную комнату, когда я готовилась ко сну.

— Даже так? И охрана пропустила его?

— Он мой жених. Хотя чуть позже я высказала всё начальнику охраны. Сейчас Алексей Николаевич разбирается с этим. А Фридриха я выгнала. Правда он попытался меня поцеловать и в конце начал на коленях просить прощения.

Я представил себе это и хохотнул.

— Оль, а ты в чём была одета? Ну, когда он завалился к тебе?

— Тебе этого хочется знать? — Я даже почувствовал, как она улыбнулась там, на другом конце.

— Хочу представить картинку, глазами твоего жениха. Понять, что он увидел и от чего у него могло сорвать башню. Но если не хочешь, не говори.

— Ладно, скажу. На мне была короткая полупрозрачная ночнушка, выше колен и нижнее бельё. Вот и всё. Я сидела возле зеркала и расчёсывала волосы.

— М-да. Фридриху не повезло.

— Почему?

— Увидеть такую красоту и быть выпнутым под зад коленом. Уверен, он до утра исходил слюной. — Я засмеялся. Она тоже. — Что он хотел от тебя?

— Потребовал объяснений, почему я ушла с тобой.

— Надеюсь, ты объяснила ему кто есть ху?

— Какой ху?

— Это, так говорят, узнать ху из ху. То есть, кто есть кто? Или по другому расставить все точки над i.

— Понятно. Ну да, что-то в этом роде. Андрей, а ты что потом будешь делать, после разговора с моим папой?

— Не знаю, может сухари сушить и готовится пойти по кандальному пути в Сибирь.

— Ты всё шутишь?

— Это я так, Оля, иносказательно. Дед мне сейчас сказал, чтобы я готовился уехать в Южную Америку. Принимать там активы.

— А когда?

— Я не знаю ещё, Оля. — Я немного помолчал. Потом спросил. — Оля, мы могли бы с тобой увидеться?

— Когда, Андрей?

— Сегодня.

— Конечно, могли. Ты сейчас прямо к папе?

— Нет, сначала к Берестину. Мне там начнут делать мозг и выпрямлять извилины в правильную сторону, а потом к твоему отцу.

— Я сейчас пойду к Алексею Николаевичу. Никто тебе делать мозг не будет, не беспокойся.

— Оль, не надо. Пожалуйста. У нас с господином полковником будет просто разговор. Всё хорошо. Вот после моей встречи с твоим отцом мы и могли бы встретиться.

— Хорошо. Как скажешь. Я буду очень ждать.

— Я тоже, Оль. Мне пора.

Разговор закончился. Вот тебе бабушка и Юрьев день. Надел шлем. Опустил затемненное забрало. Байк завелся с пол тычка, можно так сказать. Я двинулся к выезду. Нажал на небольшой пульт, который дал мне Володя. Ворота отъехали. Выехал из гаража. Подъехав к воротам, увидел по ту их сторону толпу репортёров. Они все нацелились на меня. Но они не знали кто сидит на байке. Лица то моего видно не было. А у Самариных несколько парней моего возраста и комплекции. Они начали меня фотографировать и снимать. Я дал рукой знак охране, чтобы открыли ворота. Когда ворота открылись достаточно, чтобы я мог проскочить, я дал газ. Байк рванул, встав на заднее колесо. Паппарацци шарахнулись в разные стороны. Я выскочил на проезжую часть и слился с потоком машин. В общем-то ехать было мне не далеко. Вскоре я подъехал к Спасским воротам. Естественно, меня тормознули. Снял шлем.

— Я к полковнику Берестину. Моя фамилия Самарин.

— Это мы уже знаем, господин Самарин. Сойдите с мотоцикла и закатите его внутрь периметра.

— А на нём нельзя?

— Нет, нельзя. Передвижение любого транспорта по территории Кремля строго регламентировано. Выполняйте требования охраны.

— Всё понял. — Слез с байка, заглушил его и закатил вручную на территорию режимного объекта.

— Мотоцикл оставьте здесь. Что у вас в сумке?

— А байк не украдут? — Спросил офицера кремлёвской охраны. — А то мало ли. А аппарат чужой, мне его доверили в подотчётность.

На лице гвардейского офицера не дрогнул ни один мускул. Хорошая выдержка.

— Не украдут, можете не беспокоится, господин Самарин.

— Ну раз Вы гарантируете, тогда ладно. В сумке у меня костюм. Пиджак, брюки, рубашка, галстук. — Всё пришлось выкладывать на столик в караульной помещении. — Туфли фирмы «Скороход». Кстати, господин офицер, костюм от Фаины. Так что аккуратней пожалуйста, это эксклюзив. Больше ничего нет.

— Пройдите через металлоискатель.

Прошёл. Аппарат запищал.

— Что у вас? Выкладывайте на стол.

— Кроме ключей от байка, ничего больше нет. Даже мой портмоне в пиджаке. Но это, наверное, детали комбинезона. Мне раздеться?

— Раздевайтесь.

— Однако!

— Выполняйте распоряжения охраны. Пожалуйста, господин Самарин.

Я разделся до трусов и носков. Комбинезон забрал офицер. Его проверили, прощупав каждый сантиметр. Ничего опасного не нашли.

— Скажите, а дам вы так же раздеваете до исподнего, если ваша аппаратура пищать начинает? — Задал вопрос офицеру. Но он проигнорировал мой вопрос.

— Одевайтесь.

Оделся. Застегнул комбинезон. Сложил аккуратно костюм в сумку. Преображенцы меня спокойно ожидали. Когда я был готов, меня передали жандармам. Два человека, в голубой форме. Оба офицеры. Меня повели.

— А чего вас двое, господа? Меня опять под конвоем.

— Андрей Ярославович, пожалуйста, помолчите. — Сказал один из них.

В этот момент, к нам подскочил принц Саксонский. Откуда он нарисовался, я так и не понял, вроде никого не было, а он как чёртик из табакерки. С ним было ещё двое из его прошлой свиты.

— Стой! — Заорал он и кинулся ко мне. Я остановился. Держал в руке сумку и спокойно смотрел на него.

— Ваше Высочество. — Дорогу Фридриху загородил один из жандармских офицеров. Он вытянул перед собой руку в запрещающем жесте. — Остановитесь.

— Мне надо с ним поговорить! — Крикнул принц. Он был красный от возбуждения. — Давай поговорим с тобой, как там тебя, Самарин.

— Давай поговорим. В чём проблема? Что хотел, Фридрих? — Я поставил сумку на брусчатку.

— Я приказываю разойтись! — Рявкнул старший из жандармов.

— Одну минуту, господин капитан. — Обратился я к нему. — Мы только обозначим намеренья. И всё.

— Да, обозначим. — Крикнул саксонец.

Жандарм посмотрел сначала мне в глаза, потом в глаза Фридриха.

— У вас одна минута. Время пошло. — Сделал шаг в сторону. Мы встали с Фридрихом друг против друга.

— О чём хотел поговорить, Фридрих?

— Её Императорское Высочество, моя невеста. Она моя женщина.

— Невеста не жена. Так что не говори гоп, пока не перепрыгнул. А то можешь растяжение связок в паху получить, от неправильно сделанного шпагата.

— Какого шпагата?

— Никакого, проехали. То, что Ольга твоя невеста, я это уже слышал. Дальше что?

— Ты меня оскорбил.

— Это как? Сказал, что вы только лет 200 назад начали нормально и регулярно мыться? А что, разве это не правда? Или я не правду сказал, что раз в сто лет, вся ваша европейская поганая шобла ходит: «Дранг нах Остен»? Так и это правда. Так в чём же оскорбление, Фридрих, принц Саксонский?

— Ты меня оскорбил, как мужчину перед возлюбленной.

— Тебе что в лоб, что по лбу.

— Я предлагаю дуэль!

— Чего? Стреляться? Или биться шпагами? Это моветон, господин Фридрих.

— Ты трус?

— Я не трус, но подобное наказуемо уголовным кодексом Российской империи. А я чту уголовный кодекс. Предлагаю другое, сойтись в кулачном бою. Рукопашный. Как бои гладиаторов. Что немец, готов?

— Готов. Я был чемпионом в университете Лейпцига по боксу.

— Я тебя поздравляю. Значит тебе боятся нечего. Итак, время и место за тобой Фридрих. Выясним отношения, как мужчина с мужчиной и не будем прятаться за разные там протоколы и этикеты. Именно как гладиаторы. — Я стукнул кулаком себя в грудь. — «Аве император, идущие на смерть приветствуют тебя!» — Вытянул руку со сжатым кулаком вверх и вперёд.

— Время вышло, господа. Господин Самарин, прошу следовать за мной. — Сказал жандарм. Я взял сумку. Посмотрел на Фридриха, усмехнулся и пошёл вслед за офицером. Меня привели в какое-то здание. Как я понял, это была штаб-квартира Корпуса в Кремле. Поднялись на второй этаж. Жандармский капитан доложил адъютанту полковника о прибытии. Тот кивнул.

— Господин полковник распорядился насчёт Самарина. Можете быть свободны. — Сказал он капитану и посмотрел на меня. — Андрей Ярославович, проходите. Их превосходительство ждёт вас. Сумку можете оставить здесь.

— Не украдут?

— Не украдут.

— Хорошо.

Оставил сумку у адъютанта, сам открыл двери в кабинет и зашёл.

— Разрешите, Алексей Николаевич.

— Заходи, Андрей, заходи. — Я зашёл и закрыл за собой дверь. — Чего замер там? Иди сюда, ближе, присаживайся. — Когда я подошёл и сел на стул за массивным столом, Берестин смотрел на меня внимательно.

— Цесаревна звонила?

— Звонила. Уверен вы весь разговор прослушали.

— Нет, не прослушали. Прослушивать членов императорской семьи категорически запрещено.

— Но меня то не запрещено прослушивать, так ведь, господин полковник? — Я усмехнулся. Он тоже.

— Тебя нет.

— Тогда вы знаете наш с ней разговор. И она хочет встретиться.

— Самарин, ты не успел появиться на территории Кремля, а уже опять сцепился с Фридрихом.

Оперативно ему настучали. Я кивнул.

— Вы не совсем правы, Алексей Николаевич. Это он наехал на меня. Видите ли, ему обидно стало, что Ольга предпочла меня. Он напился и синий полу ноль, ворвался к ней в спальную комнату, когда он была практически обнажена. Как такое могло произойти, господин полковник? К ней что, теперь любая шушара может вломиться в спальную?

— Нет, всё же наглости в тебе, Самарин не занимать. Это я тебе задаю вопросы, а не ты мне. А теперь давай проясним, кто ты, что ты и откуда ты.

— Я? Как кто? Самарин. Андрей Ярославович. Это правда. И официально, я из Южной Америки.

— Границу России ты не пересекал. Это установлено абсолютно точно. И с американской ветвью Самариных. Они все погибли. Живых не осталось. Это тоже абсолютно точная информация.

— А может не совсем точная? Может я бастард Самариных.

— Хватит, Андрей, или кто ты там? Может поговорим на чистоту? Или придётся применять спецсредства?

— Это какие? Пыточный подвал?

— Зачем? Просто тебе вколят одно лекарство, скажем так, и ты сам всё расскажешь.

— А, сыворотка правды?

— Что-то подобное. Запомни, Андрей, если ты будешь контактировать с Её Высочеством, я должен знать о тебе всё.

— Алексей Николаевич, как-то я слышал такое выражение: «Есть двери, которые лучше не открывать». Понимаете, о чём я?

— Понимаю. Но я рискну. Итак, Самарин?

— Хорошо. Но тогда всю ответственность за всё, что вы услышите, будете нести лично Вы, Алексей Николаевич.

— Хорошо.

Я усмехнулся и начал свой рассказ. В конце концов, Берестин по роду своей службы на самом деле должен был знать обо мне всё.

— Начнём с того, что я на самом деле Самарин Андрей Ярославович. Мне полные 26 лет. Будет 27. Я родился в Москве…