Глава 8 · Скелеты в шкафу

Я смотрел на Берестина. Улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Что, Алексей Николаевич, фантастика? — Задал ему вопрос. Он продолжал молча на меня смотреть. — Согласен. Расскажи кто мне такое, я бы не поверил. А теперь представьте, что я чувствовал, когда стал осознавать куда я попал? А я сказал Вам истинную правду.

— Правду?

— Правду, господин полковник. Вот Вам крест. — Я перекрестился. — Мне вот интересно, экспертизу на ДНК если провести с другими Самариными, родство подтвердится или нет?

— Обязательно проведём. — Берестин взял трубку стационарного телефона. — Алё, подготовьте полиграф… Сейчас. — Положил трубку.

— Что, Алексей Николаевич, Вы всё же поверили?

— Я никому не верю. Но проверить обязан даже самые фантастические версии и россказни. Так как зачастую в потоке мусора иногда выявляются истинные жемчужины информации.

— Мне на детектор лжи идти? — Спросил его.

— Конечно.

— Алексей Николаевич, время 13 часов 40 минут. А мне в 14.00 надо быть у Его Величества. Не успеем. Мне ещё переодеться надо.

— Не надо. Так и пойдёшь.

— Это почему? Я не согласен. Дед мне сказал, быть при параде перед Государём.

— Пошли.

Мы прошли в какое-то помещение. Оглядев его, понял, что это и есть жандармский полиграф.

— Самарин, садись. — Указал мне полковник на кресло. Сам сел рядом с оператором аппарата. Мне на голову надели обруч с проводами. На руки и на грудь прикрепили датчики.

— Надеюсь, это не электрический стул и меня не долбанут электротоком.

— Если и дальше языком безостановочно чесать будешь, не по делу, обязательно долбанут. Самарин, отвечаешь только на поставленные вопросы и всё. Понятно?

— Конечно, понятно. Чего не понятного то? И ежу понятно… Ладно всё, я заткнулся, Ваше Высокоблагородие.

Берестин что-то написал на листке. Потом отдал его оператору. Тот прочитал, глаза его полезли на лоб.

— Чего так смотришь, лейтенант? — Спросил полковник своего подчинённого.

— Странные вопросы, Ваше Высокопревосходительство.

— Умный самый, лейтенант?

— Никак нет, Ваше Высокопревосходительство. — Он вскочил и вытянулся по стойке смирно.

— Да нет, я вижу самый умный. Я потом с тобой разберусь. А сейчас, задаёшь вопросы согласно моему списку. Понял?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство. — Лейтенант был бледный, как моя смерть.

— Тогда работай, пока ещё лейтенант.

Похоже, лейтенанта вопросы полковника ввели в ступор. Чуть позже я понял, о чём шла речь. Вопросы задавались по известной схеме. Ответ либо да, либо нет. Сначала простые, как меня зовут, моя ли фамилия Самарин и прочая дичь. Потом пошли более серьёзные вопросы. Я отвечал спокойно. По правде, так как это было в моей реальности. Когда закончили, я услышал и увидел, как лейтенант посмотрел на полковника.

— Ваше Высокопревосходительство…

— Я вижу, лейтенант. Держи себя в руках. И дашь дополнительно подписку о неразглашении того, что здесь услышал. Понял меня, лейтенант?

— Понял, Ваше Высокопревосходительство.

— Вот и хорошо. Иначе… Сам понимаешь. Это особо охраняемая государственная тайна. И не дай бог, об этом, кто ещё узнает. А теперь, как дипломированный специалист дай мне ответ, какова правда в его ответах?

— Он сказал правду, 100 процентов. Но как царскую семью могли расстрелять, если Государь-император и Цесаревна, Ольга Николаевна тому подтверждение, что они живы?

— Никто никого не расстреливал. Это проверка на устойчивость к полиграфу. Понятно, лейтенант?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство.

— Это ещё не всё. Впереди вакцина правдивости. И ты будешь допрашивать его после инъекции, это тоже понятно, лейтенант?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство.

— И будешь молчать до самой своей смерти. Ты меня понял, лейтенант?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство.

— Будешь всё делать правильно, далеко пойдёшь. Я тебе это обещаю. О том, что здесь происходило знаем только мы трое. Я, ты и Самарин. Он болтать не будет. Если информация хоть на каплю просочиться куда либо, ты понимаешь, что будет с тобой и твоей семьёй, по Особому протоколу?

— Понимаю.

— Вот и хорошо. Если кто начнёт интересоваться результатами допроса Самарина, сообщать сразу мне лично. Незамедлительно.

— Да, так точно. — Лейтенант вытянулся опять.

Я посмотрел на часы, которые подогнал дед. Время 13.55.

— Господин полковник, пять минут осталось. Что делать?

— Пошли.

— Куда? Я не переодетый. Мне надо костюм одеть и прочее. В конце концов, я перед Его Величеством предстану.

Некоторое время Берестин смотрел на меня бешеными глазами, потом резко успокоился.

— Вот так и иди, Андрюша.

— В смысле так и идти? Алексей Николаевич? Я так и пойду к Его Величеству? В этом костюме? Вы с ума сошли? Господин полковник?

— Язык попридержи. И да, именно в этом ты и пойдёшь. Так как это и есть состояние твоей души, Андрей. И твоего внутреннего я. Так что подскочил, Самарин и вперёд. — Рявкнул главный жандарм России.

Меня провели дальше по коридорам. В конце концов, мы зашли в комнату, где всё было заставлено медицинскими приборами. Там лежал на широкой постели человек, подключённый к аппаратам. Я подошёл и сел рядом с ним на стул.

— Здравствуйте, Ваше Императорское Величество. — Сказал я, глядя на этого мужчину.

— Здравствуйте, господин Самарин. — Поздоровался он и потом некоторое время молча рассматривал меня.

— Извините меня. — Сказал ему. Всё же он отец девушки, которую я затащил на крышу.

— За что Вы просите извинения, Андрей Ярославович?

— Да за всё, Ваше Величество. За то, что одет… — Я оглянулся. Наши с Берестиным глаза встретились. — За то, что одет не по протоколу, не в костюм, галстук или жабо. Но мне сказали знающие люди, что нынешний мой наряд очень хорошо отображает моё внутреннее я. Извините за то, что не по протоколу подарил, Вашей дочери праздник. За то что, поругался с Вашим будущем зятем. За то что, Ваша дочь сбежала со мной на крышу дома и была счастлива. Пусть не на немного и не на долго, но всё же. Я такой какой я есть, Ваше Императорское Величество. Но я хочу сказать одно, Ольга Николаевна очень хорошая. Я уверен, что Вы будете ей гордиться. Она станет хорошей императрицей для своих подданых.

— Вы в этом уверены, Андрей?

— В чём?

— В том, что она будет лучшей императрицей для своего народа?

— Уверен, Ваше Императорское Величество. Главное дайте ей немного свободы.

— В чём заключается твоё немного свободы? — Спросил император.

— Просто, отпустите её. Пусть она делает всё, что ей заблагорассудится. Нет, конечно, в рамках приличия и уголовного кодекса. — Глаза императора округлились. — Но не мешайте ей. Она очень хорошая, умна, где надо, жесткая. Но пусть хоть на немного, Оля почувствует себя простой девчонкой. Пусть спокойно погуляет по улицам, без пышного сопровождения и объявления об этом заранее в газетах и прочих средствах массовой информации. Пусть влюбится в кого-нибудь.

— Например, В Вас, Андрей Ярославович?

— Почему в меня? Нет. Это не обязательно. Тем более, из меня красавчик, как из Квазимодо царица Савская. Посмотрите на меня. Это же не в какие ворота, Ваше Величество. Балабол, эээ… — Я опять бросил взгляд на Берестина. Он стоял безмолвной статуей, на его лице не отражались никакие эмоции. — Одним словом, Ваше Величество, конченный оболтус. Отдельный Корпус Жандармов с этим согласен. Можете спросить об этом у господина полковника.

Император посмотрел на главного жандарма.

— Что, Алёша, неужели всё так плохо? — На губах у мужчины появилась улыбка.

— Я бы не сказал, что совсем уж всё плохо. Потенциал есть, но над этим надо работать. — Ответил Берестин.

— Поработай, Алексей, поработай. — Император опять взгляд на меня. — Чего с Фридрихом не поделил, Андрей Ярославович?

— Как Вам сказать, Ваше Величество…

— А так и скажи.

— Ваше Величество, я никак слов нормальных подобрать не могу. Но есть вопрос, можно задать?

— Задавай.

— Почему Романовы постоянно ищут себе пару среди тевтонов? Чем они лучше своих, нормальных парней и девушек? А ведь, не даром говорят, что русскому хорошо, то немцу смерть. Или всё дело в том, чтобы не допустить мезальянс? Ну ладно, я понимаю 18 век, 19, даже 20. Но сейчас 21 век. Все эти предрассудки насчёт титулов… — Я заткнулся. Император посмотрел вопросительно на Берестина.

— Известно, что они с Саксонцем не поделили, твою дочь, Николай. А сейчас ещё оленьи бои удумали провести. И что с ним делать? Я абсолютно уверен, что Самарин набьёт физиономию принцу. Боюсь кайзер не оценит это. Всё же племянник.

Из их разговора я понял, что главный жандарм и император довольно хорошо друг друга знают и не только, как сюзерен и подчинённый, а как хорошие друзья и товарищи.

— Оленьи бои? — Переспросил Император. — Однако.

— А как это ещё можно назвать? Как два оленя в период гона сейчас начнут здесь рогами друг в дружку стучать.

Я хотел возразить в плане оленей и рогов. Я вообще-то холостой, так что рогов у меня не может быть априори. Но напоровшись на взгляд Берестина, решил промолчать.

— И всё же нужно обойтись без рукоприкладства, Андрей Ярославович. — Сказал Император.

— Ваше Величество, не я начал, вернее не я вызвал на бой Фридриха, а он меня. А так как бой будет по-мужски, то есть на кулаках, то без рукоприкладства никак не обойтись. Извините, Ваше Величество. И в конце концов, Ваше Величество, господин полковник, вы как мужчины меня должны понять. Я не могу отказаться от выяснения отношений. Это потерять лицо. А я не хочу, опуститься ниже уровня плинтуса в её глазах.

— В чьих? — Задал вопрос полковник. Я посмотрел на него удивлённо. Чего он дурачка разыгрывает? Разве не понятно в чьих глазах?

— В ЕЁ. Так что тут выхода нет. Если только меня не арестуют по серьёзным обвинениям.

— Я думаю, что именно это и придётся сделать.

— А по какому обвинению, простите, господин полковник?

— За подделку документов. За подделку денежных знаков. Достаточно?

— А какие документы и деньги я подделал, позвольте узнать, Алексей Николаевич? Паспорт гражданина Российской Федерации? Или деньги этой страны? Так не подходит. Потому, что, как можно подделать деньги и документы несуществующей страны? Хотя, я понимаю, Алексей Николаевич, что был бы человек, а Отдельный Корпус Жандармов статью найдёт, по которой меня могут законопатить туда, куда волки бояться бегать сра… Извините, боятся гадить бегать. Но опять же, на долго ли всё это будет?

— Можно на очень долго.

— Ничего. В конце концов, всё равно произойдёт то, о чём писал, в своё время, великий русский поэт:

Император усмехнулся. Покачал головой.

— Алексей, как он ловко поддел монархию. Пушкина вспомнил. Молодец. Вообще, Андрей Ярославович, я хотел поблагодарить Вас, за то, что защитили мою дочь. Мне докладывали об этом. Да и Ольга тоже рассказала. Может хочешь что-то попросить?

— Да вроде мне ничего не надо. У меня и так всё есть. Даже байк мне хороший подарили. Хотя, Ваше Величество, я хочу попросить. Можно Ольга Николаевна сегодня со мной прокатиться?

— Куда прокатиться?

— Просто прокатиться на байке… На мотоцикле. Я ей предложил сегодня прогуляться.

— Однако, молодой человек. И когда Вы успели её пригласить?

— Сегодня утром. Она мне позвонила. Мы мило поговорили. И я пригласил её прогуляться. Я думаю, что в этом нет ничего плохого.

— Алексей, ты об этом что-нибудь знаешь?

— Нет. Но очень любопытно. Цесаревна сегодня утром попросила меня дать ей номер сотового Самарина. Пришлось дать. — Он смотрел на меня. — А вообще, Николай, Самарин у нас очень шустрый молодой человек. Где-бы он не появился, там обязательно что-то случается. Я думаю, что до бракосочетания Цесаревны и Фридриха, его нужно куда-нибудь убрать. Желательно подальше.

— И куда его уберёшь?

— Да я вот думаю, может в Южную Америку его отправить. Пусть там развлекается.

— Ну почему вы все пытаетесь меня отправить в страну, где много диких обезьян? Я патриот своей страны и хочу жить в России.

— Это что за страна такая, где много диких обезьян? — Удивлённо спросил император.

— Бразилия.

— А почему там много диких обезьян? — Вновь вопрос.

— Ну это, как в пьесе Брэндона Томаса «Тётка Чарлея».

Император удивлённо на меня смотрел. Потом улыбнулся.

— Что Андрей Ярославович, Вам нравится эта комедия?

— Да. — Я тихо засмеялся, вспомнив фильм с Калягиным в главной роли, «Здравствуйте, я ваша тётя».

— Мне тоже эта комедия нравится. В своё время я ходил на каждую постановку этой пьесы у нас в театрах. Вы никак театрал, Андрей Ярославович?

— Да, я театрал. Я думаю, все люди театралы.

— Это почему так решили?

— Ну а как ещё? Как сказал великий Шекспир в одном своём произведении: «Весь мир театр. В нём женщины, мужчины, все актёры».

— Комедия «Как вам это нравится?»

— Совершенно верно. Ну так как, Ваше Величество?

— Насчёт чего?

— Моей просьбы? Прогуляться с Ольгой Николаевной?

— Андрей Ярославович, так может вам в театр сходить?

— Ваше Величество? — Удивлённо посмотрел Берестин на Императора.

— Алексей. Я не думаю, что от этого кто-то пострадает.

— Ваше Величество, в театр с Ольгой Николаевной мы обязательно сходим… Извините, конечно, если Вы дадите согласие, и она захочет. А сегодня просто прокатиться на байке? Обещаю, привезу её в целости и сохранности.

Некоторое время все молчали. Я ждал. На Берестина старался не смотреть.

— Я даже не знаю, Андрей Ярославович. Алексей, набери номер Ольги и дай мне трубку.

Полковник недовольно взглянул на меня, вытащил из кармана сотовый, сделал вызов и передал трубку императору.

— Алё, Оля⁈ Это папа. Тут у меня разговор с неким молодым человеком… Да-да, с Самариным Андреем Ярославовичем. Скажи мне, пожалуйста, дочь моя, он приглашал тебя сегодня прогуляться с ним?.. Значит приглашал? И что ты решила?.. Хочешь прогуляться… Понятно… Нет, тебе не запрещено покидать территорию Кремля… Но сама подумай, а как Фридрих на это… Так, стоп! Пожалуйста потише, я ничего не понял… Объясни, нормально и доходчиво, что произошло?.. Что значит он ворвался к тебе в спальную комнату? Ты что раздета была? — У императора округлились глаза. Я взглянул на полковника, заметил, как у того дернулся глаз. Весело! Император о вчерашнем косяке саксонца оказывается ничего не знает. Николай Александрович посмотрел на меня. Я с умным видом кивнул, подтверждая слова его дочери. — Алё, Оля, алё⁈ — Он посмотрел на сотовый. Похоже связь прервалась. Взглянул на Берестина. — Алексей, что происходит?

— Николай, Ваше Величество. Ничего страшного не произошло. Фридрих пришёл выяснить со своей невестой почему она так поступила? Бросив его и гостей, и сбежала вот с этим молодчиком на крышу гостиницы. Её Высочество разбираться не стала и выгнала принца из своих апартаментов. Вот и всё. Фридрих даже попросил у неё прощения.

— Ничего себе ничего страшного, Алексей Николаевич! — Вставил я свои пять копеек. — Ольга Николаевна, Цесаревна Российская, была в короткой полупрозрачной комбинации. Готовилась ко сну и вспоминала прошедший вечер, а тут этот ввалился в тру… в штанах и ночном саксонском колпаке. А Фридрих ей ещё не муж. И не имел права шарить похотливыми глазами по телу царевны. Я лично считаю это национальным унижением, о чём, кстати, Фридриху и сказал. И вообще поставил под сомнение, что Ольга Николаевна его женщина. На что он намекает?..

— Самарин заткнись! — Прошипел главный жандарм.

— Как интересно, Андрей Ярославович. А Вы откуда в курсе таких пикантных подробностей?

— Так я же говорю, мы с утра с Её Высочеством мило пообщались по телефону. Она мне и рассказала. Я её похвали, что она выперла наглеца под зад коленом. Я же говорю, Ваше Величество, что Ваша дочь может быть жёсткой. Только за одно это Цесаревной можно восхищаться и гордиться.

Император посмотрел на полковника.

— Алексей, я надеюсь, что подобное больше не случиться? И с Фридрихом была проведена соответствующая беседа⁈ Андрей Ярославович прав, моя дочь пока что ещё ему не жена.

— Конечно, Ваше Величество. Беседу провёл я лично. И он прощения попросил у Цесаревны. Я думаю, что инцидент на этом окончен. А если сейчас разрешить Самарину устроить свидание с Ольгой, думаю Фридрих это может посчитать за оскорбление.

— Какое оскорбление, господин полковник? Невеста не жена и Ольга Николаевна свободный человек, и не давала обета хранить супружескую верность… — Я опять заткнулся.

— Самарин! — Медленно произнёс глава Отдельного Корпуса Жандармов.

— Извините, я не это имел ввиду. Я хотел сказать, что она может спокойно пойти с кем-нибудь просто прогуляться или прокатиться на байке, например. Или на машине. В театр, в конце концов сходить. Это не считается чем-то предосудительным. Другое дело, когда вышла замуж, тогда да. Все прогулки только с мужем или с его разрешения. Хотя она Цесаревна и будущая императрица. Поэтому, это скорее всего её муж, без её разрешения не посмеет где-нибудь шляться. Бедный Фридрих, не завидная у него судьбинушка.

— Это почему? — Спросил удивлённо император.

— Ну сами посудите, Ваше Величество. Тут некоторые с простыми жёнами справится не могут, чуть-что и скалкой по горбушке выхватывают. А здесь супруга не просто жена, а императрица. А с государыней не поспоришь. Шаг влево, шаг вправо, расценивается, как попытка к бегству и загремит милёнок под фанфары, без вариантов. Так что сидеть ему возле жены, ни с друзьями пивка в баре попить, ни на чемпионат по футболу сорваться. Хорошо, что я не принц. Всё же в этом есть свои плюсы. — Я весело посмотрел на отца Ольги. Улыбнулся. Он смотрел на меня удивлённо, но потом сам усмехнулся. Кивнул мне.

— Отчасти Вы правы, Андрей. — После чего засмеялся, но его смех быстро перешёл в кашель. Перестав кашлять, он посмотрел на меня. — Значит ни пива попить, ни на чемпионат не сбежать? И при этом сегодня ты ему ещё и физиономию набьёшь?

— Ну, Ваше Величество, это как получится. Может он мне набьёт? А что, Фридрих же чемпионом по боксу был в этом, как его… В Лейпциге в университете.

— Самарин, перестань клоуна из себя корчить. — Недовольно сказал Берестин.

— Алексей, а почему ты уверен, что Андрей выйдет победителем?

— Да больно он шустрый малый, Николай. Напавшим на Цесаревну, как он их назвал суслики, так вот быстро он сусликам этим физиономии настучал. Я разговаривал с Ольгой. Она мне чуть ли не по-секундно рассказала их схватку. А сегодня я с Володей Самариным пообщался. С братом его. Он мне тоже кое-что рассказал. Так что быть Фридриху битым. Я же говорю, его на время изолировать надо, а потом в страну, где много диких обезьян отправить, да, Андрей? А то греха не оберёмся.

В этот момент у Берестина зазвонил сотовый. Он удивлённо посмотрел на него, ответил на вызов.

— Да, Ольга Николаевна? — Выслушав, передал телефон императору.

— Да, Оля?.. Ничего с Андреем не будет. Ты что так за него печёшься?.. Хорошо, хорошо. Ты же знаешь, дочка, что тебе я не могу отказать. Вот только Андрей хочет тебя на мотоцикле покатать. А это всё-таки опасно… Я знаю, что ты сама ездила на мотоцикле. Именно поэтому я распорядился забрать у тебя его и тебе запретил ездить на нём. Ольга, мотоцикл, это средство передвижения повышенной опасности. Мне Георгия хватило с лихвой. Ты у меня одна осталась… Я очень на это надеюсь… Хорошо, но, Оля, а как же Фридрих?.. — Император сморщился выслушивая ответ, отстранил телефон от уха, прикрыв его ладонью. Потом опять приложил к уху. — Я тебя понял… Нет, сейчас он освободится. Мы уже закончили. — Его Величество сбросил вызов и посмотрел на меня. — Ну что же, молодой человек. Уступая дочери в её просьбе, хорошо, можете сегодня прогуляться. И я надеюсь, Андрей Ярославович, что моя дочь вернётся домой целой и невредимой?

— Конечно. А как иначе? Обещаю.

Император кивнул мне, потом посмотрел на Берестина.

— Скажи Алексей, как они жить то будут? Ольга с Фридрихом? Если раньше она была холодно-равнодушной, то теперь, при упоминании о Фридрихе, я чего только не выслушал. Она же его не подпустит к себе! И что делать, Алексей?

Я усмехнулся и перекрестился.

— Самарин, а ты чего крестишься? — Спросил меня Алексей Николаевич.

— Господин полковник, я же говорил, хорошо, что я не принц.

Оба мужчины, особенно император на меня заинтересованно, как-то вдруг, стали смотреть.

— Значит, Андрей Ярославович, с друзьями пива не попьёт? — Спросил монарх. Я кивнул.

— Совершенно верно, Ваше Величество.

— И на чемпионат не сорвёшься, как Вы выразились? Оригинально. Кстати, Самарины, стальные и оружейные бароны империи. Как здоровье Фрола Никодимыча?

— Нормально у него со здоровьем. Про таких говорят, что из таких людей, как дед, гвозди можно делать, износу не будет. Железное поколение.

— Гвозди, значит, делать? Ну-ну, Андрей Ярославович. — Взглянул на Берестина. — Скажи, Алексей, ты как глава Отдельного Корпуса Жандармов должен знать, кто у нас в России самые богатые?

— Самые богатые, их двенадцать семей. Самарины среди самых первых. В первой пятёрке, если вообще не самые первые. Всеядные они. Всем занимаются, но больше всего сталелитейные заводы, автомобильная промышленность, авиация и самое главное вооружения. От пистолета, до истребителей последнего поколения и танков. Их розу знают во всех уголках земли.

— Какую розу, я не понял, Алексей Николаевич? — Спросил у полковника. Он с императором удивлённо на меня посмотрели.

— Как какую? Ты чего, Самарин? Роза с шипами, логотип Самариных на оружии и технике. Это от первых букв названия вашей корпорации: «Русские оружейные заводы». Сокращённо РОЗа.

— А «Руссо-Балт»?

— А «Руссо-Балт» неотъемлемая часть корпорации. Но далеко не вся корпорация.

— А, ну да, как же я запамятовал то так? Роза. С шипами.

— Идите, Андрей Ярославович. Алексей, а ты попозже зайди ко мне. Есть одна мысль. — Император как-то странно на меня посмотрел. И если честно, то мне этот взгляд как-то не то, что не понравился, но стало немного не по себе. Захотелось пива. Хотя бы кружечку холодненького с соломкой из горбуши скушать.

— Пойдём, Андрей. У нас с тобой ещё есть дела. — Сказал мне Берестин.

— Да, Алексей Николаевич. Пойдёмте решать наши скорбные дела. — Сказал я тихо, вставая. Но полковник услышал.

— Почему скорбные?

— А как ещё назвать их, если из меня подопытную крысу делают.

— Самарин, замолчи.

Полковник привел меня назад туда, где стоял полиграф. Там уже находился чел в белом халате и с медицинской маской на физиономии. Рядом с ним на столике лежал одноразовый шприц в упаковке и пара ампул.

— Садись, Андрей. — Указал мне полковник на кресло, в котором я уже сиживал, когда отвечал на вопросы специалиста по полиграфу. Тем временем Алексей Николаевич велел эскулапу взять мой биоматериал, для экспертизы на ДНК. — Капитан, возьмите у него образец слюны и волосы. Если надо, то и кровь. Только после этого сделаете ему инъекцию. Андрей, надеюсь, ты уколов не боишься?

— Я прививок не боюсь, если надо уколюсь. Ну подумаешь укол, укололи и пошёл. — Начал декларировать стихи Михалкова. Интересно, а здесь он писал стихи для детей? Но продолжил дальше:

Они все трое, полковник, уже знакомый лейтенант и капитан в медхалате, послушали стих до билетов на футбол. Потом я замолчал.

— Какой весёлый молодой человек. — Проговорил спец по уколам.

— Весёлый, очень весёлый. Языком метёт, что метлой машет. Одна сплошная ходячая проблема. — Ответил Берестин.

Сначала у меня взяли слюну на тампон, срезали волосы. Слава богу кровь брать не стали. Спец сказал, что этого достаточно. Потом вкатили мне дозу сыворотки правды. Наступило странное состояние. За мной наблюдали. Потом лейтенант по списку полковника, стал задавать вопросы. Я честно на них отвечал. Даже сознался, что в 10 лет стащил в магазине упаковку с ирисками. А в 12 лет подглядывал за девчонками в классе, как они переодевались на физкультуру. Мне было так стыдно. Угонял велосипеды на спор. А ещё я ездил без прав и превышал допустимую скорость. Распивал спиртные напитки в общественном месте. Помочился один раз на машину одного козла. Безобразно дрался на улице, в пивных барах и в ночных клубах. Дрался за деньги, на тотализаторе, в боях без правил. Вступал в интимные отношения сразу с двумя девушками в сауне и не только там. Вёл себя, как последний похотливый павиан. За что мне так же было очень стыдно. Не по-христиански это. Так и сказал полковнику. Даже расплакался от того, какой я грешник, мерзавец и негодяй, ни стыда, ни совести. Посещал стриптиз-клубы и бордели. Не ходил в церковь, хоть и крещёный. Списывал со шпаргалок в институте и даже покупал экзамены. Да, у меня много было косяков и нехорошего. Одним словом, стал чесать языком так, что в итоге Берестин сказал:

— Хватит. Ставь ему ещё одну инъекцию. Пусть в себя приходит. Твою душу, Самарин! Да, ты не принц, на белом коне.

— Вы совершенно правы, господин полковник. — Поддакнул я, вытирая слёзы раскаянья. — Из меня принц, как из папы римского стриптизёрша. Меня надо судить. Мне так стыдно и плохо от осознания…

— Самарин, замолчи. Прошу тебя, Христом богом.

Потом после второй инъекции, сразу, как-то резко пошёл откат. И у меня волосы стали дыбом от осознания того, что я наплёл. Да мать моя женщина. Берестин смотрел на меня.

— Что, приходишь в себя? Молодец. Наговорил ты. Надо бы запись Цесаревне показать. Посмотрел бы я как она тебя чем-нибудь… Пнула под зад.

— Господин полковник, куда мне подать жалобу?

— Какую жалобу?

— На вмешательство в частную жизнь.

— В небесную канцелярию, Самарин. Там самое место для твоей жалобы.

Я сидел злой, как стая волков, которую обломили на счёт кормёжки в самый последний момент. Мне налили чай с лимоном.

— На, Самарин, попей чай, полегчает. — Сказал Берестин, ставя стакан с чаем передо мной и усмехнувшись. Сам сел рядом, напротив меня. Лейтенант и спец по инъекциям свалили. Берестин сам пил чай и ухмылялся.

— Очень смешно, господин полковник.

— Да какой уж там смех, Андрюша. От того, что я услышал от тебя, у меня волосы дыбом встают. Это же какой-то верх цинизма, Самарин! Да тебя на пушечный выстрел нельзя подпускать к Её Высочеству. Между прочим, она моя крестница.

— Я Вас поздравляю. Быть крёстным Её Высочества, это очень круто. Завидую. Мне такого даже в самом страшном сне не видать.

— Это ты сейчас на что намекаешь?

— Ни на что. Можно подумать, Вы, Алексей Николаевич, монахом всю жизнь прожили, безгрешным.

— Ну, далеко не монахом, но такого я себе не позволял, Андрей. Это же какой-то дичайший разврат. Не скрою, были у меня по молодости дамы, но не до такой степени. Потом, когда мне исполнился 21 год, я познакомился со своей будущей женой. Моей Лизоньке на тот момент было 16. Через год мы обвенчались. С тех пор и живём душа в душу. И кроме неё у меня никого с тех пор не было. А у тебя что, Андрей?

— А что у меня?

— У тебя же ничего святого. Один разгул, дикий разврат, пьянство и драки. Ты зачем дрался на тотализаторе? Тебе денег не хватало? Так вроде у твоих родителей строительная компания?

— Хватало денег. Адреналин.

— Что?

— Адреналин, говорю. Когда ты молод и кровь бурлит в жилах. Тогда либо женщины могут её хоть на время успокоить, либо хороший бой на ринге. Я же не старпёр. Старпёром я ещё успею стать, когда ничего уже на фиг не надо и песок сыплется из задницы. Ни вина, ни женщин, а только кресло-качалка, да тёплый плед у камина, ибо кровь уже не греет. А сейчас я молод. Да и деньги не лишние. У меня большие траты были. Ведь я никогда жлобом не был и девчонки меня за это дополнительно любили, без всяких тормозов и идиотского пуританства. Это чтобы было, что вспомнить, сидя у камина и грея старые кости. А насчёт святого, так я родителей своих люблю. Друзей своих никогда не предавал. И ещё я патриот своей страны. Я Родину люблю. Знаете, как в одном стихотворении.

— В каком?

— У Владимира Орлова:

Жаль только, что пистолета у меня нет, господин полковник!

— Зачем тебе пистолет, Андрей?

— Да так. Одна ассоциация на память пришла.

— Владимир Орлов? Не помню такого.

— Это из моей реальности.

— Понятно. Ну как, в себя пришёл?

— Пришёл. — Допил чай и поставил стакан на стол.

— Тогда иди. Посмотрим, что у тебя есть святого. Но смотри, Самарин. — Он смотрел на меня в упор и не улыбался. — Это я насчёт Ольги. Только попробуй. И я ни на что не посмотрю. — Я встал.

— Всего хорошего, господин полковник. Не скажу, что сегодняшнее общение было очень приятным.

— Иди, Андрей. Зато я много чего о тебе узнал. — Когда я подошёл к двери и взялся на ручку, чтобы открыть, Берестин окликнул меня. — Самарин! — Я оглянулся. — И насчёт Фридриха. Не надо делать из него боксёрскую грушу. Я достаточно понятно выразился?

— То есть, мне надо самому стать для него боксёрской грушей?

— Не знаю. Придумай что-нибудь. Ты же у нас умный, настоящий мачо! На ходу подмётки рвёшь.

Я ничего не ответил и вышел из кабинета. Там в сердцах плюнул. Меня ждали двое жандармских офицеров. Я посмотрел на них. Ухмыльнулся.

— О, господа. Вы уже здесь? Или не уходили? Всё так же меня под конвоем?

Но они никак не отреагировали. Какие вышколенные засранцы.

— Пойдёмте, господин Самарин.

— Пойдёмте. — Адъютант Берестина вручил мне сумку с костюмом. Вот и спрашивается, зачем я его вообще брал?

Меня проводили к Спасским воротам. Там меня ожидали. Причём очень весёлая компания. Фридрих, принц Саксонский и двое его сотоварищей. А так же… Цесаревна Ольга Николаевна и две молодые курочки, похоже, из её ближнего круга. Ольга наезжала на Фридриха. Тот пытался мазаться и давить девушке на совесть. Увидев меня, они замолчали.

— Всем ещё раз добрый день, дамы и господа! — Я миролюбиво улыбнулся. Ольга смотрела на меня вопросительно, словно чего-то ожидая. Она была обворожительная, в платье до колен, подчёркивавшее её фигуру. В босоножках. Волосы красиво уложены. Ничего вычурного или супернавороченного, но довольно стильно и красиво. — Оль, ты очаровательна. Выглядишь просто блеск. — Посмотрел на двух курочек. Мордашки знакомые. Ах да, видел их на Дне рождения Цесаревны. — Дамы, вы тоже, само очарование.

— Андрей. — Она подошла ко мне близко. — Ну как? Ты разговаривал с папой?

— Да, Оля. Мы довольно мило пообщались. Я, твой отец и Алексей Николаевич. Узнал, что оказывается, Алексей Николаевич твой крёстный и заботливый семьянин.

— Да, он мой крёстный. А что папа сказал?

— Да поблагодарил меня за твоё спасение от сусликов. Я им стихи Пушкина прочитал. Их Величество прониклись и разрешили нам с тобой сегодня прогуляться. Ты как не против?

— Нет. А куда пойдём? — Она улыбнулась. На всех остальных и особенно на Фридриха внимания не обращала. Он зло на меня смотрел. Ёлки-моталки и как с ним решать вопрос о боксёрской груше? Упёртый тевтон. Как и его предки, пока по соплям не получит не успокоится. Опять же, с другой стороны, но всё же принц. А я принцев как-то ещё по мардасам не колотил. Некрасиво может получиться, принц и с бланшем под глазом, как последний ханурик с бомжатника. А ведь у него и так чёрная полоса. Невеста его из спальни выпнула, только лишь и позволив немного посмотреть на её нижнее бельё. Орёт на него. Хорошо, что у неё сковородки нет, всё же положение обязывает. И правда, как они жить будут? Она же реально его к себе не подпустит. А если и подпустит, ради продолжения династии, то в абсолютной темноте и по быстрому. Потом выпнет опять из своей кровати и отправит спать отдельно. Жалко немца. И чего он сюда припёрся? У них там что, девок своих нет? Нашёл бы себе Анхен какую-нибудь или Грету и пялил бы её в своё удовольствие. Нет, на наших девчонок облизывается. Или реально влюбился?

— Андрей! — Я отвлёкся от мыслей. — Папа сказал, что ты хочешь меня на мотоцикле прокатить?

— Да. Оцени, мой аппарат. — Указал на стоящий у стены башни байк. — Как тебе он?

— Очень нравится. У меня тоже был, только другой, полегче, чем этот.

— Но у тебя его забрали?

— Увы, да.

— Ну что же. Добро дано. А ну поехали, красивая, кататься. От пристани отчалит теплоход. — Продолжать дальше про поцелуй на палубе не стал. — Вот только, Оля, платье у тебя очень красивое, тебе очень оно идёт, но оно явно не для езды на байке. Сама понимаешь?

— Понимаю. Я сейчас, подожди меня. Я переоденусь. Хорошо?

— Хорошо. И это, Оля. У меня нет второго шлема.

— У меня есть. Мой мотоцикл хоть и забрали, но шлем я не отдала. Я сейчас, жди. — Она повернулась и быстро пошла к дворцу. Под конец даже побежала. Я смотрел ей вслед и улыбался. Обе курочки упорхнули вслед за ней. Остался принц со товарищами и преображенцы, несшие караул. Я подошёл к Фридриху. Он смотрел на меня очень даже не хорошо.

— Ну что, принц датский, пока мадемуазель бегает переодевается, давай порешаем дела наши скорбные.

— Я не датский принц.

— Значит ты не Гамлет? Жаль. Но сути это не меняет…