Глава 14

Дома появляюсь совершенно вымотанная дорогой, поэтому когда зашиваюсь в своей комнате, никто мне не препятствует. Бросаю вещи в шкаф, забираюсь под одеяло и обнимаю свой старенький телефончик. Айфон, во избежание недоразумений, пришлось оставить в Москве, как и украшения.

Если бы Вадим был моим парнем, я бы уже вовсю строчила ему сообщения, слала скучающие фотки с эротическими намеками, требовала видеозвонок с пожеланием спокойной ночи. Но мы же не встречаемся. У нас вообще непонятно что за отношения. Поэтому не звоню.

Сон приходит только в третьем часу ночи. Сплю до обеда, пока мама не зовет к столу.

— Настя, ты слишком выматываешься, — прикладывает она ладонь к моему лбу, — может, заболела?

— Нет, — отмахиваюсь, без особенного энтузиазма ковыряя гречневую кашу с гуляшом, — нормально все. Вы тут как?

— Да как обычно, — она жмет плечами, — у отца отпуск, у меня тоже. Вот и ты приехала. Улыбка мамы теплеет.

— Приехала, — с благодарностью принимаю чашку кофе.

— Настена, — мама присаживается рядом, — у тебя парень появился? — в ее глазах появляется озорной огонек, — какая-то ты странная.

— Странная? — хмыкаю, — какие парни мам? У меня учеба.

— Ну-ну, — качает головой. — Я этот взгляд обиженного жизнью Хатико знаю.

— Не надо меня с ним сравнивать в этом плане, — скриплю зубами.

— Ты в зеркало посмотри, а потом на задний двор загляни. Он последнюю неделю с такой же грустью на твое окно смотрит. Аппетит пропал.

— Мам, — закатываю глаза. Проницательная она у меня, ничего не поделать. Из нее бы отличный следак вышел. Хорошо, что зашифровалась с одеждой и подарками. Одна ошибка и мне был бы конец — скандал, допрос, возможно встал бы вопрос о переводе в местный колледж или еще что-то в этом роде. Мама умеет видеть проблему, препарировать ее и раздувать до планетарного масштаба. У меня, кстати, такая же суперспособность. По наследству передалась.

Закончив с едой, накидываю на плечи куртку и спешу к Хати. И хватило ж фантазии у меня после просмотра одноимённого фильма назвать пушистого щеночка именно так. Теперь это огромная белая пушистая псина. Моя любовь. Как станет во весь рост, как положит свои передние лапы на плечи, да как лизнет по лицу. Фуууу, но до визга приятно.

— Привет, малыш, — зарываюсь руками в длинную мягкую шерсть. Жмякаю за шею, висну на мощной туше. Соскучилась я вот по этой безусловной щенячьей любви. Чтобы просто за то, то существую и только меня. Хатико родителей тоже любит, конечно. Но меня намного сильнее.

Хати скулит, ластится, по снегу начинает на спине кататься и лаять. Я не удерживаюсь и сама катаюсь с ним, захлебываясь снегом и смехом. Думаю о том, что на следующий косят Вадима надо будет подарить ему щенка алабая. Он точно должен оценить, особенно когда тот расти начнет. Можно даже сразу не предупреждать, что за порода и какой лось по итогу получится. И сколько корма ждать за раз будет лучше тоже не рассказывать.

Матерюсь от злости, потому что мысли опять к Вадиму вернулись. А я хотела о нем постараться не думать. Выкинуть из головы, начать мыслить здраво, сконцентрироваться на учебе.

— Сразу видно, хозяйка приехала, — отец вытирает лицо рукавом телогрейке. В руке топор, которым он только что нарубил дров на баню. Вечером будем париться.

— Вас малыш тоже любит, — отвечаю ему из сугроба, в котором окопалась вместе с Хати. Куртка вся мокрая, в сапогах полно снега.

— Когда ты уезжаешь, у него выбора не остается, вот и любит, — иронично усмехается отец. Он у меня весь классный. Высокий, большой, с сильным характером. Идеал мужчины для меня. Они с Вадим чем-то похожи. Может поэтому он меня так и привлекает?

— Пошли чай пить, жопа мелкая, — протягивает мне ладонь и закидывает на плечо, — там сестры твои приехали. Оля с Вовкой.

— Хатюша, — тяну руки к своему другу, который хвостом скачет за нами, — я вернуть, ты только жди, — жалко размеры Хатико не позволяют больше его с собой в кровать брать. Но я все равно забираю его к себе в комнату. Он спит на ковре и храпит на полдома.

— С собой забирай, будет вам общагу сторожить, — отец тянет меня за ремень на джинсах и ставит на ноги на пороге, — в дом шагом марш, — раздается звонко и батя толкает меня в спину.

— Ну пап, — поджимаю губы, видя Хатико, который остался за прозрачной дверью веранды.

— Когда ты мне уже кавалера своего привезешь?

— Не скоро, — фыркаю и стаскиваю с себя мокрую куртку, — знаю я тебя, он после дня рядом с тобой сбежит от меня сверкая пятками.

— Значит, не мужик, — раздевшись, отец поворачивается ко мне. Смотрит тяжелым взглядом, — мать сказала, у тебя кто-то появился.

— Не для твоей полосы препятствий, — качаю я головой. Я сдуру своего первого парня с папой уже знакомила. Началось все с охоты на уток в пять утра. Потом они кололи дрова, боролись, вечером ходили в баню. Леша после дня с папой был ни жив ни мертв. И сбежал от меня, сказав что я слишком для него сложная. Угу.

— Не мужик, так и есть. Я тебя такому не отдам. Ищу нормального.

— Как скажешь, — сбегаю на кухню. Там долго обнимаюсь и болтаю с сестрами. Мелкого Вовку без конца держу на руках. Ему четыре месяца и он прикольный. Я бы тоже не отказалась от такого, но лет через пять, наверное.

Вся эта кутерьма с родственниками отвлекает меня от постоянных мыслей о Вадиме. Но ровно до того момента, как надо идти спать. Там на меня нападает зеленая тоска. И даже тайком запущенный в комнату Хатико не спасает. Он сворачивается клубочком рядом с моей кроватью и смотрит своим фирменным взглядом. Если он действительно похож на мой, как сказала мама, то я в полной заднице.

Суббота, наступившая вслед за пятницей, становится еще более напряженной. Ведь именно сегодня Вадим идет на своей треклятый прием.

Хати чувствует мое нервное настроение и не отстает ни на секунду. Уши жмет к голове, постоянно лижется. Мама с папой понимающе обнимают. При этом все время косятся на мелкого Вовку, висящего на мне. Это не может не напрягать. Они к внукам готовы, конечно. А вот я к детям точно нет. Меня пока и роль тети устраивает.

К вечеру отец топит баню. Сестры уговаривают меня на бутылочку вишневой наливки на веранде.

Рука то и дело тянется к телефону, пробы проверить, не звонил ли мне кто-нибудь. Но в истории звонков и сообщений пусто. Наливка внутри организма начинает бродить, подталкивая меня на звонок Вадиму.

Вместо этого я набираю идиотское, трусливое сообщение Леше:

«Не знаешь, как там мои котики?»

Глупо, конечно. Но я потом как-нибудь переведу тему на его босса. Мне-то всего и надо — узнать один он едет или с какой-нибудь очередной размалеванной шалавой. Если не один, то из дома родителей я прямиков в общагу направляюсь и дело с концом. Я себя в конце концов не на свалке нашла. У меня гордость есть! Вот! И наливка вишневая здесь ни при чем.

«Обо всех не расскажу, но один как раз передо мной»

И шлет мне фото Вадима в смокинге. Тот разговаривает по телефону на заднем сиденье и хмуро смотрит в камеру. Снята только половина сиденья, а вот пустует ли вторая непонятно. А даже если пустует, они за какой-нибудь шваброй вполне могут успеть заехать.

«Ушлепки в порядке. Мордастый сговорился с тощим хвостом и они содрали с вешалки твою шубу в гардеробе. Свили себе из нее гнездо. Мне кажется я где-то видел отодранный меховой рукав. Мордастый гоняет с ним по квартире»

Мой рот округляется от шока. Вадим явно забрал у Леши телефон или тот сам его отдал.

«Я ее только один раз в Минске одела»

«Надо было с собой брать вместо дешманского пуховика, а сейчас уже поздно. Хана твоей шубе»

— Ну и ладно, — буркаю себе под нос. Не сама же я за нее платила.

«Еще раз будешь не по делу написывать Алексею, уволю его»

— Черт, — бросаю телефон на стол. Вот и поговорила с Вадимом.

— Все в порядке? — Оля, мама Вовчика, который давно спит в своей кроватке, смотрит на меня с любопытством. Она хоть и замужняя уже, но авантюризм в ней остался. Уверена, как и раньше впишется со мной в любой движ.

— Пошли в баню, надо пару фоток сделать. С веником, — опрокидываю в себя рюмочки наливки и встаю. Младшая Маша остается на своем месте. Она, несмотря на возраст у нас самая серьезная и правильная. Скучная, короче.

— Красивый хоть? — интересуется Оля, запирая за нами дверь предбанника. Мама с папой уже попарились, так что нам можно не спешить.

— Вот, — оглядываясь, показываю присланное Лешей только что фото.

— Это что, из журнала фотка? — со скептицизмом смотрит на нее Оля. А потом на меня с жалостью.

— Вот и как я о нем папе скажу? Если даже ты нормально не воспринимаешь, — снимаю одежду и вешаю на крючок. Остаюсь в одном белье, но сейчас и его не будет, — давай, чтобы попа красивая. И чтобы волосы таинственно закрывали лицо. Ну я вся такая распаренная в листиках.

— Ты мужчина убить собралась? — сестра пьяненько смеется, — не боишься, что он сюда через час притащится?

— Приедет — с папой познакомлю, — отвечаю также пьяненько, — завтра на охоту с утра сгоняют. Хатико проветрят, а то у него лишний вес, мне кажется.

— Он просто пушистый, не придумывай, — Оля наводит запотевшую камеру телефона на меня и делает снимки, — вот это да. Не там я работаю.

— Спасибо, — из сотни фоток отбираю пять самых эффектных и шлю Вадиму. Пусть ему будет над чем подумать на своем приеме.

Сообщения загружаются, но так и висят непрочитанными. Это злит. Неужели он действительно нашел себе компанию поинтереснее.

Именно эта злость заставляет меня опрометчиво поднять трубку, когда звонит Гордей. По голосу он тоже немного нетрезв.

— Тебя сегодня нет, — цокает он, — а я так хотел поболтать. Что, расстались?

— Нет, — сажусь на кровати, поджимая под себя ноги. Да, звонок застал меня уже там. После бани мы с сестрами разбрелись по комнатам. Хатико опять расположился у меня.

— Настя, — Гордей растягивает мое имя, — знаешь, ты мне нравишься.

— Серьезно? — мне его пьяный треп откровенно неинтересен.

— Да, в тебе есть стержень. И какое-то особенное очарование, — он вздыхает, делая глоток чего-то, — вынужден констатировать, Вадим умеет выбирать себе женщин. Опять завидую ему.

— Ты пьян.

— Да, вижу твоего дружка и думаю как бы набить ему морду.

— Не надо, — в груди становится тесно.

— Не переживай. Это будет не первая наша драка, — тихий смех, — мне кажется, пятая. Мы так пар спускаем.

— Это ненормально, Гордей, — на автомате поглаживаю морду Хатико. Он успел забраться ко мне на постель и занять собой все свободное место. Теперь я зажата в углу.

— Да похер, он у меня самое дорогое отнял. И я не дам Вадиму об этом забыть и жить спокойно.

— Это не он убил твоего брата и Катю.

— Ты слишком наивна, Настюша. А я знаю его полжизни. Мы же учились вместе. Все втроем.

— Не знала, — мой голос дрогнул.

— Вот… ты вообще ничего не знаешь. И Вадима тоже. Он умеет очаровать, заманить в свои сети как паук. Ты уже чувствуешь это? Что ты залипла и не можешь выбраться из его лап как маленькая беззащитная муха.

— Иди проспись, Гордей.

— Упрямая, ни хера не слушаешь. Он же сожрет тебя, дурочка.

— Пока, — отключаюсь и выключаю телефон. От интонаций Гордея пробирает до костей. Он одержимо Вадима ненавидит. Слеп от ненависти и этим пугает. А я не верю в то, что Вадим способен на убийство. Не верю!