66

Тата

У него ошалелый взгляд. Хотя у меня самой такой же. Это прикосновение было подобно взрыву. Выбило из-под ног последнюю почву. Слезы высыхают.

Насколько это опасно? Смогу ли я потом собрать себя заново? Ответа нет. В голове лишь желание. Что-то непрерывно давящее на мозги.

Он обжигает. Сдавливает мое запястье. Парализует.

Почему-то разговоры кажутся лишними. Ванька внимательно смотрит на линию моих губ, одновременно с этим опуская наши руки.

Поцелует? Этот вопрос не дает мне покоя. Выворачивает наизнанку и заставляет забыть о последствиях. Стирает гадкое прошлое. Внутри селится какая-то убогая вера в настоящее. В здесь и сейчас.

Мне просто жизненно необходимо это банальное и затертое до дыр «здесь и сейчас». Я хочу раствориться в моменте. Забыть о прошлом. Обо всем забыть. Потому что с ним иначе. С ним не так, как с другими. И сколько бы ни прошло времени, я все равно чувствую эти сжимающие сердце тиски.

Ваня чуть резче, чем я ожидала, тянет меня на себя. Касается пальцами плеча. Мне кажется, он хотел сделать это весь вечер. Так смотрел.

Зарывается пальцами в волосы и вытягивает из них шпильки. Пряди падают на плечи и рассыпаются по спине.

Я дрожу. В голове какое-то дежавю, словно мне восемнадцать и я сижу на столешнице в темной кухне его квартиры.

Электрические разряды шарашат по телу. Дышать становится труднее. Совершенно невыносимо.

Ваня выпускает мою руку и смотрит в глаза. Пристально. Проникновенно.

Я чувствую, как меня ведет, как с каждой пройденной секундой сдаю позиции. Если он поцелует, я умру. А если нет…

Подумать об этом не успеваю. Потому что Ванькины губы накрывают мои. Колоссальный напор и вырывающиеся на поверхность эмоции. Слишком остро. Слишком близко. Слишком откровенно.

Взмах ресниц и его взгляд. Такой завораживающий, утягивающий в пучину уже давно прошедших грез.

Нет, вру. Нагло и грязно. Самой себе.

Каждое его прикосновение – удар тока. Реальность, что кружит голову.

– Я… – шепчу, чуть отстранившись. – Я… не надо.

Накрываю его губы пальцами. Часто дышу. Сложно. Все слишком сложно.

Ваня бросает уже поплывший взгляд на мое декольте. Замечаю, как сжимает кулак, а после тоже отстраняется.

– Ты права, – медленно кивает, словно пробует эти слова на вкус.

Насколько он с ними согласен?

– Прости, – шепчу.

Чувствую себя такой жалкой и очень маленькой девочкой, потерявшейся в таком огромном мире.

Почему там, под взглядами десятков людей, я ощущала себя смелее и свободнее, но стоило нам остаться наедине, и вся моя бравада растеклась лужицей, растаяла, как снег на солнце.

Ваня заводит машину. Автомобиль медленно трогается с места, а все, чего мне хочется, закрыть лицо руками. Спрятаться от переполняющих эмоций. Они плещутся во мне и никак не могут найти выхода.

Он привозит меня домой. Адрес не спрашивает. Видимо, помнит с прошлого раза.

Когда машина останавливается, я продолжаю сидеть не шевелясь. Только смотрю в лобовое стекло.

Токман шумно выдыхает и приоткрывает окно. Прохладный воздух наполняет легкие, и становится в разы легче. До боли впиваюсь ногтями в собственную ладонь, бросая на Ваньку пытливый взгляд.

Я чего-то от него жду. Я вечно что-то от него ждала.

– Через два дня я улетаю в командировку, – смотрит перед собой, – вернусь уже ближе к весне. Дело сложное. Разгребать придется много.

Зачем он мне это говорит?

– Когда вернусь, если у тебя будет желание, мы встретимся. Поговорим о… поговорим. Спешить сейчас самая неподходящая идея.

– Ладно, – часто киваю. – Хорошо.

– На чай пригласишь?

Не смотрю на него, но чувствую, что улыбается.

– Обойдешься, – пожимаю плечами, – попьем, когда вернешься.

Ванька мягко смеется и так неожиданно притягивает к себе, обхватив ладонью шею.

– С горочки прокатимся? – бросает взгляд на крутой спуск к реке.

В памяти сразу всплывает моя больная идея скатиться с горы той холодной зимой, когда все началось.

– Обязательно, – киваю и наглейшим образом стаскиваю с него галстук. Пальцы сами расстегивают верхние пуговицы рубашки. Одну за одной.

Прикусываю нижнюю губу, а когда поднимаю взгляд, вздрагиваю. Глаза. Он смотрит на меня с какой-то ошалелой дикостью. Я чувствую зарождающийся ураган и чертовски рискую. Практически переступаю грань.

Ванька втягивает воздух у моего виска. Касается волос. Сама тянусь к нему. Обнимаю.

Все это время мне до безумия и ломоты в пальцах хотелось к нему прижаться. Так, как раньше. Просто почувствовать, что он рядом. Перенять это непоколебимое спокойствие. Почувствовать себя живой.

– Прости меня, – он говорит тихо. Гладит мои волосы, и все, что я могу, это громко всхлипнуть. Ощутить на щеках горячие слезы, уткнуться носом ему в шею. Трогать. Хаотично касаться плеч, лица. Прижиматься как можно крепче. Утопать в этой близости и рубцевать собственные раны.

Так сложно и так просто…