Глава 5

— Это хорошо, — она кивает бармену, — просекко?

— Давай, — соглашаюсь и окончательно сажусь спиной к столу, чтобы даже соблазна не было смотреть в сторону Вадима и Гордея, — а вы давно знакомы?

— Со свадьбы, я была свидетельницей.

— Оу, — сжимаю кисти в замок на барной стойке. Значит Лена была свидетельницей Кати, жены Вадима, — подруга, да?

— Да, — она пожимает плечами, — глупо скрывать. Все равно у нас тут ничего не утаишь, — она слегка кривится, посматривая на адову троицу, что шепчется на диванчиках, — нас обсуждают, сто процентов.

— Мне все равно, — забираю у бармена свой бокал и сразу осушаю, — повтори.

— А ты рисковая, — Лена смеется.

— Последние дни вытрепали все нервы, — развожу руками и забираю обновленный бокал, который тяну потихоньку, — надолго это?

— Игра?

— Угу.

— Часов на пять, надеюсь не дольше.

— Черт, скучно.

— Но от этого никуда не деться. Миранков заядлый картежник.

— Это который?

— Боров, — Лена перекладывает одну стройную ногу на другую, — рядом с ним зам. Разбазарили они свой завод, теперь продают. Идиоты.

— Я думала тут все гос.

— Почти, — девушка отвечает уклончиво, — не заморачивайся. Это не наше дело, — она помолчала, — у вас серьезно?

Я тоже молчу. Признаваться ей в наших товарно-денежных отношениях не хочется. Может дело в том, что она нормальная. Разница видна невооруженным взглядом. С Виталиной было проще. Она такая же. Да и остальные девочки.

— Надеюсь, все получится, — Лена толкует по-своему, — я Катьку любила, но святой не считала, — она допивает коктейль парой глотков и просит себе еще один, — так что злобной подруги, что мстит за умершую бывшую жену не будет.

— Спасибо, — чокаюсь с ней тихонько. Лена мне нравится — открытая, приятная в общении. Интересно, какой была Катя. Вадим же за что-то ее полюбил, да и Артем тоже. Может быть это была роковая женщина, которая расчетливо вертела обоими мужчина. Или обычная, но разлюбившая мужа. Вадим может быть жестким, склонен закрываться в себе. Возможно, Катя не выдержала. А может с ней он был другим и таким стал после всего? Куча вопросов на которые у меня нет ответом.

Мы с Леной переходим на более безопасные темы. Она рассказывает, что в Минске у них с мужем есть квартире. Потом меня ждет развернутый отзыв на лучшие места, где здесь можно вкусно перекусить и куда сходить. Лена долго нахваливает театр оперы и балета, зовет как-нибудь составить ей компанию.

Мы перемещаемся на диванчики, потому что от барных стульев через час отваливается спина и затекает задница. Там продолжаем болтать, но уже с нечистой троицей. С ними тоже оказалось интересно. Я узнала, где проходят лучшие закрытые вечерники Москвы и фешен-показы. Кто Наташкин стилист, берущий пять штук баксов за сложное окрашивание. А также зачем ходить к топовому хиропрактику с потусторонним глазом, к которому ходит Алегрова.

— Сходи, сходи, — поддакнула Алина, она была черненькой, с большой силиконовой грудью, — она мне моего пупсика нагадала, — и взгляд умиленный в сторону стола, где это счастье лысенькое сидит.

— Обязательно, — молчу о том, что мне и без всякого хиро привалило так, что теперь не знаю куда деваться. Боюсь, как бы после похода к нему не стало хуже.

Игра заканчивается ближе к двум ночи, когда у нас даже языки болтать заболели. Я с удовлетворением потягиваюсь, наблюдая как мужчины бросают свои карты. Сильно за игрой я не следила, но Вадим в плюсе. Боров с горой фишек, ему видимо выиграть помогли для лучшего настроения, Геннадий пуст. Муж Лены с двумя аккуратными стопочками фишек, но все большого наминала. В сторону Гордея я смотреть побоялась.

— С Виталиной общаться не советую, — на прощание шепнула мне Лена, укутываясь в свое меховое манто. Они с мужем отправились ночевать в свою квартиру. Вот и что это было сейчас, а? Почему не стоит?

Вадим, пока мы шли, все время разговаривал по телефону, затем и вовсе отошел, повышая тон голоса. Кому-то явно доставалось.

— Давай я за тобой поухаживаю, раз Вадим тебя бросил тут одну, — материализовавшийся из воздуха Гордей выдергивает номерок из моих пальцем и забирает шубу.

— Не надо было, — поджимаю губы, оборачиваясь на Вадима, что стоит спиной у окна и продолжает монотонно говорить.

— Боишься его? — поддевает Гордей, раскрывая для меня шубу, — и правильно делаешь, Настя, — опускает невесомый мех мне на плечи и очерчивает их ладонями, — на хрен ты с этой тварью вообще связалась?

— Пусти, пожалуйста, — пытаюсь сделать шаг в сторону, но Гордей не дает. Разворачивает в своих руках и внимательно смотрит мне в глаза, — если тебе понадобится помощь, любая. Просто позвони мне, — он извлекает визитку из кармана своих брюк и опускает ее в карман моей шубы, — ты мне нравишься, Настя. И я бы не хотел, чтобы ты повторила судьбу Кати. Убивший однажды, не остановится.

— Прекрати, ты меня пугаешь, — лепечу я, — Вадим этого не делал.

— И откуда ты это знаешь? — он резко убирает свою руку и начинает пятиться назад. И я понимаю почему. Вадим договорил и направляется к нам, — пока, Настюш. Удачи, — подхватив свое пальто, Гордей выходит на улицу, где его ждет машина.

На Вадима даже не смотрю, и так ясно, что зол. Жду пока он оденется. Затем иду следом, кутаясь в шубе. В машине мы едем молча, но его сверлящий взгляд заставляет мои нервы натянуться до предела.

Возле гостиницы, как только дверь машины открывается — я выскакиваю на улицу и иду в внутрь. Черт, напряжение между нами просто невыносимое.

Хорошо, что номер на втором этаже, так что поднимаюсь по лестнице и сама открываю дверь ключ-картой. Слышу, как Вадим тихо прикрывает ее за нами.

Сбрасываю шубу прямо на пол. Не оборачиваясь, иду в ванную. Включаю воду в умывальнике, но ее шум не перекрывает шум ударов моего пульса. Он стучит в висках, сигнализируя о надвигающейся беде.

— Ты обронила, — Вадим застывает в проеме. В руке у него визитка Гордея.

— Не будь смешным, — закатываю глаза, — он просто сунул мне ее.

— А ты не посчитала нужным избавиться. Хочешь набрать, а, Настя?

— Я не собиралась этого делать, — отвечаю совсем тихо. — Вадим, если тебя что-то не устраивает, я могу уйти прямо сейчас, — пальцы с силой цепляются за раковину. От ледяной струи воды отскакиваю брызги ударяют в лицо. Они попадают на раскалённую кожу и высыхают почти мгновенно.

Он сминает визитку в ладони и швыряет. Смятый черный шарит скачет по мозаичному полу и исчезает где-то под раковиной.

— Все вы суки одинаковые, — совсем тихо. Спокойно так, но до жути леденящим тоном.

Я застываю, еле дыша. А Вадим приходит в движение. Он плавный, даже ленивый. Подходит близко, становясь за моей спиной, кисти спрятаны в карманы. Ведет подбородком, задирая его вверх и обнажая зубы в ухмылке, от которой все внутри пробирает. Хочется отвести взгляд, но не могу, меня всю ломает от предчувствия его будущих прикосновений — яростных и разрушительных. Я чувствую в Вадиме злость, вижу ее в расфокусированных зрачках, таращащихся на меня через зеркало. Дело не только во мне, а в них всех вместе взятых — Катя, Артем, маячащий перед глазами Вадима, Гордей — словно две капли воды похожий на брата. И все эти обвинения, измены, предательства.

Мне страшно, что я оказалась втянутой в его жизнь и в эту историю.

Вадим медленно протягивает ко мне ладонь, убирая длинные волосы вбок на плечо. Пальцы пересчитывают обнаженные позвонки. От каждого прикосновения простреливает в теле. Крупные мурашки расходятся от позвоночника, заставляя дрожать.

Чувствую, как молния на спине начинает расходиться, но ничего с этим не делаю. Бессмысленно. Платье соскальзывает, оставляя меня полностью обнаженной и беззащитной. Жмурюсь, видя как глаза Вадима затапливает дурной похотью.

Секунда и я развернула к нему лицом. Каблуки чиркают мозаику на полу с противным скребущим звуком, пока я пытаюсь удержать равновесие. Вскрикиваю, оказываясь посаженной на столешницу рядом с раковиной. Кожу обжигает прохладой, но я мгновенно перестаю ее замечать.

Вадим медленно скидывает с себя пиджак, затем галстук, пока мое сердцебиение не зашкаливает. Он же все это время продолжает рассматривать мое лицо и тело с явным удовольствием. Мне кажется, мой страх и дрожь заводят его только сильнее. Под аккомпанемент моего надорванного дыхания расстегивает пуговицы на рубашке, обнажая свои бесчисленные татуировки. Быстро справляется с ремнем на брюках и приспускает боксеры.

Отодвигаюсь, когда он приближается вплотную, впечатываюсь в зеркало спиной и замираю. Бежать некуда. В тишине меня всю прошибает словно разрядами тока. Я горячая и мокрая от выступающих по телу капель пота, меня колотит.

Вадим хватает под коленками и дергает на себя, заставляя сдвинутся на самый край. Его член недвусмысленно упирается в мои половые губы.

— Давай, поделись. Насмотрелась на этого урода, понравился? Катя тоже все смотрела, улыбалась. Давай, расскажи, а ты уже сравнивала нас, маленькая дрянь? Думала, с кем понравится больше? Не стесняйся, эти два урода одинаковые были. Один хер, я сам их никогда различить не мог, — Сжав мои бедра, резко входит до упора, причиняя боль. Вскрикиваю, упираясь кулаками ему грудь и замираю. Звук моего голоса в небольшом помещении отделанном плиткой резонирует и усиливается.

Руки Вадима тут же оплетают меня, пока сам он впивается в губы зло и голодно. Его много везде, во рту, внутри меня, снаружи. Одна рука в моих волосах, туго сжимает на затылке, вторая жестко ласкает грудь. Мы валимся на столешницу. Позвоночник царапается о полированный камень подо мной. Яростное дыхание с обеих сторон и я не собираюсь уступать. Не хочу!

Придурок ревнивый и обезумевший, у него не получится меня ни запугать, ни сделать послушной куклой. Разжимаю кулаки и погружаю ногти в его предплечью, веду с нажимом через всю грудь, разлиновывая кожу до крови. Вадиму больно, он шипит и натягивает мои волосы сильнее, заставляя запрокинуть голову и открыть шею. Набрасывается на нее с жалящими поцелуями, пока жестко трахает членом внизу.

Выгибаю спину, чтобы приноровиться и обхватываю его бедра ногами. Каблуками ударяю по ягодицам на каждом толчке. Это какое-то безумие, то, что происходит между нами двумя. Мрачное, темное и неконтролируемое. Вскрикиваю все громче и громче, когда вспышки болезненного удовольствия простреливают внизу живота. Обнимаю Вадима за шею, царапаю, ударяю в грудь кулаком, клацаю своими зубами по его. Кажется, даже кусаю за губу, потому что во рту появляется характерный металлический привкус.

Когда темп доходит до сумасшедшего, мои глаза закатываются сами. Тело в один момент прошивает острой иглой удовольствия, затем я замираю не в силах дышать и расслабляюсь. Тело мелко трясет в конвульсиях, пока Вадим догоняет меня. Он кончает мне на живот и резко отстраняется.

— Блядь, — Проводит ладонью по своей расцарапанной шее и груди, — кошка дурная.

С трудом отходя от накатившей слабости, сажусь на столешнице. Смотрю вниз. На мне тоже прилично его отметин и засосов. Бедра вообще все в красных пятнах.

— Ты сам, — стискиваю зубы. Зла моего на Вадима не хватает, — сволочь.

— Где-то я уже это слышал, — поднимает рубашку с пола и натягивает себе на плечи.

— Вадим, — тихо прикладываясь затылком к зеркалу за собой, — я так не могу. Мне нужен конечный срок.

— Ты не будешь устанавливать правила, — отмахивается, застегивая ширинку и приводя себя в порядок.

— До Нового года, не дольше, — качаю головой.

— Это я буду решать, — пиджак, по которому мы оба топтались, поднимает, а затем бросает обратно, — ты моя игрушка, Настя. На моих условиях и пока мне не надоест, никуда не уйдешь, так что заткнись, — в его словах слышится веселье. Мрачное, как у стремного Джокера в фильме. Он издевается гад. Может себе позволить, вот и вытворяет.

— Чертово тридцатое декабря, месяц — рявкаю я, — и я ухожу.

— Еще раз, — Вадим подходит вплотную и кладет ладонь мне на грудь. Она поднимается выше, сжимая мою шею, — ты не решаешь ничего. Как я хочу, так и будет.

— Я сбегу, — смотрю упрямо ему в лицо.

— Даже не думай со мной играть в эти игры, не беси! — Губы Вадима с ранкой в уголке едут криво вверх. Он дергает меня на себя, приближая наши лица вплотную. Губы грубо касаются моих, его зубы оттягиваю мою нижнюю губу и отпускают.

Вадим смотрит на меня долго и пристально, но глаза я не отвожу. До последнего не прерываю зрительный контакт, пока он не разворачивается и не скрывается за дверью ванной. Что он думает — я не знаю. Что и кому доказывает — не понимаю. Да и не хочу, твою мать! Не хочу!

— Я тебя предупредила, — выкрикиваю уже в пустоту.

Хлопает входная дверь номера и я сползаю на пол в ванной. Меня все еще потряхивает от адреналина. В голове полный сумбур.

Дохожу до душевой кабины и врубаю воду. Становлюсь под тонкие бьющие струи. Пальцы руки скользят вниз, где я к собственному удивлению ощущаю обильную смазку. Мне даже страшно от того, насколько я была возбужденной с Вадимом сейчас. Это же ненормально так себя чувствовать.

Некоторое время тупо стою под душем, затем выбираюсь и заворачиваюсь в большое банное полотенце. На часах почти четыре утра.

Голова пустая и тяжёлая, сама клонится к подушке. Поэтому я забираюсь под одеяло и тут же обрубаюсь. Скандал с Вадимом и бессонная ночь высосали из меня все силы.

Утро начинается в час дня, когда я разлепляю веки под аккомпанемент мобильного. На экране высвечивается номер мамы. Отключаю звук, решая набрать ей позже и осматриваюсь. Вадима нет.

Где он ночевал, я не знаю. Пытаюсь убедить себя в том, что он большой мальчик и меня его жизнь вообще не должна касаться. Но все равно волнуюсь. Он же был на взводе. А с его взрывным характером легко можно натворить дел.

Заказываю в номер завтрак, а затем иду гулять по заснеженному городу. Даже одной мне неплохо. Намерзнувшись, занимаю столик в ресторане "The View" из которого открывается отличный вид на город. Делаю себе на память пару фото.

Вчерашний вечер все не идёт из головы. Гордей, наш с Вадимом секс, скандал.

И почему он в меня вцепился? Не понимаю. Видит же, я под него стелиться не буду. Взял бы себе какую-нибудь девку, как из адовой троицы. Такая бы вообще всех устроила и не отсвечивала. Но нет же, мне покоя не даёт!

Еще и пропал, скотина. А мне волнуйся.

Побаловав себя десертом, возвращаюсь в гостиницу. Через полчаса появляется доверенное лицо Вадима — субтильный очкарик в сером костюме и с папкой под мышкой. Вручает мне билет на самолёт до Москвы, уточняет как я провела сегодняшний день.

Сам Вадим не зашел и не позвонил, прелестно…

На всякий случай участливый к моей судьбе неравнодушный очкарик уточняет, что в аэропорту меня будет ждать Алексей, я так понимаю чтоб не рыпалась предупреждает. Вадим же вернётся, как закончит с делами.

— Супер, — скрежечу зубами, пока собираю вещи. Пока лечу домой постепенно чувствую облегчение. Нам действительно нужен тайм-аут.

В аэропорту улыбчивый Лёша забирает мой чемодан и по всем пробкам, что как назло, мы собрали по дороге, везёт в квартиру Вадима.

Бросаю вещи в пороге, решая разобрать их позже. Одежду сбрасываю в ванной и иду в кухню перекусить. Все время матерюсь себе под нос по тихой грусти. Ненавижу вот так в одиночестве, когда ни поговорить, ни поругаться не с кем. Не Лешу же звать. В принципе он выслушает, куда денется, но потом как ему после моей истерики в соплях в глаза смотреть. Светку звать сюда тоже как-то стремно. С мамой такое не обсудишь. С Виталиной теперь после слов Лены общаться страшновато. А Лене, подруге бывшей умершей жены жаловаться на Вадима вообще нонсенс.

Звонить подругам, что в родном городе остались и душу изливать глупо. Они вообще решат, что я хвастаюсь — такого ж мужика себе отхватила. Обидятся, потом со мной разговаривать никто не будет. Да еще и слухов напускают, не разгребусь.

— Да что за жизнь такая, — хлопаю дверцей холодильника, где совсем пусто. Приходится заказать доставку продуктов. Туда же я добавляю суши, пару бутылок чилийского красного вина, просекко, пиццу, торт с клубникой и еще один шоколадный, три ведерка мороженого и диетическую колу. Да, именно она меня и спасет от ожирения после всего.

Леша доставщика у двери проверяет, удивленно приподнимает бровь, когда я демонстративно вытаскиваю бутылку вина и прижимаю ее к себе. Хмыкает, продукты доносит до кухни, а сам провожает доставщика. Компанию мне не составляет.

— Ну и пошли вы все, я и сама справлюсь, — начинаю лазить по кухне в поисках штопора. Нахожу, но справиться не получается. Опять матерюсь и звоню Леше. Тот появляется на пороге и с каменным лицом откупоривает бутылку. Уходит.

Я же, рассовав продукты по холодильнику, переношу шоколадный торт, пиццу и суши в гостиную. Располагаюсь на огроменном диване перед плазмой. Включаю новогодние «Елки». Попиваю вино. Оно вкусное, насыщенное, терпкое. Обожаю такие.

Страдаю. Жалею себя. По щеке даже бежит скупая слеза.

Тяжело и сложно. Но… Гадко признаваться себе, конечно… Страдать в хоромах с размахом, это тебе не в занюханной общаге на железной кровати рыдать. Тут даже плакать, завернувшись в мягкий плед из натуральной ткани, как-то приятнее. И горе, запитое дорогущим вином и заеденное авторским тортом от шефа чувствуется как-то иначе — благороднее, что ли.

Все же богатым хорошо. Я не привыкаю, конечно. Все это скоро кончится. Но на вкус роскошь попробую. Будет потом о чем вспомнить на пенсии, рядом с лысеньким, толстеньким обычным мужем, который у меня обязательно будет. Куда я денусь.

Вадим, когда мы расстанемся, тоже быстро меня забудет. И Катьку свою изменщицу из головы выкинет. Найдет себе такую же, как сам. Дочку чью-нибудь богатую. Нарожают с ней детишек, нянькам отдадут, а сами на пенсии в каком-нибудь особняке у камина чахнуть будут даже не разговаривая. У богатых так принято, я в кино видела.

Когда первая бутылка вина подходит к концу, я решаю не унывать. В любой ситуации есть свои плюсы, у моей тоже. Но все внутри так и зудит желанием хоть как-нибудь на Вадиме отыграться. Даже если по-крупному не получится, то хотя бы по мелочи. Взять и испортить его идеальную жизнь в которой все и всегда по его плану. А окружающие перед ним по струнке ходят.

В голове друг щелкает и меня пробирает от смеха. Да, вино в моем приподнятом настроении играет немаловажную роль, но это не важно сейчас. Главное, что есть план.

Беру свой новенький айфончик, еще раз рассматриваю блестящую гламурную заднюю панель на нем, глажу камешки пальчиком. Вздыхаю, потому что телефончик начинает мне нравиться, и лезу в поисковик.

«Питомник британских кошек купить Москва срочно»

Стучу по сенсорной клавиатуре и потом долго лажу и изучаю предложения.

Почему британские? Так тут сразу должно быть понятно. Вы их морды видели?

Когда на тебя смотрит британец, то создается ощущения, что мысленно он тебя уже посылает: за кормом, пойти пошуметь в другую комнату, а ему дать поспать, а может быть и просто на хер, ибо ты ему надоел. Это топовые коты с похуистским дерьмовым царским характером. Точь-в-точь как у Вадима.

Котят отметаю, им расти долго, плюс они еще хоть как-то дрессуре подвержены. Вадику же нужен только хард-кор. Поэтому, когда нахожу двух откормленных трехлеток, сразу понимаю — они.

«Хозяйка умерла, оставила милашек сиротами… К лотку приучены…. Едят только натуральное мясо … Характер и обоих покладистый и добрый… Разлучать нельзя, будут скучать… и т. д. и т. п.»

Глаза мои при виде двух наглых морд округляются. На сироток они не тянут даже с большой скидкой. И вот это «характер добрый и покладистый» заставляет ухмыляться. Точно гадский.

Цена за двоих всего тысяча баксов. Я бы в жизни не отдала, но Вадим легко.

Набираю в питомник срочно, чтобы никто не успел раньше меня и уточняю детали. Там мне очень долго льют в уши патоку рассказывая, какие они милые, какая родословная, даже награды с выставок все отдать обещают.

Я соглашаюсь на все и быстро делаю перевод. Надо, чтобы после меня у Вадима что-нибудь на память осталось. Оригинальное такое…