Глава 22

— Малышка моя любимая, как же я скучал, — его тоже словно прорвало. Тяжелое дыхание, ненасытные влажные поцелуи и трепетные касания везде. Вадим не проникал в меня, хоть я и чувствовала его член, трущийся о мое бедро, он продолжал ласкать. И я постепенно успокаивалась, внутренняя обида и боль стихали, наступало успокоение в душе и теле.

Я касалась его широких плеч, проводила по ним руками. Очерчивала выступающие мышцы и гладила спину. Наслаждалась гладкостью горячей кожи. В его объятьях все посторонние мысли разлетались словно снежинки, таяли и исчезали.

— Пожалуйста, я больше не могу, — выгибаюсь под ним, зацелованная и разнеженная. Мне хочется продолжения.

— Еще чуть-чуть, — Вадим садится между моих ног. Губы прикасаются к месту под коленкой, поднимаются по икре и оказываются под сводом стопы, — обожаю твои ножки.

— Знаю, — хихикаю, когда он начинает целовать и облизывать каждый пальчик, — поэтому я пыталась свалить побыстрее в первый день. Была уверена — ты извращенец.

— И что сейчас? Твое мнение изменилось? — прикусив за большой пальчик, он взялся за вторую ножку.

— Не-а, я смирилась. Извращенец и ладно, никто ж не узнает, — взвизгиваю, когда язык щекочет свод стопы, — черт, — зажимаю себе рот ладонью, — только бы никто не услышал.

— А ты не извращенка, значит, — раскинув мои ноги в стороны, крадется ближе.

— Нет, конечно, — фыркаю в ответ с наглым видом.

— И тебе не нравится, — щурится Вадим.

— Нет, я терплю, — накручиваю на палец прядь и нагло смотрю ему в глаза.

— Невыносимая женщина, самая лучшая, — рыкает, вдавливая всем телом в матрас, — с первого взгляда понял, что мне не уйти.

— Пришла и забрала себе, так получается, — прикрываю глаза. Член Вадима проталкивается в меня медленно, сантиметр за сантиметром. Хочется вскрикнуть, но мужская ладонь предусмотрительно зажимает мне рот.

Расслабляюсь, раскрываясь для него еще сильнее. Царапаю спину от переизбытка ощущений. Мне больше не хочется шутить, только чувствовать Вадима внутри.

Он забрасывает мои ноги себе за спину, двигается медленно. Каждый раз выходит на всю длину и заново до упора. Это не секс, это пытка. Самая сладкая и сумасшедшая. По телу бегут маленькие простреливающие разряды, внутри скручивает от невыносимого жара. В самый ответственный момент я даже кусаю ладонь Вадима.

Оргазм превращает мое тело в желе, раскинутое на кровати звездой. Вадим тоже не выдерживает долго, кончает следом за мной и еще некоторое время придавливает сверху.

— Это было, — тихо выдыхаю, поглаживая его по голове, — классно.

— Классно? — Вадим усмехается мне в ключицу, — вот и свяжись с малолеткой. Я ей охуенный секс, а она мне «классно».

Медленно соскользнув в сторону, Вадим устраивает меня у себя на груди.

— Сейчас усну, — выдает совсем тихо, — с тобой все сразу стало на свои места и мне спокойно.

— Спи, — целую его губы и сворачиваюсь калачиком под мышкой. Мне и самой хочется скорее уснуть. В свою комнату решаю пробраться утром. Часов в шесть, пока все еще будут спать.

Хороший был план, но все время, пока я пыталась уснуть в голове моей назойливо скреблась мысль, которую я толком не могла словить. Эндорфиновая кома мешала нормально строить мыслительные процессы.

— Твою мать, — до меня вдруг дошло и мысль вспыхнула в голове как разряд молнии, — Вадим, — трясу его за руку, вставай.

— Что такое? — еще не успевший уснуть, он сонно и дезориентировано открыл глаза.

— Ты же на машине, собирайся, — подскакиваю, падаю в темноте с кровати и судорожно ищу свою одежду.

— Ты можешь нормально объяснить? — Растирая лицо ладонями, Вадим хмуро наблюдал за моей суетой.

— Катастрофа, Вадим, катастрофа, — натягиваю халат. В темноте получилось обнаружить только его.

— Насколько большая? Куда едем? — откашливается. Глаза подозрительно бегают по мне.

— В аптеку, — отвечаю неслышно, — я не на таблетках. Нужны экстренные, как их там, не помню!!

— Тааак…

— Да зачем организм свой травить просто так? — начинаю оправдываться. — Я таблетки бросила, — сжимаю виски пальцами и слышу отчаянный стук внутри, — это все ты мне голову затуманил.

— Конечно я, — Вадим вздыхает, — кто ж еще…. Да кто залетает с первого раза?

— Все так говорят, а потом раз, — хлопаю в ладони, — и все, залет. А у меня еще три года учебы, практика, диплом.

— Ну у вас же есть какие-то там безопасные дни, — поднявшись с кровати, Вадим стаскивает с меня халат и возвращает в постель.

— У меня опасные, — с отчаянием смотрю ему в глаза, — самые опасные — овуляция. В эти дни залет на раз два. Мне кажется, я прямо чувствую там внутри, — указываю на низ живота, — как твои сперматозоиды нападают на мою бедную ничего не подозревающую яйцеклетку. У нее нет шансов.

— Нет так нет, — пожав плечами, Вадим опять завалился спать, — это не я забыл про таблетки.

— А тебя не волнует, что у нас с тобой возможно через девять месяцев появится ребёнок? Мелкий, орущий, не дающий спать ночами комок адский комок счасть!

— Ну во-первых я тебя на эту тему как-то уже предупреждал, — Вадим широко зевнул.

— Если залечу, никогда от тебя не избавлюсь? — вспоминаю давний разговор.

— Угу, — настойчиво уложив меня под бок, он поцеловал в висок, — и ты так хорошо с Вовкой сегодня смотрелась, что я понял — хочу ребёнка от тебя. Ты будешь отличной мамой.

— Во-вторых мне только двадцать, я про детей не собиралась думать раньше тридцати. — Если залет, — он подвис, что-то там в голове высчитывая, — то родишь уже в двадцать один, не в двадцать. А это на год ближе к тридцатке. — Успокоил… — шиплю, еле сдерживаясь.

— Настя, спи. Сделаем тест — тогда и беспокоиться начнёшь.

— Поздно будет, — трагично сглатываю.

— Ну вот, смысл тогда вообще переживать. И вообще, беременным волноваться вредно. Где-то я такое слышал.

— А ещё они хотят солёных огурцов среди ночи и погрызть мела, — саркастично хмыкаю.

— Хочешь? — Вадим поднимается на локте.

— Да спи уже, — тяну на себя одеяло, заворачиваясь. Вздыхаю. Залет не залет? Лишь бы пронесло. Ну вот как я так ступила??!

Сон этой ночью получается каким-то поверхностный и разбитым. Мне видятся орущие младенцы, Вадим с наручниками и недописанный диплом. Последний долго гоняется за мной по университету, роняя страницы.

— Жесть, — хриплю, глядя на телефон Вадима. На нем полдвенадцатого. А самого Вадима ни в постели, ни в комнате нет, — мне конец.

Поскольку смысла притворяться уже никакого, то я спокойно шоркаю босыми ногами по второму этажу, скрипуче спускаюсь по лестнице и хлопаю дверями ванной. К завтраку, то есть обеду, выхожу через час.

— Кто-то не в духе, — вздыхает мама, поставив передо мной миску с овсяной кашей.

Ой, мам… знала бы ты, что вот этот улыбающийся тебя наглец, сидящий сейчас напротив меня, с девяносто процентной вероятностью задела твоей дочке ребёнка, ты бы тоже была не в духе. А вот папа… тут даже думать страшно.

— Настя любит поспать, — Вадим спокойно попивает кофе с маминым коронным яблочным пирогом. Ну такой где милый и, главное, выспавшийся, аж противно.

— Я — сова, — изрекаю важно, поближе подтягивая миску с овсяной кашей, — где мой кофе? Где папа?

— Папу на работу вызвали, — мама поджимает губы и начинает греметь посудой.

Ну кто б сомневался. Папа ответственный, в праздники не забухает и телефон не выключит, вот его и дергают всегда.

— И что на этот раз? — принимаю чашку кофе из маминых рух. Вдыхаю бодрящий аромат смешанный с корицей и прикрываю глаза.

— На его территории кто-то устроил костер, раскидал фейерверки и мусор.

— Угу, а папа что, лесной детектив? По следам этих новогодних придурков искать будет?

— Лаврентьев уехал, Похомов не отвечает.

— А папа телефон не выключает никогда, — возюкаю ложкой в каше, выискивая большие изюмины, — давно уехал?

— Еще в шесть утра.

— Ясно, — тяну, поглядывая на Вадима. Свезло ему.

— Вернется только к вечеру. А вы останетесь?

— К сожалению нет, — Вадим ставит пустую чашку из-под кофе на стол, — работы много и со взрывом надо бы разобраться побыстрее. Иначе с праздниками затянется или затухнет.

— Понятно, — мама старается делать вид, что это ее не огорчает.

— Мам, да мы же на следующие выходные приедем, — подбадриваю я, — правда, Вадим? — прячу улыбку в кулаке, — папа ж тебя на охоту звал. Да и баню не просто так показывал, наверняка приглашал.

— Угу, — он чешет ладонью подбородок, — обязательно приедем. А то я на охоте ни разу в жизни не был.

— Тебе понравится, — мама улыбается, начиная выкладывать на стол свои обычные деликатесы, которые мне в дорогу складывала, — Тимофей такие места знает.

— Не сомневаюсь, — в голосе Вадима послышался легкий сарказм. И я его понимаю. Московский деловой костюм уже весь в предвкушении многочасового таскания по лесу в компании моего папочки. Хоть ты с ними иди, чтобы увидеть… Только вот не возьмут же в чисто мужскую компанию. А Хати потом не расскажет.

— Мам, может, не надо? — киваю на колбасу, — нормально я питаюсь.

Она растерянно смотрит на Вадима, в лице которого уже нашла поддержку. За утро успели сдружиться, если даже яблочный пирог для него спекли.

— Да что ты такого говоришь, Настюша? Это же домашнее, — он кивает на кольцо сухой колбасы, — вот этой можно побольше.

Ой, гурман… качаю головой. Вот и встреть богатого мужика в элитном клубешнике на роскошной i8. Ты думаешь, он мраморные стейки ест и двухсотлетним виски их запивает. А на самом деле вот, домашненького ему.

Еще через час мы попрощались с мамой и загрузились во внедорожник Вадима. Он тепло попрощался с ней, я успела немного повисеть у мамы на шее и мы уехали. По дороге Вадим много кому звонил, в том числе и Гене. Говорил сдержанно, практически не повышая голоса, но напряжение чувствовалось все время.

Из обрывков разговоров я поняла, что на фирме Вадима грядут большие перемены, перестановки на важных постах и что самое важное, с Геной он работать больше не будет.

— Ты уверен? — я осторожно откашлялась, — насчет Гены. Он твой дядя. Ты рассказывал, как много он для тебя делал и вообще…

— Я Гене благодарен за многое, — Вадим на миг отвлекся от дороги и посмотрел на меня, — но пора обозначить границы. Раньше бы он никогда не решился на нечто подобное, как с этими фото. Думаю дело в том, что последний год он возился со мной как с ребенком. Сначала смерть Кати, потом временное заключение, домашний арест, суд, депрессия после. Гена принимал все важные решения, я даже сделал генеральную доверенность на него.

— Ого.

— Я выбрался, Настя, — Вадим мрачно усмехается, — как раз с друзьями праздновал возвращение в строй, когда встретил тебя. Я бы и так постепенно взял все на себя. Просто сейчас все будет быстрее.

— Я рада, что ты выбрался, — ласково провожу по его ладони на руле, — это все ужасно и я очень тебе сочувствую.

— Спасибо, — словив мою руку, Вадим целует ее тыльную сторону.

— Я могу спросить? — мое сердце начинается биться от волнения сильнее. Мне действительно нужно знать ответ Вадима, его версию, поскольку жить в недосказанности мне очень тяжело. Я тогда начинаю придумывать и до чего меня доведет моя фантазия одному богу известно.

— Спрашивай, если смогу — отвечу, — отвечает благосклонно.

— Какой была Катя? И ваши отношения… я бы хотела знать, если ты не против.