Глава 24

Покупать тесты и подсовывать их мне стало любимым развлечением Вадима. Сначала тесты были отрицательными. Один за другим они выдавали одинокую полоску и я постепенно успокаивалась. Закралась мысль — а вдруг пронесло.

— Это не полоска, это какая-то тень, — придирчиво изучаю очередной навороченный тест. Трясу его, смотрю на время на телефоне, — пять минут уже прошло.

— Говорю тебе, тут их две, — Вадим нетерпеливо забирает тест из моих рук и светит на него фонариком от телефона, чтобы улучшить освещение, — Настя, я их вижу.

— Тебе кажется, — хмыкаю я, — а может он испорченный какой? Я читала, что иногда бывают и ложноположительные. Может быть, все предыдущие были нормальными, а этот бракованный?

— А может быть, кто-то просто беременный?

— Она, точно, — киваю на Пумбу. Кошка развалилась в раковине в ванной и тихо посапывала во сне. До нас ей ровным счетом не было никакого дела.

— Завтра еще один куплю, — спрятав мой тест в кармане пиджака, Вадим чмокнул меня в нос, — я на работу.

— Купи, — я отправилась на учебу. Полоски и тесты хотелось поскорее выбросить из головы. Вместо них вложить знания, которыми щедро делились со мной преподаватели. Учеба и мое будущие все так же были для меня важны. У Вадима может быть сколько угодно денег, но это не отменить моего желания самостоятельно стоять на ногах.

— Помирились? — поинтересовалась Света с легким осуждением. На паре по экономике она с обычным интересом рассматривала Лилиана Кирьяновича, до которого мне в этой жизни больше дела не было. Интерес прошел совершенно. Теперь я даже не понимала, что меня так привлекло в преподавателе. Мой Вадим в сто раз лучше и мужественнее.

— Да, — я довольно кивнула, — и у нас беременная кошка.

— Примета такая есть, знаешь?

— Знаю, — раздраженно отмахиваюсь от подруги, — ерунда это, а не примета.

На следующий день тест показал чуть более яркую полоску, еще через два дня неотличимую по яркости от контрольной.

— Что думаешь? — Вадим почесал гладковыбритый подбородок.

— Что ты попал, — всовываю ему очередной тест в руки, — держи для своей коллекции.

— Спасибо, — лучезарно улыбнувшись, Вадим затолкал продолговатый кусочек пластика в карман, — солеными огурцами и мелом закупаться?

— Юморист, — поджимаю губы, — пеленками лучше закупить, у нас кошка скоро рожать будет. Потренируешься.

— Мне обязательно присутствовать? — растерянно посмотрел на Пумбу, притихшую на большой подушке у окна под защитой своего мачо Тимона.

— Ну да, а вдруг что-нибудь пойдет не так и надо будет помочь?

— Меня на работу срочно вызвали, — Вадим свинтил раньше, чем я успела досчитать до десяти. Да….и как ему теперь про партнерские роды заикнуться? Одна я не пойду рожать, страшно мне.

Став перед зеркалом в спальне, я долго наглаживаю свой плоский живот. Задираю майку, нажимаю на пуп. Потом живот дую и становлюсь боком. От осознания, что внутри у меня зародилась жизнь, пробивает на дрожь. Теперь в моей жизни все изменится.

Для Вадима новость о моей беременности стала своеобразным спусковым крючком. Он заваливал меня цветами, сладостями, весь потолок в доме заняли гелиевые шарики. На кровати образовался склад мягких плюшевых игрушек. Вадим записал нас в платную клинику, купил там ведение беременности и выслал мне календарь, где было указано на каком сроке что из себя представляет ребенок. Семечко, авокадо, кочан капусты.

Сегодня я заехала за Вадимом в офис. Последнее время у него завал — какие-то проверки, нервные встречи, он задерживается допоздна. Меня от своих проблем ограждает и я стараюсь не лезть, но поддержать очень хочется. Поэтому который раз я заявляюсь к нему после учебы с вкусным кофе, эклерами и в красивом белье на всякий случай.

— Спасибо, — Вадим откидывается в своем кресле и трет пальцами воспалённые глаза.

— Можешь приложиться, — убираю с груди пряди волос, подходя ближе, — ты же помнишь, они творят чудеса.

— Не откажусь, — протянув ко мне руки, он зарывается лицом между моих близняшек, — черт, реально работает, — бормочет, сминая ладонями груди и прижимая к щекам.

— Во сколько ты домой?

— Надеюсь, к двенадцати буду, — мне достается кривая улыбка, — жду кое-какие цифры. И один важный звонок по скайпу.

— Ууу, — разочарованно прикусываю губу, — а я думала отметим с тобой наш грандиозный камингаут.

— Я что-то пропустил? — Вадим отвлекается на сообщение, пришедшее ему на компьютер.

— Да так, по мелочи, — сдвигаюсь, давая ему поработать. Присаживаюсь на край стола и раскрываю новостную ленту популярного интернет-издания, — «Бизнесмен Вадим Сафронов все чаще появляется в компании одной и той же молодой девушки. О ней пока ничего не известно…» — листаю текст, где подробна описана моя внешность, — а, вот, нашла, — откашливаюсь, — «Также их заметили выходящими из женской консультации. Пара держалась за руки. Похоже, нас всех в скором времени ждет известие о пышной свадьбе и прибавление в семействе». Что думаешь?

— Покажи, — с серьезным видом Вадим листает фотографии и читает, — не езди никуда без Леши сейчас, — он хмурится, — если узнают кто ты, будут доставать. Мне в свое время жить не давали.

— Хорошо, — киваю, потрепав его по короткому ежику, — надо к моим на выходных съездить. Не хочу, чтобы они подобные вещи из газет и сплетен узнавали.

— Думаю, получится выбраться. Заодно и с твоим папой на охоту схожу.

— Удачи, — хмыкаю, отталкиваясь от стола, — боюсь, с учетом беременности, охота может на несколько суток растянуться.

— Я уже заказал зимнюю экипировку и спутниковый телефон, на случай, если твой отец потеряет меня в лесу.

— А это ты однозначно молодец, — показываю Вадиму кулаки с поднятыми вверх пальцами.

— Да, Саша, — он поднимает трубку и хмурится, — нет, я с Геной по этому поводу еще не говорил. А есть проблемы?

— До встречи, — шепчу одними губами. Ловлю извиняющуюся улыбку Вадима и оставляю его работать дальше. Сама спускаюсь в пустом лифте в холл.

Почти девять, так что кроме охранников в огромном помещении никого, свет уже приглушен. Я бойко цокаю каблуками по направлению к выходу. Там меня должен ждать Леша на внедорожнике. Поскольку вечер и народ разъехался, он с некоторым нарушением заезжает прямо к лестнице.

— Ну и где? — подвисаю на ступеньках. Тут ни Леши, ни машины. В сумке раздражающе вибрирует поставленный на вибро телефон. Натянув перчатки, лезу за смартфоном, на котором высвечивается имя Вадима, — да?

— Настя, ты где?! — Его голос насквозь пропитан тревогой, — я тебе три раза звонил.

— В лифте не ловит, — поднимаю лицо к черному небу. Снег с него сыпется мелкой колючей крошкой, — и я внизу, жду Лешу.

— Вижу тебя, — Вадим выходит следом за мной, толкнув дверь бизнес-центра. В трубке звонок обрывается.

— Что-то случилось? — удивленно осматриваю его в костюме. Можно было бы и пальто надеть, на улице мороз.

— Да, — он выдыхает облако белого пара. Подносит телефон к уху, — Леша ты где? — раздраженно матерится, случая ответ, — у тебя минута. Завезешь Настю домой и останешься там. И чтобы ни шагу без моего разрешения.

— Вадим, ты меня пугаешь, — нервно кутаюсь в свою шубку, застегивая пуговицы, — тебе не холодно?

— Идем, он уже подъезжает, — Вадим не обращает на мои слова внимания, — колесо пробил где-то засранец.

— Бывает, — жму плечами.

— Когда я приеду, надо будет серьезно поговорить, — сжав за руку, Вадим тащит меня к вырулившему из-за поворота внедорожнику, — чтобы от Леши ни на шаг сейчас.

— Ты меня пугаешь, — вглядываюсь в его бледное лицо. Глаза расширены, ноздри подрагивают, все черты лица словно заострены, — что случилось?

— Это все… — Голос Вадима обрывается резким звуком взрывающегося колеса внедорожника рядом. Машину кренит вбок и я отскакиваю.

— Боже, — не успеваю обернуться на резкий звук тормозов позади. Меня дергает в сторону, Вадим возникает прямо передо мной и заслоняет. Рвано вдыхаю, цепляясь за его пиджак и удивленно наблюдаю за алым пятном, расползающимся по белой рубашке в районе груди.

— Вадим? — в недоумении прикасаюсь к его груди. Ладонь становится липкой и влажной, — что это? — мужское тело, словно налитое свинцом, покачивается и начинает медленно оседать. Задираю голову, пытаясь словить взгляд серых глаз. В них тоже недоумение. Губы шевелятся, пытаясь что-то произнести, но я не слышу ни единого звука, — Вадим! — синхронно вместе с ним падаю на колени, — ты меня слышишь? Откуда это? Боже! Это кровь? — обнимаю его руками, пытаясь не дать упасть на землю, — я с тобой, — мысли в голове путаются. Правая рука горит огнем. Эпицентр в плече, но я отмахиваюсь от этого ощущения. Главное сейчас — Вадим. Он не реагирует. Мы же просто вышли на улицу, лопнуло колесо.

— На землю, — сбоку доносится словно через вату. Удивленно дергаюсь на крик из машины. Это Леша. Я не вижу его, только металлическую дверь, распахивающуюся со скрежетом. Ее глянцевая поверхность разорвана несколькими уродливыми дырами.

— Ему плохо, нужен врач, — ловлю голову Вадима, утыкающуюся мне в плечо. Нас кренит в сторону и ноющее плечо сталкивается с грязным асфальтом, покрытым коркой затоптанного снега и песка. Меня взвывает от ослепляющей боли, слезы брызжут из глаз.

— Я вызвал, держитесь.

— Вадим, ты слышишь? Врач едет, — левой рукой веду по волосам и шее. Осторожно касаюсь оледеневшей щеки. Не могу оторваться от его закатывающихся остекленевших глаз. Того, что происходит, просто не может быть. Это не по-настоящему, — смотри на меня, любимый. Смотри. Все будет хорошо, — от слез лицо Вадима расплывается передо мной, смаргиваю и опять вглядываюсь в него, чтобы не пропустить малейших изменений.

Кто-то нависает над нами, прикладывает пальцы к шее Вадима. Длинные и окровавленные.

— Настя, посмотри на меня, — Лешин голос дрожит, — ты цела? Настя.

— Он жив, да? Он жив! Леша.

— Настя, блядь!!! Тут еще кровь. Тебя задело? Скажи мне, ты меня слышишь? — вдруг нарастает шум? топот, окрики. Черные ботинки в брюках мелькают на периферии, отвлекая от Вадима. А я не хочу.

— Нет, не трогай, не надо, — задыхаюсь в истерике, чувствуя как меня тянут в сторону. Хватаю руку Вадима, сжимаю его выскальзывающие пальцы. Справа резко вспыхивает болью рука. Захлебываюсь криком и страхом. Моргаю, давлюсь рваными вздохами. До черных мурашек и красных разводов перед глазами. До белого шума в ушах. До черной дыры, засасывающей мое сознание.

В редких вспышках вижу врачей. Мне светят в глаза, сунут под нос отвратительно пахнущую ватку. В плече творится какой-то ад, мешающий мыслить.

— Тише, мы вам поможем, — передо мной всплывает совсем молоденькое лицо парня. Неужели он действительно врач?

— Мне не надо, там Вадим, — отпихиваю его ладонью в плечо.

— Вам тоже надо, Настя. Вас же так зовут? — он улыбается.

— Да, — слабо киваю и облизываю пересохшие губы, — рука болит. Плечо.

— Вас немного зацепило, я вколю обезболивающие. У вас нет аллергии на препараты? Соберитесь, вы боец, Настя. Я вижу.

— Нет, — мотаю головой, вглядываясь в белый потолок скорой. — Я беременна, — всхлипываю, кусая губу.

— Это отличная новость, Настенька, — парень склоняется ко мне снова, — кого хотите, мальчика или девочку? — Меня отвлекает шум трескающейся ткани. Сбоку еще один врач разрезает окровавленный рукав моей шубы ножницами.

— Смотри на меня, не отвлекайся, — пальцы на щеке возвращают мое лицо к улыбчивому, — я Серафим.

— Я хочу девочку, Серафим. А Вадиму все равно, он даже пол до родов узнавать не хочет. Как он? С ним все в порядке? Он мне не отвечал. Я его за руку держала, а она ледяная, — паника удушливой волной наваливается на меня. Голову опять кружит.

— Вадим справится, Настя и тебе нужно.

— Где он? — тревожно хватаю Серафима за руку.

— Тише, Настя. Он в другой машине.

— Ааа, — дергаюсь вправо к руке. Она начинает пульсировать все сильнее и сильнее, словно сейчас взорвется.

— Кровотечение, — в спокойном голосе нарастает тревога, — Настя, не закрывай глаза.

— Я стараюсь, — тело обмякает. Оно словно и не мое. Я не чувствую ничего, кроме подступающей дурноты и боли в руке. Меня бросает то в холод, то в испарину. Голос Серафима становится бессвязным и еле слышным, пока совсем не обрывается.

— Пить, — просыпаюсь от дикой жажды. Во рту пустыня. Огромный распухший язык ворочается с трудом. С трудом выдыхаю.

— Анастасия, очень маленький глоток. Пока много нельзя, — в мои губы врезается край пластиковой трубочки. Я втягиваю немного прохладной влаги, которая разливается во рту. Она смачивает слизистые и мне становится немного легче.

Размыкаю веки, чтобы увидеть что вокруг. Свет бьет по глазам и я жмурюсь.

— Что случилось? — откашливаюсь. Пытаюсь поднять правую руку, но та не слушается. Тогда прикрываю глаза левой ладонью. В недоумении кошусь на перебинтованное плечо.

— Вы были ранены, — так же ровно сообщает голос рядом.

— Ранена? — мои глаза распахиваются максимально широко. Задираю подбородок, пытаясь, наконец рассмотреть говорящую.

Рядом с моей кроватью сидит пожилая женщина в медицинском халате и маске. Она держит в руках стакан с водой и трубочкой.

— Разве в меня стреляли? — хмурю брови, пытаясь вспомнить сегодняшний день.

Воспоминания наваливаются разом. Вадим, лопнувшая шина, дырки в двери внедорожника Леши. И кровь — красная и липкая. Она была везде.

— К сожалению я не могу сообщить подробности, — поднявшись на ноги, медсестра сосредотачивается на капельнице рядом со мной. Провод от нее тянется к моей левой руке, где пластырем в сгибе локтя приклеена игла, — лежите спокойно, пожалуйста. Еще где-то минут двадцать.

— Вадим? — шепчу, быстро оглядываясь в одноместной палате с белыми стенами и моей кроватью в центре. У противоположной стены окно, закрытое жалюзи.

— Извините, я не в курсе.

— Нас привезли вместе. Он тоже ранен. У него была кровь на груди. Боже, его ранили в грудь, — горло тут же перекрывает. Дыхание застревает. В груди находится сердце. А что если? Нет, нет, нет!! Врач в скорой сказал, что Вадим справится. Он справится!

— Анастасия, — голос медсестры становится строже, — вы беременны.

— Я да, — прижимаю ладонь здоровой руки к животу.

— У вас маленький срок и вы потеряли много крови. Вам ни в коем случае нельзя нервничать и нужно беречься, вы понимаете? — ее сухая теплая ладонь накрывает мою. — Соберитесь ради себя и малыша, которого ждете.

— Я постараюсь, я обязательно, — влажные дорожки катятся по моему лицу, — но Вадим. Мне нужно знать, что с ним все хорошо.

— Я постараюсь вам помочь, — женщина улыбается под маской, — все узнаю. Вы только не нервничайте и не вставайте.

— У меня угроза? — ладонь на животе сжимает тонкую больничную простынь.

— Я пойду поищу врача, хорошо?

— Да, — киваю ей, пытаясь взять себя в руки. Дыхание сбивается, но я изо всех стараюсь считать вдохи и выдохи. Делаю их глубокими, чтобы как можно больше кислорода поступило в легкие.