Глава 9 · Откровенный разговор или чем развлечь принцессу⁈

— Ну что, принц датский, пока мадемуазель бегает переодевается и пудрить носик, давай порешаем дела наши скорбные.

— Я не датский принц.

— Значит ты не Гамлет? Жаль. Но сути это не меняет. И так, Федя…

— Я не Федя. — Фридрих даже подпрыгнул на месте от возмущения. Я посмотрел на него удивлённо.

— Что значит ты не Федя? Тебя как зовут? Фридрих?

— Да.

— Ты где живёшь? В России?

— Да, а что?

— А то, деревня. Здесь ты не Фридрих. Фридрих ты там у себя в неметчине. А здесь, Фридрих, это Федя, сиречь, Фёдор. Чем тебе русское имя Фёдор не нравится? — Я посмотрел на преображенцев. — Парни, вот скажите мне, как русская гвардия, вам как, нормально, что иностранец стремается русского имени? — Гвардейцы как-то не хорошо посмотрели на саксонца и его сотоварищей. Фридрих был явно не дурак, просёк ситуацию.

— Я не стремаюсь, как ты сказал, русского имени. Но я не вижу связи.

— Федя, если ты не видишь связи, то тебе явно надо к окулисту. — Гвардейцы засмеялись. Их симпатии явно переходили на мою сторону.

— Хватит! — Воскликнул Фридрих. — Я вызвал тебя на бой. Или ты испугался?

— Дело не в том, что я испугался, Федя. Ну хорошо, набью я тебе морду. И что? Кому от этого легче? Вот мне вообще никак.

— Что значит ты мне набьёшь? Я чемпион в университете Лейпцига!

— Да ладно, Ваше Высочество, я тоже чемпион подворотни, но не кичусь же этим. Скажи принц саксонский, ты хоть раз дрался в уличной драке? Когда одна банда сходиться с другой. Все отмороженные на глушняк. В драке используют цепи, биты, арматуру. Участвовал в этом? Нет? Плохо принц! А в боях без правил участвовал? На тотализаторе? Когда на тебя ставят бабки… Не догоняешь? Деньги ставят. Участвовал? Когда нет никаких правил, к которым ты привык. И ты используешь как руки, так и ноги. У тебя цель только одна, завалить противника, любой ценой. Участвовал?.. Вижу нет. Плохо, Фридрих. Ладно, я не буду называть тебя Федей то есть Фёдором, хотя так звали одного нашего русского царя. Но ты же не царь⁈ Ты вообще просто принц, мать его. Давай, подерёмся. Только ты будешь руководствоваться своими правилами, а я своими. Иначе никак. Но давай обождём. Я уверен, о нашем бое знают многие уже и делают ставки. Им класть большой и ржавый болт как на тебя, так и на меня. Они даже будут рады, если тебя побьют. А вдруг я тебя побью? Думал об этом? — Он молчал. — Вот, Фридрих. Это самое главное. Я уже выступал на потеху толпы. Говорю тебе ответственно, оно этого не стоит.

— А что делать? — Спросил он.

— Федь, давай я организую всё. Приедешь ко мне, вернее к моему деду. Там есть ринг. Вот там и подерёмся с тобой. И там никто не будет снимать что-то.

— Хорошо, давай. Но я сойдусь с тобой в поединке.

— Фридрих, верю. Скажи мне, ты как, просто женишься, потому, что так кто-то хочет или потому, что любишь?

— Честно?

— Конечно. А как иначе?

— Я очень её люблю.– Я вдруг увидел, как он словно сжался. В его глазах появилась боль. — Но она меня не любит, понимаешь?

— Понимаю. Так, давай ка отойдём, а то здесь много лишних ушей. — Я взял его под локоток и отвёл в сторону. — Продолжаем разговор, Фридрих. Так вот, на чём мы остановились?..

— На том, что я её люблю, а она нет.

— Вот, брат мой во Христе. Это и есть самое главное. В этом деле выбираем не мы, Фридрих. Выбирают они. И с этим ты ничего поделать не можешь. Ну хорошо, женишься ты на ней. А дальше что? И ладно если она хоть один раз допустит тебя до своего тела, ну чтобы там династию продлить. Это ещё ладно. А если даже и такого не будет?

— Как это не будет? Я же ей мужем стану. — Саксонец был очень удивлён. Я усмехнулся, покачал головой.

— Федя, — он уже не реагировал на это, — смотри сюда. Не она у тебя в гостях, а ты у неё. Это её поляна, где Ольга будет рулить. Она рулить, не ты.

— Какая ещё поляна? Ты о чём?

— Федя, не тормози. Поляна, это образно. Вся Россия для неё поляна. И она станет здесь императрицей и хозяйкой. Реальная власть, несмотря на парламент будет у неё. Знаешь почему? Вижу знаешь. У неё армия, флот, полиция и Отдельный Корпус Жандармов. Плюс народ её реально любит. Она молода, симпатична и умна. Поверь, я это уже понял. Не смотри на то, что она может мило улыбаться. Характер у неё уже чувствуется и железная хватка. Если схватит за яйца, оторвет на хрен.

— За какие яйца? Что значит… — Он вытаращился на меня. Да мать моя женщина. Никакого чувства юмора и абстракции.

— Это я образно. Ну хорошо, не за яйца, за глотку. Так понятно? И вообще, что тебя клинит при слове яйца? Считай я имел в виду яйца Фаберже. Но продолжаем разговор. У неё власть. А у тебя? Только честно? — Фридрих молчал, я опять усмехнулся и кивнул ему. — Вот видишь. Ты всего лишь будешь её приложением. Не больше. А если она тебя не любит, то обязательно найдётся тот, кого она полюбит. Это же классика, друг мой.

— Например, это будешь ты?

— Может я, а может и кто другой. Тут сразу с кондачка и не решишь. Да и какая для тебя будет разница, я буду её фаворитом или ещё кто? Тебе есть разница?

— Нет.

— Вот видишь. А ты думаешь сможешь ей помешать, принимать у себя в спальне того, кого она будет любить? Только реально смотри на вещи, а не через розовые очки. Вот то-то, Фридрих, друг мой. И будешь ты конченным рогоносцем. Представь, что ты будешь чувствовать, что в это самое время, она в постели с другим. Обнимает его, целует, отдаётся ему, а тебе вход будет закрыт? И тебе останется только бухать и, в итоге, склеить ласты от цирроза печени. Но это ещё полбеды, друг мой. А ты уверен будешь, что наследник престола твоя лялька? Или ты думаешь кто-то разрешит провести экспертизу на ДНК? Не, провести то проведут, результат будет предсказуем, типа это твой наследник. А в реале? Ведь такие вещи будет, я уверен, контролировать Отдельный Корпус Жандармов. А они цепные псы династии и ходить будут под твоей женой, а не под тобой. А на тебя она будут класть большой и толстый. А будешь вякать через чур, помрёшь от апокалипсического удара табакеркой по тыковке, как Пётр III или Павел I. Историю Русского государства учил?

— Учил.

— Ну вот, значит тебе не надо объяснять прописные истины. Вот и подумай, Фридрих, оно тебе надо? Знаешь, возможно, она тебе разрешит даже любовницу заиметь. Я не удивлюсь этому. Своего рода, компенсация будет тебе за бутафорский брак. Но я уверен, что любовница будет, сто процентов, агент Отдельного Корпуса Жандармов. Возможно даже их кадровый офицер, это чтобы контролировать тебя. Ну чтобы ты лишнего чего не сболтнул. Понимаешь?

— Зачем ты всё это мне говоришь?

— Чтобы у тебя не было иллюзий, Фридрих. Здесь Россия и здесь свои правила, которые отличаются в корне от ваших Европейских. Хотя, они везде правила одинаковые. Только в каждом конкретном случае есть свои нюансы. На помощь, если что, ты рассчитывать не сможешь. Даже на своего дядюшку. И это ты тоже должен понимать.

— А если я сделаю так, что она полюбит меня?

— Фридрих, мать моя женщина, ты где воспитывался? Как ты её влюбишь? Женская душа, это страшные потёмки и мощные закоулки, которые даже с навигатором не пройдёшь, однозначно потеряешься. Тут как карта ляжет. Но если она тебя сейчас игнорирует, как мужчину, то ситуация не измениться. Или ты совершишь какой-нибудь героический поступок? А какой? Котёнка мужественно с дерева снимешь? Или старушку переведёшь через нерегулируемый перекрёсток? Навряд ли она такой героизм оценит. Или спасешь тонущего? Или проявишь героизм на пожаре? Фридрих, времена рыцарей на белом коне, который спасает принцессу от жуткого дракона давно прошли, точнее даже не начинались, и не начнутся. Поэтому шевели мозгами, думай. И насчёт поединка. Хочешь на глазах у всех меня побить? Хорошо давай. А если я тебя побью? Повторюсь, такой вариант не сбрасывай со счетов. Так что, приезжай к моему деду, попрыгаем там на ринге. И всё будет в ажуре, даже если я тебе физиономию отформатирую, то не страшно. Подлечим.

В этот момент показалась Цесаревна. В руках несла шлем. На ней были джинсы, кроссовки, куртка.

— Фридрих, вот сейчас смотри, как она будет на тебя реагировать. Если честно, то я хочу как лучше. Мне тебя даже в чём-то жаль, чисто из мужской солидарности. Я вообще никогда не понимал безответной любви. Если тебя не любят, значит пусть идут лесом. А я бы нашел свою любовь в другом месте.

Ольга подошла к нам. На Фридриха не смотрела.

— Андрей, поехали?

— Поехали. — Я, глядя на неё, перевёл свой взгляд на принца. Она недовольно сморщила свой носик. Взглянула на него.

— Что? — Задала саксонскому жениху вопрос.

— Ольга… Ваше Высочество, Вы прямо так и поедите с этим человеком? — Спросил принц. Блин, я чуть не упал.

— Поеду. А что? Кто-то мне запретит?

— А я?

— А ты останешься здесь. И ещё, Фридрих, только попробуй ещё раз зайти ко мне, в мои апартаменты, без разрешения. Гвардии я уже сказала. Если тебя пропустят, я их всех в запас с позором отправлю, без выслуги и выходного пособия. Помни об этом.

— Я попросил у тебя прощения, Оля.

— А я тебя не простила. Андрей поехали.

Я взглянул на парня. М-да, мне реально его стало жаль. Вот он попал то. Я бы, лично, при таком раскладе уже давно слинял бы отсюда быстрее ветра. Но тевтон на что-то ещё рассчитывает, похоже. Хотя я честно попытался ему объяснить, что будет с его браком с Ольгой. Если понял — хорошо, нет — тогда точно, голова снег попала, саПсем плохой будет.

Глянул на принца, пожал плечами, мол извини, но если Цесаревна просит, то отказать ей никак нельзя, ибо чревато. А к четвертованию и колесованию я пока что явно не готов. Я сел на байк. Ольга надела шлем, застегнула его, устроилась позади меня, обхватив меня за тулово и тесно прижалась. Байк взревел. Увидел Берестина. Он наблюдал за нами, посмотрел на кого-то. Я проследил за его взглядом. Ага, пара байкеров приготовилось. Тоже на не хилых аппаратах. Я дал газ, и мы с Ольгой выскочили из Спасских ворот на волю.

Я влился в поток машин. Мы останавливались на светофорах. Слева и справа от нас так же останавливались машины, там сидели люди. Кто-то бросал взгляды на нас, но наши лица с Цесаревной скрывали затемнённые забрало шлемов. Поэтому нас принимали просто за парочку очередных байкеров. Ольга прижималась ко мне и что самое главное, она даже не спрашивала меня, куда мы едем? Хотя я и сам не знал, куда мы едем. Просто ехали, куда глаза глядят. Просто катиться с ней куда-нибудь. В какой-то момент почувствовал голод. Надо бы перекусить что-нибудь. Остановившись на очередном светофоре, поднял защитное стекло на шлеме. И оглянувшись, спросил Ольгу:

— Оля, может заскочим в какую-нибудь закусочную? Что-то есть охота. Ты как не против?

— Я нет, не против. Андрей, так классно.

— Что классно?

— Ехать так. И никто на тебя внимания не обращает. А куда мы потом поедем?

— Поехали в лес? Погуляем там?

— Поехали, а куда именно?

— Да куда-нибудь. В любую сторону поедем, всё равно за чертой города в лес попадём.

— Поехали.

Пока ехали по улице, высмотрел точку общественного питания. Мы как раз ехали по улице Пятницкая. Вот здесь я и увидел «Трактир на Пятницкой». Вспомнил, что давно, ещё в школьном возрасте смотрел фильм «Трактир на Пятницкой» по уголовный розыск и бандитов 20 годов прошлого века. Это было в моей реальности. Но ладно. Главное, что там была небольшая парковка для велосипедов и небольших скутеров. Подрулил туда. Заглушил байк.

— Ну что, Оль, пошли?

— Пойдём. Вот только если опять начнут нас фотографировать?

— А ты веди себя естественно. Не обращай внимания. Дай бог тебя и не узнают. Тем более, сейчас ты выглядишь, как обыкновенная девчонка студентка, каких тысячи и даже миллионы.

— Хорошо.

Мы сняли шлемы и держа их в руке зашли в трактир. Там было много свободных мест. Да и само заведение было очень даже ничего, довольно уютное. Мы заняли с ней столик. Сначала на нас никто внимания не обращал. К нам подошёл официант, вернее официантка.

— Здравствуйте. — Поздоровалась она и дежурно улыбнулась. Ольга отвернула лицо и стала смотреть в окно. — Что будем заказывать?

— Здравствуйте очаровательная незнакомка, хотя нет, уже знакомка. — На её бейджике было указано имя: «Анастасия». — Анастасия. — Я улыбнулся, как можно дружелюбнее. Ольга улыбнулась. Она заказала себе салат из квашеной капусты с брусникой и зелёным луком с постным маслом. Окрошку с квасом и сметаной, чай с лимоном и яблочный пирог. Ну а я решил себе ни в чём не отказывать. Тем более, меню было очень даже, а у меня на карточке хватало денег. Из холодных закусок — филе селёдочки с репчатым лучком и маслицем. На горячее уха из стерляди. На второе бефстроганов с гречневой кашей, блинчики с красной икрой, чай с лимоном и вишнёвый пирог. Ольга слушала, как я перечислял свой заказ спросила:

— Андрей, ты не треснешь? — На губах улыбка.

— Нет, Олечка. Не тресну, поверь. Я мальчик большой, мне надо много. А поесть я, как и любой нормальный русский человек, очень даже люблю. Я вообще за любую движуху, акромя голодовки и целибата. Оль, а чего тебя потянуло на кисленькое, это как-то подозрительно?

— Почему подозрительно? — Не поняла Цесаревна.

— Просто как бы мне не впаяли ещё один пункт Особого протокола. — Я усмехнулся.

Некоторое время она смотрела на меня удивлённо, потом, видать, догадалась, что вопрос с подковыркой, немного покраснела, но ответила опять же с улыбкой на губах.

— Просто я очень люблю квашенную капусту, особенно если она квасилась с ягодками брусники.

Я заметил, как к трактиру подъехали двое байкеров, которых видел на территории Кремля. Один остался на улице, второй зашёл в трактир, сел за свободный столик и заказал себе просто воды. Ну да, кто же нас выпустит из поля зрения? Оставит одних? Это даже не смешно и ежу в лесу понятно. Через минуту к трактиру медленно подкатила машина с тонированными стёклами и замерла. А вот и группа поддержки подтянулась. Ольга ничего не замечала, мы с ней весело болтали о разных пустяках, но мои сканеры фиксировали, на автомате, окружающую обстановку. Нам стали носить заказ. Девица, это которая «Анастасия», согласно бейджику, уже откровенно на нас пялилась. Так и хотелось ей сказать: «Ну что же ты, родная, контору палишь?»

Ольга принялась с аппетитом уминать салат. Я селёдочку. Эх, сейчас бы под неё рюмочку-другую беленькой, да ещё, чтобы холодненькая была. Но увы, я за рулём и везу особо ценный груз империи.

Разделавшись, она с салатом, я с селёдочкой, принялись каждый за свой суп. Я сидел хлебал уху, наваристую, просто язык проглотишь и нахваливал повара.

— Андрей! — Засмеялась принцесса. — хватит, а? А то ты так ешь аппетитно и ещё больше аппетитно расхваливаешь, что я тоже сейчас захочу.

— В чём проблема, хлебай из моей тарелки. И вот кусочек стерляди. Очень вкусно, рекомендую.

— Как это из твоей тарелки?

— А что такое? Или брезгуешь меня? Не бойся, я кариесом не страдаю.

— Но всё равно, как-то это… — Я смотрел на неё улыбаясь.

— Не прилично, ты хотела сказать?

— Ну да.

— А ты забей на приличия. Давай, ты из моей, смотри какая наваристая, а я из твоей. Я окрошку тоже люблю, особенно в жару.

— А давай! — Мы поменялись с ней тарелками. Я хлебал теперь окрошку, а она наваристую уху. Заедала все кусками стерляди. Заметил, что нас стали снимать на телефоны. Ну вот, контора спалилась. Ольга тоже заметила.

— Андрей. — Указала мне глазами.

— Спокойно, Лёля. Не обращай внимания. Просто наслаждайся и всё.

Съели все супы, я окрошку доел, она уху.

— Всё, я наелась. Теперь только чай с пирогом. — Сказала она. Я только усмехнулся. Пододвинул к себе бефстроганов с гречневой кашей и блинчики с красной икрой. Ел, так же с аппетитом. Мелкая смотрела на меня и уплетала пирог. Я стал нахваливать блины. Закатывал глаза, мычал от удовольствия и кайфа.

— Оля, мммм, вкус специфический. Всё прямо так и тает во рту.

— Андрей, прекрати пожалуйста! В меня просто не влезет больше. Я пирог кое-как доедаю.

— Пирог я могу доесть, а ты блинчик попробуй.

— У тебя свой есть, вишнёвый.

— Я и вишнёвый съем.

— Ты настоящий проглот. Только на одной твоей кормёжке можно разориться. — Засмеялась она.

— Да, я такой большой желудок. Что-что, но поесть вкусно я люблю, я тебе это говорил уже.

За одним из столиков сидела компания молодёжи, примерно нашего возраста. Две девушки и два парня. Я услышал, как один из парней сказал:

— Смотрите, это же Цесаревна Ольга. А рядом с ней Самарин, тот самый. Давайте подойдём к ним. Сфоткаемся?

Байкер, который сидел за соседнем столиком, встал и подошёл к ним.

— Не надо к ним подходить. — Спокойно сказал он. Кстати, он был довольно молод, может чуть старше меня.

— Почему не надо?

— Просто не надо. Вам не понятно? — Наверное он им что-то показал, может ствол, но скорее всего документы ОКЖ, так как молодёжь осталась сидеть на месте. Вскоре в трактир зашёл второй байкер. Тоже молодой парень. Ольга пододвинула мне тарелочку с недоеденным пирогом и взяла один блинчик, начала есть. К нам всё-таки подошли. Парень с девушкой.

— Здравствуйте, Цесаревна Ольга. Здравствуйте Андрей. — Поздоровалась девушка. Зашедший байкер двинулся к нам, но я, глядя ему в глаза, отрицательно покачал головой. Он остановился.

— Здравствуйте, милая девушка. — Поздоровался я.

— Здравствуйте. — Поздоровалась Ольга.

— Вы нас извините. — Продолжала мадемуазель. — Мы с Пашей женимся. — Она указала на своего парня.

— Мы вас поздравляем. — Сказал я. — А мы то чем вам помочь можем? Тут только вы решаете.

— Нет, Ваше Высочество. Дело не в этом. Если это возможно, пожалуйста, мы бы хотели, чтобы Вы с Андреем приехали к нам. Пусть на пару минут. Но, на наше венчание. Пусть на пару мгновений. Если Вы приедете, значит всё у нас будет хорошо.

— Вас как зовут? — Начал я.

— Ирина.

— Ирина. Всё хорошо в семье зависит сугубо от вас обоих, а не от кого-то. Не от принцессы, не от святого или ещё кого-то. Понимаете?

— Понимаем. Но, Цесаревна Ольга, она… Она такая, над ней десница Господня. Пожалуйста, не отказывайте нам. Пусть на мгновение… — Она так просяще смотрела. Я взглянул на Ольгу.

— Оль, народ хочет. Может приедем к ним.

— Я не знаю. Ну если так хотят… Хорошо. А когда у вас свадьба Ирина?

— Через два дня. Венчание.

В нынешней Российской империи было два вида брака — просто ЗАГС и венчание. Оба вида брака признавалось законным.

Я смотрел в глаза принцессе. Мы оба улыбнулись.

— Хорошо, мы приедем. — Ответил двум будущим молодожёнам. Посмотрел на Ольгу.

— Да, мы приедем. Где у вас будет венчание?

Они назвали храм.

Ирина счастливо улыбнулась.

— Дай бог Вам, Ольга и Андрей, тоже счастья. Вы такая красивая пара. Мы все за вас. Вас уже любят. Это правда.

— Так, ребята, это уже перебор. У Цесаревны есть жених. — Попытался я разрядить обстановку. — И пожалуйста, давайте без этого.

— Да какой он жених! — Воскликнул Павел.

— Паша, язык попридержи или мы не приедем. — Тут уже сказал довольно жёстко. Ольга посмотрела на меня благодарно.

— Павел, помолчи. Извините нас пожалуйста. — попыталась сгладить ситуацию Ирина. — Конечно, мы всё понимаем. Ещё раз нас извините. Вы приедете?

Я посмотрел на Ольгу. Она кивнула мне.

— Приедем. И всё, давайте об остальном разговор закончим.

— Хорошо. Спасибо вам, Ваше Высочество, Ольга Николаевна, Андрей.

Они отошли. Но я видел, что с нами хотят пообщаться многие. Я быстро подозвал официантку.

— Настя. Принеси, пожалуйста контейнер. Вот эти два блина с икрой, надо положить туда, плюс мой вишнёвый пирог и ещё дополнительно два блина с икрой. И попить нам что-нибудь. — Я взглянул на Ольгу.

— Да, только без газа, пожалуйста.

— Можно холодный чай, Ваше Высочество.

— Отлично. Холодный чай, это то, что доктор прописал. Принесите. — Сказал уже я. Увидел, что возле трактира стала скапливаться толпа. Один из байкеров и двое выскочившие из машины, перекрыли вход в трактир. Вот за это им спасибо. Ольга смотрела на это и я видел, что ей не нравилось.

— Оля, успокойся. Мы позже поговорим с тобой об этом.

— Хорошо, Андрей. Они что, с ума сходят? Зачем всё это?

— Ажиотаж. Ты закрытая личность, хоть и считаешься публичной. Народ надо приучать к себе постепенно.

Настёна принесла всё оперативно. И дополнительные блины с красной икрой. Всё сложили в контейнер. Плюс бутылка с холодным чаем с лимоном. Я расплатился картой, которую дал мне дед. Хотя поначалу Настя стала отказываться. Лепить мне ахинею про то, что это за счёт заведения.

— Настя, давай так. Или мы расплачиваемся или мы сюда больше никогда не приедем. Выбирай.

— Хорошо. — Она дала мне терминал. Я приложил карту. — Вы приезжайте к нам. Мы всегда вас готовы хорошо и вкусно угостить.

— Вот и славно.

У Ольги был с собой рюкзачок. Мы туда положили контейнер и бутылку с чаем. Я подошел к байкеру.

— Нам надо выйти.

— Через служебный вход.

— Не вариант. Там у нас байк и мы хотим уехать. Нам главное сесть на байк.

— Я понял. Подождите. Сейчас спецназ подъедет, уже вызвали.

В этот момент подъехали две патрульные машины. Один из байкеров вышел, переговорил с полицией, те стали оттеснять толпу.

— Все назад! — Звучала команда. Площадка перед трактиром освободилась. И самое главное появился проход к моему байку.

— Оль, пойдём со мной, быстро только. Ни на кого, не реагируй. — Сказал ей. Она кивнула. Мы вышли, держась за руки. Моментально защёлкали камеры. Тут уже была куча журналюг. Оля надела шлем.

— Ваше Высочество, несколько слов для программы «Наша современность!»… — И ещё куча подобных просьб полетела.

— Андрей, поединок с саксонским принцем будет? — Это уже было адресовано мне. Это я сразу игнорил. На хрен этих уродов. Сам надел шлем. Сел на байк. Завёл его. Ольга села позади меня и обняла меня, прижавшись ко мне. Полицейские освободили путь на проезжую часть. «Руссо-Балт» взревел мощным движком и ринулся на дорогу.

Я старался вырваться из города. Казалось, он душил нас обоих. Наконец, пригород. Я уходил всё дальше по трассе. Я знал эти места, ещё по своей реальности. Вот лес. Здесь должна быть дорога. Ага вот что-то подобное. Ехал по просёлочной сначала, потом по лесной. Наконец выскочили на берег озера. Всё верно. Реальность другая, но место то тоже самое. Я остановил байк и заглушил его. Некоторое время мы так и сидели с Ольгой на байке. Я держась за руль и уперевшись ногами в землю. Она позади меня, обхватив меня.

— Андрей, куда ты меня привёз?

— Разве не видишь? На озеро. Посмотри, как здесь хорошо. Тишина, никого нет.

— А что мы здесь будем делать?

— Оль, ты меня удивляешь. Что нормальные люди делают в таком уединении?

— А что они делают в таком уединении? Извини, но я в ТАКОМ уединении ни разу не была.

— Купаются, моя принцесса!

— Как купаются? У меня нет купальника.

— Ты думаешь у меня есть купальные плавки? Тоже нет. Есть простые трусы. Но это не помеха.

— То есть, ты сейчас разденешься передо мной вот так просто?

— Ну да. Но я не до конца разденусь, а останусь в трусах. Извини.

— За что извиняешься?

— На всякий случай. Чтобы не попасть под пункты Особого протокола.

— Андрей, ну пожалуйста, не надо про Особый протокол.

— Хорошо, не буду.

Разговаривая, мы, при этом, всё так же продолжали сидеть на байке. А она всё также, продолжала обнимать меня, сцепив руки на моей груди.

— Лёль, мы так и будем сидеть?

— Странно ты меня называешь. Меня так ещё никто и никогда не называл.

— Значит я буду пионером в этом деле. Ты не против?

— Нет. Называй. Дарую тебе право называть меня Лёлей! — Она засмеялась. Я тоже.

— Спасибо, Ваше Высочество, за оказанное мне доверие и привилегию. Я об этом буду рассказывать своим внукам.

— Правда будешь? Внукам рассказывать?

— Клянусь своей треуголкой.

— Хорошо. Я это запомню.

Не понял? Это что она имела ввиду?.. Но ладно. Мы, наконец, слезли с байка. Я поставил его на подножку. Сняли шлемы. А здесь была благодать. Ольга встала на берегу. Вытянулась на встречу солнцу и подставила его лучам своё лицо, закрыв глаза и разведя руки в стороны. Я стоял и любовался ей. Господи, совсем ещё девчонка.

— Ну так что, Ваше Высочество, как насчёт купания?

Она повернулась ко мне.

— Андрей, но у меня нет купальника. Я серьёзно.

— Ну и я серьёзно. Здесь никого нет.

— А ты?

— Я отвернусь и не буду на тебя глазеть. Так сойдёт?

— Всё равно, Андрей. Нет сменки, нет полотенца.

— А зачем тебе полотенце? Так, на солнце высохнешь.

— А сменка?

— Без сменки. Тоже так высохнет. Я же без сменки.

— Нет, Андрюша. Это слишком радикально.

— Дело твоё, принцесса. А я искупаюсь, а то запарился уже.

Быстро разделся до трусов. Оля сидела на берегу и смотрела на меня. Оставшись в трусах, я подмигнул ей и усмехнулся. Она покраснела, но при этом не переставала разглядывать меня. Берег здесь был высокий и я знал, что там глубоко. Так было в моей реальности, когда мы ездили сюда купаться и шашлыки жарить. А ещё доску сделали, с которой нырять можно было бы. Здесь, правда, доски не было. Но и ладно. Я разбежался и прыгнул в воду. Хорошо водичка была. Сразу освежила. Вынырнул, поплавал. Ольга сидела на берегу и смотрела на меня.

— Оля, водичка просто супер. Как парное молоко.

— Зачем ты мне это говоришь? Ты меня соблазнить хочешь? Как с ухой и с блинчиками?

— Ну, Лёль, уха и блинчики это так, детский сад, штаны на лямках.

Вылез из воды. Прошёлся по траве. Сел рядом с принцессой. Вытянул ноги. Класс и полная нирвана.

— Господи, как хорошо то. Просто слов нет. Лёль, ты бы куртку сняла. Жарко же. — Сняла. — Может всё-таки искупаешься, обещаю, смотреть на тебя не буду.

— Ладно. Ты настоящий змей-искуситель. Только Андрей, не смотри пожалуйста, а то мне стыдно.

— Я же обещал.

— Тогда иди к лесу и отвернись. Давай, Самарин!

— Всё, ушёл лесом и сканеры заклеил скотчем. А в уши вставил женские тампоны.

— Андрей! — Вопль.

— Ушёл.

Встал и отвернулся к лесу. Прошёлся до его кромки. Увидел в траве красное. Присел. Это была земляника. Стал собирать её. Пока собирал услышал всплеск. Ага, мелкая залезла в воду. Замечательно. Вернулся назад. Над водой была её голова.

— Ну как, Ваше Высочество?

— Ты прав. Водичка просто супер. — Она плавала, и фыркала иногда. Я разложил свою куртку, положил на неё ягоды, что собрал. Потом прыгнул в воду. Подплыл к ней.

— Цесаревна, Ольга Николаевна, разрешите присоединиться в принятии водных процедур. Исключительно в оздоровительных целях.

— Ну если только в оздоровительных целях!

— Исключительно в оздоровительных целях, а так же в целях эстетического восприятия окружающего мира.

— И как ты эстетически воспринимаешь его?

— Кого?

— Окружающий мир. — Её лицо было очень близко к моему.

— Мне хочется заняться… Поэзией. Почему ты так на меня смотришь, принцесса?

— Поэзией заняться?

— Конечно, это чувственно, благородно и возвышено, штырь мне в зад.

— Штырь в зад не надо, это будет больно, Андрюша. Лучше поэзия.

— Хорошо. Слушай:

— Да ты Андрюша, поэт!

— Это не я, Оля. Это Борис Николаев.

— А кто это? Я такого поэта что-то не слышала.

— Скажем так, он иногда пишет стихи.

— Понятно. Почитай ещё.

— Почитаю, но на берегу. А сейчас купаемся. Хочешь прыгнуть с меня?

— Как это с тебя?

— Залезешь мне на плечи и прыгнешь. Поплыли на отмель. Вон она рядом.

— Андрей, но на мне нет купальника!

— Ну ты же не голая? На тебе есть нижнее бельё.

— Андрей, когда оно мокрое, оно просвечивает.

— Господи ты боже мой. Я не буду смотреть, закрою глаза. Клянусь своей треуголкой.

— У тебя нет треуголки, Самарин. Ты всё врёшь.

— Лёль. А разве это так важно сейчас? Просвечивает или нет? Представь, что на тебе железобетонный купальник и нет проблем.

— Как это железобетонный? Это что за купальник?

— Это значит пуританский, глухой на всю голову купальник, до колен. И полосатый.

— Очень смешно, Андрей.

Всё-таки я её уломал. Как говорится, мастерство по уламыванию не пропьёшь. Мы купались на отмели. Она залезала мне на плечи и с визгом прыгала. Накупались до одури. Потом, когда вскочили на берег, сказал ей снять лифчик. Дал ей свою майку и отвернулся. Она сделала то, что я ей сказал. Да нижнее бельё у неё мощно просвечивало намокнув. Ну и что? Всё равно Цесаревна была как бы и не голая. Приличия, с моей точки зрения были соблюдены. Потом мы сидели на траве. Я в трусах, она в моей футболке, которая ей скрывала зад и ели блины с красной икрой. Запивали холодным чаем. Было круто. Обсохнув, уже вечером, когда стали опускаться сумерки, оделись и стали возвращаться назад. На трассе нас перехватили жандармы. Оказалось меня сопровождение потеряло и бегало всё это время, как наскипидаренное. Подняли все ближайшие отделения полиции. И два вертолёта в воздух. Но мы как в воду канули. Это мне потом высказал всё Берестин, когда выносил мозг. Но самое главное Ольга осталась под впечатлением и была мне благодарна. Даже поцеловала меня на прощанье. Нет, всё чисто целомудренно, исключительно поцелуй в щёчку. Берестин только недовольно на меня смотрел.